Глава 5
В кабинете на некоторое время воцарилась тишина.
Смуглое лицо Чжао Лу озарилось добродушной, почти простоватой улыбкой:
— Повинуясь воле Вашего Высочества, я намеренно поднял в пути немало шума. Теперь все уверены, что вы крайне недовольны этим браком, так что...
— Ближе к делу, — Лу Жунхуай устало потер пальцами виски.
— О, — спохватился генерал. — Если судить по моим наблюдениям, этот принц-супруг в дороге вел себя смирно, никаких странностей за ним не замечено.
Чжао Лу широко оскалился.
Сянь Юй удивленно вскинул брови:
— Неужели совсем ничего?
— Я лично за ним присматривал, разве мог я ошибиться? Впрочем, нельзя сказать, что поездка прошла совсем уж впустую, — Чжао Лу покосился на Лу Жунхуая. — Остальные-то без дела не сидели, происков по пути хватало.
— Удалось кого-нибудь схватить? — Чэн Чжи погладил бороду, и в его глазах блеснула острая искорка.
— Хм, разве мог кто-то уйти, когда в дело вмешался я? — холодно фыркнул Чжао Лу.
Ему явно не понравилось, что этот старик в сером халате усомнился в его способностях.
— Действовали они подло: ночные нападения, яд в еде, сонный дурман в свечах... Но этот супруг крайне слаб здоровьем — то кашляет, то спит в забытьи. Лекарств за дорогу он принял больше, чем съел риса. Я лично охранял и снадобья, и его самого, так что этим крысам ничего не обломилось.
Генерал помедлил, а затем добавил:
— Кстати о принце-супруге... Есть в нем нечто странное. Он никогда не велит зажигать свечи по ночам. Уж не знаю, что за причуда.
Взгляд Лу Жунхуая на мгновение застыл. Он поднял голову, и его темные глаза впились в генерала пронзительным взором:
— Заметил ли ты иные странности по ночам?
Чжао Лу на мгновение задумался и покачал головой:
— Нет.
— Желает ли Ваше Высочество лично допросить пленников? — подал голос Чэн Чжи.
— Нет нужды. Кроме тех, кто сидит во дворце, это больше некому затевать, — Лу Жунхуай сложил письмо и убрал его обратно в шкатулку.
Чэн Чжи был крайне изумлен:
— Неужели в это дело вмешалось сразу несколько сторон?
Лу Жунхуай разложил на столе чистый лист бумаги и взял кисть. Услышав слова наставника, в его глазах быстро промелькнула насмешка.
— Разумеется. Разве мои дорогие братья могли упустить случай и остаться в стороне от такого веселья?
Чжао Лу, не искушенный в придворных интригах, озадаченно почесал затылок:
— Но разве не они сами подстроили этот брак? Зачем же тогда вставлять палки в колеса?
Чэн Чжи, видя его простодушие, лишь сокрушенно покачал головой и промолчал.
Пока Лу Жунхуай писал ответ, Сянь Фэн решил пояснить за него:
— Неужто генерал Чжао позабыл, что стало с прежними невестами Его Высочества?
— ... — Чжао Лу на мгновение опешил. — Разве те госпожи не скончались от болезней?
Сянь Фэн горько усмехнулся:
— Где в мире сыщется столько совпадений? Разве вы не слышали слухов, что гуляют в народе?
Чжао Лу, конечно, слышал, но никогда не принимал их всерьез. Он слишком хорошо знал натуру своего господина, а потому презирал подобные сплетни.
— Только дурак поверит в этот вздор. Последние годы Его Высочество почти всегда был в разъездах и ни разу не виделся с теми тремя девицами. Откуда же взяться проклятию, губящему жен? — возмутился генерал.
Чэн Чжи, до этого хранивший молчание, вдруг мягко улыбнулся:
— Генерал Чжао — человек прямодушный, и подобные басни его не заботят. Но не стоит недооценивать силу слухов. Порой они ранят куда больнее клинка.
Чжао Лу с шумом хлопнул по столу:
— Пустое запугивание!
Чэн Чжи не обиделся на его резкость. Он с кротким видом поинтересовался:
— Неужто генерал никогда не задумывался, отчего у Его Высочества сейчас столь дурная слава?
Чжао Лу выпалил:
— Оттого, что Его Высочество целыми днями ходит с ледяным лицом?
Все присутствующие:
— ...
Лу Жунхуай тихо хмыкнул:
— Кожа на спине зачесалась?
Чжао Лу тут же подобострастно подскочил к нему и налил чаю:
— Я же просто пошутил, решил, так сказать, разрядить обстановку.
— Глаза мозолишь. Сядь на место.
— Слушаюсь!
Генерал знал, что князь не рассердился по-настоящему, и поспешно укатился обратно на свой стул.
Чэн Чжи погладил бороду, прикрыв глаза:
— Великое счастье, что супруг из государства Чу доехал без происшествий и благополучно вошел в наш дом.
Сянь Фэн и Сянь Юй согласно кивнули.
Повсюду твердили, что их господин жесток и кровожаден, а его судьба — вечное одиночество, полное бед. Если бы и с этим супругом что-то случилось, репутацию князя было бы уже не отмыть.
Чжао Лу не удержался и вставил:
— Это всё благодаря моим трудам! Не охраняй я его так усердно, этот доходяга помер бы раз восемьсот.
Едва договорив, он почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Обернувшись, он наткнулся на бесстрастный взгляд Лу Жунхуая.
Генерал тут же поправился:
— Разумеется, главная заслуга принадлежит Его Высочеству. Без ваших мудрых и решительных указаний я бы ни за что не доставил его в целости и сохранности.
Чэн Чжи поднялся и почтительно сложил руки перед Лу Жунхуаем:
— Ваше Высочество, в этом деле есть и плюсы, и минусы. Нельзя быть уверенным, что за поступком государства Чу не кроется иного заговора. Осмелюсь просить вас — будьте настороже с этим супругом.
Чжао Лу пробормотал себе под нос:
— Да чего там опасаться? Он такой дохлый, что его любым порывом ветра унесет.
Чэн Чжи одарил его крайне неодобрительным взглядом:
— Генералу не следует обманываться внешним видом. В конце концов, он — член императорской семьи Чу. Его Высочеству следует тщательно разузнать его подноготную, дабы избежать беды.
— Не беспокойтесь, наставник, у меня всё под контролем, — Лу Жунхуай закончил писать три письма, запечатал их в конверты и передал Сянь Фэну. — Отдай это Сянь Юэ, он поймет, что делать.
— Слушаюсь, — стражник принял приказ и покинул кабинет.
— Время позднее, мне пора откланяться. Вашему Высочеству следует поранше лечь отдыхать, — произнес Чэн Чжи.
Лу Жунхуай кивнул, его взгляд оставался спокойным и глубоким:
— Ночью на дорогах скользко, будьте осторожны, господин Чэн.
Чжао Лу залпом допил чай и поднялся, похлопывая себя по животу:
— Я больше месяца не был дома, страсть как соскучился по женушке. Ваше Высочество, миг весенней ночи дороже тысячи золотых... Неужто и сегодня не планируете заглянуть в опочивальню?
— Вон.
Чэн Чжи, не в силах больше слушать его речи, первым вышел за дверь, сокрушенно качая головой.
Чжао Лу, ухмыльнувшись, умчался следом с поразительной прытью.
Ледяной ветер вместе с хлопьями снега ворвался в комнату, заставив пламя свечей тревожно заплясать, то вспыхивая, то почти угасая.
Лу Жунхуай снова потер виски. Его брови были плотно сдвинуты, лицо выражало крайнее нетерпение.
Сянь Юй обеспоенно спросил:
— Снова головная боль, мой князь? Я позову лекаря поместья.
— Нет нужды. Позови Сянь Шуана.
Сянь Шуан явился быстро, неся в руках изящный короб с едой:
— Дядя Мао велел принести, Вашему Высочеству нужно поесть.
Лу Жунхуай сидел с закрытыми глазами, мерно массируя лоб.
— Докладывай.
Сянь Шуан кратко пересказал всё, что Чу Юань делал и говорил за день. В конце он сухо добавил:
— Супруг, кажется, нездоров.
Лу Жунхуай открыл глаза. Его взгляд был ясным; в зрачках отражались пляшущие огоньки свечей, но в них не было и капли тепла.
— Господин, нужно ли мне и дальше следить за ним? — Сянь Юй вспомнил предостережения Чэн Чжи и не знал, как именно князь намерен поступить.
— В этом нет необходимости. Передай дяде Мао: пусть обеспечивает его едой, одеждой и всем прочим по чину хозяина дома. Поместье может себе позволить прокормить двух бездельников, — Лу Жунхуай расслабленно откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по столу. — Завтра пусть лекарь заглянет к нему.
— Будет исполнено.
— Что слышно из дворца?
Сянь Юй тут же отчитался:
— Государь сегодня вечером отправился к Императрице.
Лу Жунхуай холодно усмехнулся, ничуть не удивленный этой новостью.
Сянь Юй продолжил:
— Утром приходил евнух Юаньшэн от Его Величества. Передал, что в честь свадьбы государь дарует вам семь дней отдыха. Посещать дворец с поклонами не обязательно.
Лу Жунхуай кивнул. Он был необычайно красив, но от него исходила столь властная и тяжелая аура, что мало кто осмеливался смотреть ему прямо в глаза.
— Ступайте, — велел он.
Сянь Юй удалился, но Сянь Шуан остался на месте.
Лу Жунхуай снова взял кисть и, заметив, что стражник всё еще медлит, приподнял бровь:
— Что-то еще?
Сянь Шуан приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. В душе его шла борьба: стоило ли докладывать хозяину, что те две служанки, судя по его наблюдениям, затаили нескромные помыслы? Однако он всегда был туг на язык, и под тяжелым взором князя язык его словно завязался узлом.
— Через... через семь дней день рождения Вашего Высочества. Дядя Мао просил узнать, желаете ли вы устраивать пир?
— Нет. Это всё?
— Всё. Я ухожу.
«Ну и ладно, — подумал стражник. — Хозяин всегда был холоден к женщинам. Если эти девицы вздумают хитрить перед ним, им же хуже»
***
На следующее утро снег тяжелыми шапками лежал на ветвях деревьев.
Рано утром дядя Мао лично привел слуг, чтобы доставить приданое во Двор Объятий Весны. Вместе с ними пришел и лекарь поместья Ли.
Чу Юань, замерзнув прошлой ночью, проснулся с сильной болью в горле и затуманенным сознанием.
Лекарь Ли закончил проверять пульс и передал рецепт дяде Мао:
— Варить и принимать трижды в день, строго после еды.
Управитель кивнул и велел слуге немедля бежать за снадобьями.
Проводив лекаря, дядя Мао обернулся и посмотрел на лежащего в забытьи Чу Юаня. Губы юноши пересохли и потрескались, бледное лицо из-за лихорадки покрылось ярким румянцем, добравшимся даже до уголков глаз. Выглядел он крайне жалко.
Вспомнив наказ Лу Жунхуая, дядя Мао подозвал Лэ Шу и мягко напутствовал:
— Заботься о супруге как следует. Если что понадобится — сразу иди ко мне.
Лэ Шу с покрасневшими глазами кивнул.
Управитель Мао вел себя безупречно, его улыбка была полна участия:
— Свадьба князя — дело хлопотное, я совсем закрутился и поручил подготовить двор слугам. Сегодня вижу: нерадивые попались холопы, не вложили душу в работу, обидели супруга. Я их непременно накажу.
Лэ Шу поджал губы и низко поклонился:
— Благодарю вас, дядя Мао. Спасибо за вашу заботу.
— Ступай, приглядывай за хозяином. Как отвар будет готов, его принесут, — улыбнулся старик и покинул двор.
Не прошло и получаса, как явилось несколько слуг. Они в один миг заменили всю обстановку в комнате и постелили новые, теплые одеяла. Также принесли множество дорогих снадобий и отрезы ткани.
Чу Юань проснулся от этого шума. Стоило ему открыть глаза, как к нему подскочил сияющий Лэ Шу.
— Господин! — радостно зашептал он, склонившись над кроватью. — Дворецкий прислал столько вещей! И всё для вашего здоровья!
Чу Юань слушал его молча. Его глаза были чистыми и прекрасными, словно хрустальные бусины, но в них не было и тени радости.
— Собери всё это и спрячь. Сохрани в целости, — произнес он надтреснутым, хриплым голосом.
Лэ Шу замер:
— Но... ведь это принесли, чтобы вы пользовались.
— Мне это не нужно, — юноша дважды кашлянул, и каждое движение отдавалось резкой болью в груди.
Видя недоумение слуги, он, превозмогая слабость, приподнялся на постели. Лицо его было бледным, а голос — тихим и размеренным:
— Мы здесь чужаки. Мы живем под чужой крышей, и каждый кусок хлеба, каждый клочок одежды получаем из чужих рук. Милостыня со временем всегда оборачивается пренебрежением. И тогда...
Чу Юань опустил глаза.
— И тогда они станут подобны бродячим псам, на которых смотрят свысока и с плохо скрытым отвращением. Уж лучше с самого начала не принимать этих милостивых даров. Лэ Шу, запомни: в этом поместье мы — самые лишние люди.
С десяти лет он знал: вещи, что тебе не принадлежат, не принесут счастья, сколько за них ни борись.
Чу Юань поднял взор, спокойно оглядывая комнату и двор за окном. Это место станет его пристанищем до конца дней. Глухое, заброшенное. Оно было куда просторнее и уютнее ветхого храма, но здесь он лишился последней свободы.
«И пусть, — подумал он. — Жизни осталось немного — от силы пара-тройка лет. Я промелькнул в этом мире мимолетным видением, успел познать суету и блеск, и теперь лишь устало взираю на уходящие годы»
http://bllate.org/book/15308/1354307
Готово:
