— Профессор Цзян, простите, что беспокою вас до начала собрания, но я очень хотел воспользоваться этим шансом, чтобы сказать вам «простите», — сказал мужчина, всхлипывая.
— Что? — Цзян Чицю вздрогнул от неожиданности. — За что извиняться?
В исследовательском институте работало немало сотрудников, и Цзян Чицю не мог знать всех.
Например, сейчас перед ним стоял тот, кого он лишь смутно припоминал как работника какого-то отдела.
Голос мужчины уже дрожал от слез.
— Тогда, когда вы велели нам переделать эксперимент, я... подумал, что вы специально нас донимаете, и выполнил задание спустя рукава. Позже я узнал, что вы сами переделали эксперимент за нас. Поэтому я хочу сказать вам, что прошу прощения, — закончив, он уронил тяжелую слезу прямо на поверхность стола.
Высокий и крепкий мужчина, стоявший и плакавший, представлял собой несколько странное зрелище, но никто в зале не смеялся.
Прежде чем Цзян Чицю успел что-то сказать, еще пять-шесть человек поднялись со своих мест и присоединились к извинениям, создавая довольно впечатляющую картину.
Не успев успокоить взволнованных сотрудников, Цзян Чицю снова услышал голос первого мужчины:
— Профессор Цзян разрешил мне участвовать в этом эксперименте, потому что видел во мне потенциал и хотел разделить со мной славу. Но я считаю, что не заслуживаю такой возможности.
Цзян Чицю недоумевал.
Что вообще происходило? Цзян Чицю чувствовал, что не совсем понимает ситуацию.
Привыкший к недопониманию и сплетням за спиной, Цзян Чицю действительно никогда не сталкивался с подобным.
Он всего лишь хотел вовлечь всех в исследование, чтобы ускорить прогресс, так почему же люди выглядели так тронутыми?
Он слегка опешил, затем растерянно произнес:
— Нет... не стоит. Раз вы часть исследовательского института, то имеете право участвовать в исследованиях.
Сказав это, он быстро перевел взгляд на световой экран, сортируя данные и торопливо добавив:
— Садитесь, пожалуйста. Прошлое осталось в прошлом, не будем больше к нему возвращаться.
Цзян Чицю не знал, что чем спокойнее был его тон, тем сильнее волновались окружающие.
Теперь сотрудники института, особенно те, кто только что поднялся и извинился, стали его ярыми фанатами.
Пока все, повинуясь приказу Цзян Чицю, включали свои квантовые компьютеры, готовясь к важной работе, лишь один человек продолжал молча смотреть на него.
Этим человеком был Бай Фэйсяо, сидевший напротив.
Как второй по значимости человек в институте, на каждом собрании Бай Фэйсяо занимал место напротив Цзян Чицю.
Раньше он не видел в этом ничего плохого, но теперь осознал: стол был овальным, и он с Цзян Чицю находились на противоположных концах.
То, что эксперименты Цзян Чицю вредят его здоровью, должно быть очевидным для всех.
Но народ забыл об этом, опьяненный радостью от создания иммунитета.
Сотрудники института тоже забыли, погруженные в волнение от участия в великой работе.
Даже близкие Цзян Чицю забыли — ведь, как говорил сам профессор, если он смог создать иммунитет, то и с негативными последствиями исследований справится.
Но только Бай Фэйсяо знал, что все не так просто.
Да, с возможностями Цзян Чицю все это было по силам. Но времени у него не было. Его состояние было не «небольшими проблемами из-за усталости», а граничило с коллапсом.
Цзян Чицю вложил все свое время и силы в исследование иммунитета, и у него не оставалось ресурсов заботиться о здоровье.
— Фэйсяо, что с тобой? — женщина рядом с Бай Фэйсяо тихонько толкнула его в локоть и шепотом спросила.
Бай Фэйсяо долго сидел в оцепенении, его взгляд был пустым, лицо — потерянным.
Услышав свое имя, он бессмысленно кивнул:
— Ничего... — он сделал паузу, — продолжим собрание.
— Э-э... хорошо, — видя, что Бай Фэйсяо не хочет говорить, женщина отвернулась к своему квантовому компьютеру.
Бай Фэйсяо поднял руку и сильно надавил на переносицу.
Он думал, что понимает, почему Цзян Чицю вовлек в исследование так много людей — возможно, состояние здоровья профессора было еще хуже, чем он предполагал.
Как исследователь, Цзян Чицю был человеком, предпочитавшим все делать сам.
Вероятно, он считал, что у него осталось мало времени, поэтому распределил задачи и подробно объяснил коллегам результаты первой половины исследования.
Только так, если Цзян Чицю внезапно исчезнет, работа могла бы продолжаться.
Профессор Цзян, почему вы не можете быть хоть немного эгоистичнее?
Перед тем как Цзян Чицю начал объяснение, по щеке Бай Фэйсяо скатилась блестящая слеза. Он поднял руку и, никем не замеченный, стер след.
Догадка Бай Фэйсяо была верна лишь наполовину. Цзян Чицю не беспокоился, что может покинуть этот мир, не завершив исследование. Ведь прогресс системы зависел от прогресса исследования, и он просто хотел немного ускорить процесс.
Новость о том, что Цзян Чицю привлек к эксперименту так много людей, вскоре облетела всю галактику.
За несколько дней Цзян Чицю систематизировал и полностью оформил результаты своих исследований, разослав их всем участникам.
Исследователи же, словно приняв допинг, с головой ушли в работу.
Дни шли за днями. В этой напряженной атмосфере приближалось празднование Дня Империи Дайлодэ. Как член императорской семьи, Цзян Чицю должен был участвовать в мероприятии.
Цзян Чицю не хотел покидать институт, но праздник проходил не на столичной планете, а на пограничной планете Империи.
Она находилась очень близко к той планете, где он когда-то убил королеву инсектоидов, и была одним из регионов с высокой активностью инсектоидов.
Хотя исследования шли по плану, ускорить их становилось все сложнее. Цзян Чицю хотел снова поймать инсектоида и получить новое ментальное ядро для экспериментов.
Он знал, что если отправится на пограничную планету в одиночку, это вызовет подозрения. Поэтому решил воспользоваться этой возможностью, найти подходящий момент, незаметно покинуть императорскую делегацию и добыть новое ментальное ядро.
Императорский звездолет был размером с целый город. С момента посадки Цзян Чицю спокойно стоял у окна, прижав ладони к холодному стеклу.
Вокруг звездолета сопровождали сотни армейских мехов. Цзян Чицю знал, что Ци Ичэнь был в одном из них.
С того дня, когда они разошлись на негативной ноте, Ци Ичэнь больше не искал встречи с Цзян Чицю.
Сейчас, глядя в окно на великолепную, сверкающую галактику, Цзян Чицю наконец расслабился. Он побывал во многих мирах, но не в каждом была возможность погрузиться в космос.
Ему нравился вид за окном. При мысли, что после ухода из этого мира он много лет не увидит такой красоты, он невольно застыл на месте, не желая уходить.
В этот момент звездолет пролетал мимо края огромной звезды — красного огненного шара. Хотя специальное стекло звездолета блокировало большую часть света и тепла, Цзян Чицю все равно прищурился, глядя на нее.
— Чицю, осторожно, простудишься. Что ты так любишь смотреть наружу? — в этот момент Гу Таньчжи появился неизвестно откуда, снял свой плащ и мягко накинул его на Цзян Чицю.
На груди плаща было множество медальонов, усыпанных разноцветными драгоценными камнями, которые сияли даже ярче, чем галактика за окном.
— М-м? — Цзян Чицю, созерцавший пейзаж за окном, не сразу сообразил. Он машинально ответил:
— Боюсь, потом не будет возможности посмотреть... А, нет!
Осознав, с кем он говорит и что именно сказал, Цзян Чицю опешил.
Черт, как он мог сказать такое Гу Таньчжи? Это же звучало как... предсмертные слова!
Как и следовало ожидать, император медленно нахмурился и положил руку на плечо Цзян Чицю.
http://bllate.org/book/15283/1352833
Готово:
