Глава 22
Староста
Су Лин и не подумал соглашаться, сразу и бесповоротно обозначив свою позицию.
— Староста, вы говорите, что рабов держать — дело дурное? Значит, вы ставите под сомнение саму законность этой торговли? Но ведь этот порядок установлен сменявшими друг друга градоначальниками и уездными судьями. Уж не против ли воли властей вы выступаете, заявляя подобное?
В глубине души юноша считал работорговлю жестокостью, а участь самих невольников — прискорбной, но это ничуть не мешало ему сейчас использовать устоявшиеся законы как щит.
— Раз уж вы считаете, что это плохо скажется на деревне, я сейчас же отправлюсь в городскую управу, чтобы аннулировать сделку. А заодно и передам ваше мнение чиновникам.
Услышав это, староста вскочил как ошпаренный. Широкий рукав задел лежавшую на столе трубку — та с глухим стуком покатилась по полу. Старик, кряхтя и отдуваясь, поспешно согнулся, чтобы поднять своё сокровище.
Когда он выпрямился, лицо его раскраснелось от натуги.
— Ну и язык у тебя, малый! — прохрипел он. — Слова не скажи — сразу в крик. Когда это я говорил, что покупать рабов незаконно? Я лишь сказал, что неженатому гээру приводить в дом мужчину — дурной тон.
— Значит, мужчинам рабов покупать можно, а гээрам нет? — Су Лин наступал без тени сомнения. — Староста, да вы так всю торговлю гильдиям порушите, почтенным людям заработок перекроете! Выходит, вы против политики пополнения казны?
Под тяжестью этих обвинений глава деревни почувствовал, как в груди снова закипает кашель. Он едва успевал хватать ртом воздух.
— Совсем тебя Ши Синсянь разбаловал, — просипел старик сквозь приступ кашля. — Мелешь что ни попадя, страха перед небом не зная.
Не будь Ши так обязан памяти его отца, давно бы выставил этого несносного мальчишку за пределы деревни. Раньше старик и не подозревал, насколько колючим и дерзким может быть этот ребёнок.
Гээр лишь фыркнул. Он стоял, ощетинившись, словно испуганный, но яростный ёж, готовый уколоть любого, кто посмеет приблизиться. В его глазах горел огонёк настороженности.
— И что за «влияние на деревню»? — продолжал юноша. — Я купил его на свои деньги, ни у кого медяка не попросил.
Он бесцеремонно схватил Су И за руку и потянул вперёд, выставляя его на всеобщее обозрение:
— Посмотрите на него: статный, видный. Глядя на такого молодца, я и сам три миски риса лишних съем! О каком «дурном примере» вы толкуете? Боитесь, что другие гээры, завидев красавца, на наших деревенских и смотреть не захотят? Что планка замужества подскочит и рождаемость в деревне упадёт?
Староста в сердцах грохнул трубкой по столу:
— Стыд потерял! Совсем стыд потерял... Посмотрел бы отец, кого он вырастил!
Су Лин, видя гнев Ши, и бровью не повёл.
— Или вы опасаетесь, что другие гээры тоже кинутся рабов покупать? Так не стоит беспокоиться. Откуда у них деньги? Кто из них решится выложить три, а то и пять лянов — весь годовой доход семьи — за одного человека? А если и купят, то потянут ли они потом подушный налог?
Голос юноши звучал беспощадно, в нём слышался вызов.
— Будем честны: покупка раба — удел тех, у кого водятся деньги. Остальным остаётся лишь завидовать, кусая локти.
Старик, опираясь руками о стол, чувствовал, как от гнева дрожат колени. Он сверлил собеседника взглядом, его седые усы забавно топорщились. Гээр на мгновение даже усомнился — не перегнул ли он палку?
Староста с силой хлопнул ладонью по дереву:
— Ах ты, паршивец!
Старейшины поспешили вмешаться, усаживая разгневанного главу на место.
— Полно тебе, — увещевали они его. — Оставь. Вспомни Ши Синсяня, что с ребёнком-то считаться?
Ши отмахнулся от них. Он увидел, как Су И молча шагнул вперёд, заслоняя собой хозяина, но Су Лин, не желая принимать защиту, упрямо потянул того обратно себе за спину.
В памяти старика вдруг всплыла картинка: зимние цыплята в курятнике, жмущиеся друг к другу в поисках тепла. Лицо его смягчилось, а гнев улетучился так же внезапно, как и возник.
«Сирота он, что с него взять. Жалеть его надо»
Раньше Братец Лин казался ему тихим и покладистым. Пусть болтали, будто он не любит кланяться старшим, но его редкие улыбки всегда подкупали. А теперь он превратился в дикую кошку, готовую в любой миг оскалить зубы.
— Ладно, — проворчал староста, — неохота мне с тобой препираться.
***
«Мать его... И как мне в голову не пришло так всё вывернуть? Вот уж язык у мальчишки — бритва!»
***
Если главы соседних деревень вздумают зубоскалить, мол, у него в Уси гээр раба завёл, он им ровно так и ответит. Слова Братца Лина открыли ему глаза: и с точки зрения закона, и для собственной выгоды они правы.
Есть претензии? Купите себе такого же! Нет денег — помалкивайте. В других местах люди из-за долгов в кабалу идут, а у них в Уси — первый случай покупки невольника. Это же прямой вклад в казну! Значит, деревня богатеет. На следующем совете в городе он будет сидеть, выпрямив спину как никогда.
Тем не менее староста всё же бросил на Су Лина строгий взгляд:
— Упрямый ты. Весь в отца, такой же твердолобый.
Юноша лишь поджал губы. Он-то знал, что совсем не похож на родителя — тот позволял родственникам помыкать собой, а он — никогда.
— Так зачем ты пришёл-то на самом деле? — спросил старик.
Су Лин указал на спутника:
— Он будет ходить в горы на охоту. Пришёл зарегистрировать его, как положено.
Ши смерил мужчину оценивающим взглядом.
— Твой раб умеет охотиться? В нашей деревне лучшие мастера с малых лет этому учатся. Кормиться лесом — задача не из лёгких.
Каждые несколько лет горы забирали жизни крепких охотников. В деревне хватало вдов и сирот. Люди жили лесом, но боялись его и почитали. Староста ожидал, что Су Лин начнёт хвалить таланты своего спутника, но тот лишь недовольно нахмурился:
— Его зовут Су И.
— Раб он и есть раб, — пожал плечами Ши. — Не слыхивал, чтобы у невольников имена были.
Голос юноши зазвучал громче:
— Это мой раб, а не чей-то ещё. И для остальных у него есть имя — Су И.
Староста причмокнул губами, поглаживая усы, которые едва пригладил после вспышки гнева.
— Су И так Су И... — Он вдруг округлил глаза. — Погоди, ты что, дал ему свою фамилию?
— Имею право, — отрезал Су Лин.
Вид у него был такой заносчивый — «моё дело, не ваше», — что у Ши снова едва не встали дыбом усы. Сделать он ничего не мог, оставалось только сверлить взглядом стоящего рядом мужчину.
Даже к собаке привыкаешь, если дашь ей кличку, а тут — живой человек.
Су И, всё это время хранивший молчание, неподвижно стоял за спиной хозяина. Было в его позе нечто... оберегающее. Он не сводил пристального взгляда с затылка Су Лина, словно о чём-то глубоко задумавшись.
— Ладно, пусть будет по-твоему. Мне-то что за печаль, — пробормотал староста.
***
«С таким характером только раб с ним и сладит»
***
Выйди Су Лин за кого из местных парней — вся деревня на ушах бы стояла. Как представишь, что его звать будут рассудить семейную ссору, так голова заранее болеть начинает. А так — пусть живут за закрытыми дверями, всем спокойнее будет.
С этой мыслью взгляд старосты изменился: от подозрительного он перешёл к многозначительному сочувствию, словно возлагая на плечи Су И тяжкое и ответственное бремя.
Однако тот словно и не заметил перемены. Мужчина продолжал смотреть на Су Лина, не удостоив главу деревни и толикой внимания.
***
«Ну и бревно, — досадливо подумал староста. — Совсем не соображает!»
http://bllate.org/book/15320/1354539
Готово:
