Лун Чи была переполнена благодарностью. Она снова и снова перечитывала письмо даоса Юйсюань, запоминая каждое слово и каждую фразу, а затем разорвала его на клочки и, затолкав в рот, проглотила.
В письме было записано слишком много важного. Даже превратившись в пепел, оно могло быть подобрано и прочитано духами. Только разорвав и съев, можно было быть уверенной в сохранности тайны.
Она поднялась на ноги, глубоко вздохнула, заставила себя улыбнуться, а затем ещё раз похлопала себя по щекам, чтобы улыбка стала естественней.
Учитель не умер окончательно, в будущем ещё есть надежда. Месть за односельчан она совершила, речные разбойники из Крепости Восьми Врат тоже уничтожены. Она должна радоваться.
Она взяла маленький кошелёк под названием Мешок Цянькунь, о котором говорила даос Юйсюань, и, следуя описанному в письме методу, использовала силу мысли, чтобы управлять этой вещью. Способ управления предметами с помощью силы мысли даос Юйсюань уже показывала ей на примере нефритового жезла руи. Попробовав, она открыла Мешок Цянькунь. Кошелёк размером меньше ладони внутри оказался величиной с комнату и был почти доверху заполнен вещами. Там даже нашлось место для походного котелка, мисок и ковшиков, а также был поставлен маленький столик, на котором лежала карта.
Достав карту, она обнаружила, что это действительно карта с множеством названий мест. Кроме трёх сект — Бессмертных Облаков, Драконьих Врат и Звёздной Луны, — о которых она слышала, остальные были ей незнакомы. Она долго искала, но так и не нашла, где находится Дворец Сюаньнюй. К счастью, на карте были проведены три линии со стрелками. Начало линий указывало на место рядом с городом Линьцзян, подчинённым области Цзянчжоу, где протекала большая река. Она подумала, что это, должно быть, и есть деревня Таньту.
Проследив за стрелками, она лишь в самом незаметном уголке карты нашла город Уван в области Преисподней. На карте он был настолько мал, что для названия даже не хватило места, и даос Юйсюань специально соединила его стрелкой с линией, чтобы его можно было отыскать.
Лун Чи вдруг подумала, что если бы не такая заботливая даос Юйсюань, она, даже зная, что старшая сестра её ищет, не поняла бы, как до неё добраться.
Хотя даос Юйсюань и говорила, что кроме Мешка Цянькунь всё остальное ничего не стоит, Лун Чи, взглянув на вышивку на одежде, сделанную из золотых нитей, поняла, что это очень дорого. К тому же, таскать с собой багаж неудобно как в пути, так и в драке, поэтому она сложила прах учителя и одежду в Мешок Цянькунь. Серебро и медные монеты она засунула в свёрток, взяла в руки карту и вышла наружу, чтобы найти Эргоуцзы.
На ней было слишком много кровяных пятен, и пока она мылась, Эргоуцзы уже вернулся с едой и разжёг снаружи костёр, на котором жарил дикого кролика, а в углях запекал батат.
Ван Эргоу видел, как Лун Чи вошла во дворик с полным свёртком, а теперь вышла с почти пустым, но лишних вопросов не задавал.
Лун Чи бросила сморщенный свёрток Ван Эргоу:
— Держи. Пригодится в дороге.
Ван Эргоу поймал свёрток и спросил:
— Что это?
С этими словами он развязал его и, увидев серебро и медные монеты, сунул обратно Лун Чи:
— Ты сама возьми. В пути без денег для подстраховки никак. Я мужик, даже без серебра как-нибудь проживу, а ты девчонка... даже если ты сильнее меня, всё равно девчонка.
Он посмотрел на вымытое лицо Лун Чи, потом смущённо отвёл взгляд. Его щёки слегка покраснели, и, чтобы скрыть неловкость, он шутливо сказал:
— Сяочицзы, не скажешь по виду, а вымытая ты вполне беленькая и симпатичная.
Восемнадцатилетний пацан — какой из него мужик! Лун Чи фыркнула и ответила:
— Говоришь, будто сам не белый.
В её представлении настоящий мужчина должен быть таким, как её учитель: стойким, непоколебимым, знающим, что делать, а что — нет.
Ван Эргоу сказал:
— Настоящий мужчина должен быть смуглым, чтобы выглядеть грозно. У меня просто не получается загореть.
Лун Чи не стала с ним спорить, сама взяла дрова, развела огонь от костра Ван Эргоу и устроила отдельный очаг. Она достала Мешок Цянькунь, вынула оттуда котелок и тыкву-горлянку с водой, налила воду, добавила немного пятицветного риса и начала варить кашу.
У Ван Эргоу прямо глаза округлились. Он подошёл, присел рядом с Лун Чи и воскликнул:
— Это... это же легендарный Мешок Цянькунь! Я слышал, это бессмертное сокровище.
Он спросил:
— Сяочицзы, даос Юйсюань правда не твоя родственница?
Лун Чи не стала скрывать от Ван Эргоу:
— Она, похоже, догадывается о моём происхождении.
Ван Эргоу с чувством вздохнул:
— Интересно, какие у меня родные.
С этими словами он продолжил переворачивать жарящегося кролика, а потом начал зевать без перерыва.
Каша у Лун Чи сварилась гораздо быстрее, чем поджарился кролик у Ван Эргоу. Вскоре её каша была готова. Она налила Ван Эргоу миску и сказала:
— На, выпей каши.
Им ещё предстоял долгий путь, Ван Эргоу сильно устал, плюс на него подействовала иньская ци. Заболеть в таком состоянии было проще простого. Сейчас он ослаблен, и если заболеет, болезнь будет тяжёлой, отнимет как минимум полжизни, и без полугода-года восстановления не обойтись. Выпив немного каши из пятицветного риса, он изгонит иньскую ци из тела, восполнит изначальную ци, хорошенько выспится, и завтра проснётся бодрым и полным сил.
Остальные три с половиной миски каши Лун Чи выпила сама. В животе появилось чувство сытости, и тяжёлое на сердце стало немного легче.
Хотя она всё понимала разумом, но целая деревня исчезла, учителя тоже не стало, и на душе у неё всё равно было тяжело.
Но что толку горевать? Им надо жить дальше. Она должна доставить прах учителя к старшей сестре и исполнить его последнюю волю.
Ван Эргоу, допив кашу, не смог побороть сонливость и, даже не попробовав кролика, свернулся калачиком у костра и заснул.
Вспомнив предостережение даоса Юйсюань, Лун Чи больше не стала рыть яму для сна. Закрыв глаза, она села у костра в позу лотоса для медитации.
Медитировать и тренироваться с утра она могла без проблем, но вот так сидеть и отдыхать было для Лун Чи сущей пыткой.
Посидев немного, она больше не выдержала, перебралась на каменистый участок, вырыла там яму и устроилась спать, свернувшись в ней. Зарывшись в яму, она почувствовала тепло и влагу, исходящие от земли, а также тонкие струйки энергии, и тут же успокоилась. Закрыв глаза, она тоже заснула.
Проснулась она уже при ярком солнечном свете.
Костёр давно погас, а соседний дворик снова принял заброшенный вид.
Лун Чи выбралась из ямы, отряхнула землю с одежды, засыпала выкопанную землю обратно, хорошенько утоптала ногами, а сверху присыпала сухой землёй и камнями для маскировки.
Она разбудила Ван Эргоу, который спал, раскинувшись во все стороны, сходила во дворик умыться, а вернувшись, увидела, что Ван Эргоу уже сидит на земле со скрещенными ногами и рвёт мясо кролика. Кролик во многих местах подгорел, но кое-что ещё можно было есть.
Она достала карту, хорошо запомнила маршрут, а затем отдала её Ван Эргоу и, указав на местонахождение Дворца Сюаньнюй, сказала:
— Нам нужно идти сюда.
Ван Эргоу, увидев надпись «Город Уван в области Преисподней», громко вскрикнул и с ужасом посмотрел на Лун Чи:
— Туда?
Город Уван в области Преисподней находился не так уж далеко от их области Цзянчжоу — эти две области граничили. Но между областью Преисподней и Цзянчжоу лежали два больших горных хребта: со стороны Цзянчжоу — хребет Великой Сосны, а со стороны области Преисподней — Великая гора Инь.
На Великой Сосне росли огромные сосны, упирающиеся в облака, круглый год окутанные туманом. Люди, попадая в эти горы, легко теряли путь. К тому же, там водилось множество цзин и гуай. Самые известные пять семейств цзингуай назывались Пять Бессмертных Великой Сосны: Ху, Лю, Хуан, Бай и Хуэй — соответственно лисы, змеи, хорьки, ежи и крысы. Взяв Великую Сосну за отправную точку, они постоянно расширяли свои владения. Самые известные домашние духи-хранители в Цзянчжоу почитали именно их. Помимо этих пяти семейств, большой силой обладали также медведи-оборотни, а различные гномы, демоны и призраки встречались на каждом шагу. Попасть в горы Великой Сосны означало войти в мир цзингуай, и избежать встречи с ними было невозможно. Путь из Великой Сосны в область Преисподней был только один — Тропа блуждающих душ. Эта горная тропа, проложенная сквозь лес, с обеих сторон была окружена бескрайними лесами или отвесными скалами. Всюду висел туман, и воздух был насыщен ядовитыми испарениями. Когда по ней шли торговые караваны, люди в начале колонны не видели тех, кто в конце, слышали голоса, но не видели силуэтов. Часто случалось, что по мере продвижения в караване то появлялись лишние люди, то кто-то исчезал. Попасть в горы Великой Сосны было ещё куда ни шло — максимум, местные цзингуай потребуют плату за проход, редко лишая жизни. А если и случались убийства, в караванах обычно были сильные бойцы, которые не оставались в стороне.
А вот попасть на Великую гору Инь — это уже действительно было делом жизни и смерти.
http://bllate.org/book/15297/1351347
Готово:
