Разобравшись с делом того мужчины, Се Фулин и компания наконец-то сели обедать.
Однако во время еды Ван Чэнь выглядел крайне рассеянным. Уже в N-ный раз, сам того не замечая, он съел чеснок — приправу из блюда. После этого Лэй Сянцзун, с выражением лица, по которому пробежала черная полоса, схватил его руку, державшую палочки, и получил в ответ недоумевающий взгляд.
— Если есть что сказать — говори. Не надо вымещать злость на чесноке.
Ван Чэнь застыл на мгновение, его взгляд невольно скользнул к сидящему напротив Се Фулину. На его лице застыло нерешительное выражение, которое, когда он увидел, как тот без тени стеснения с упоением грызет куриную лапку, тут же сменилось смесью смеха и досады.
— М-м? — заметив взгляд Ван Чэня, Се Фулин, делая ему одолжение, швырнул лапку обратно на тарелку и посмотрел на него. Что ж, выглядел он вполне искренне, если не считать, что при этом совершенно открыто облизывал пальцы от соуса.
Ван Чэнь с досадой вздохнул и вдруг осознал, что все его только что витавшие в голове мысли были невероятно глупы.
Ван Чэнь изучал клиническую медицину, иными словами, был типичным представителем «западной» медицинской школы. Китайская медицина была ему знакома лишь поверхностно. Но даже так он понимал, что рецепт, способный навсегда предотвратить рецидив опухоли — явно не та вещь, которую может выдать кто угодно. Если говорить грубо, если бы он не был в какой-то мере уверен в характере Се Фулина, он и сам счел бы это мошенничеством или чистым суеверием. Его охватило странное чувство растерянности по отношению и к Се Фулину, и к самому себе. Разнообразные поступки Се Фулина казались ему нереальными, а мысль о том, что болезнь, не поддающаяся лечению хирургическим путем, может быть излечена рецептом студента, и вовсе звучала как сказка.
Однако, увидев чистый, незамутненный взгляд Се Фулина, он прояснился для себя. Вместо того чтобы мучиться сомнениями, лучше спросить напрямую.
— Ты и вправду уверен, что твой рецепт сможет вылечить у того человека опухоль кости?
— Угу. Я никогда не говорю того, в чем не уверен, чтобы не вводить пациентов в заблуждение.
— Но... ты же всего лишь студент. Откуда тебе известны такие рецепты? — Ван Чэнь пристально посмотрел на Се Фулина.
Се Фулин склонил голову набок, подумал и ответил:
— М-м, я не хочу тебя обманывать, поэтому не могу ответить на этот вопрос. — Потому что он не мог рассказать ему истинную причину.
Ван Чэнь не ожидал такого ответа и на миг потерял дар речи.
— Однако вот что я могу тебе сказать: все мои рецепты переданы мне семьей, — уголки глаз Се Фулина изогнулись, и он дал единственный возможный для него ответ.
Возможно, эти слова принесут ему некоторые неприятности, но он сказал «семьей». Даже если кто-то захочет это проверить, он не сможет докопаться до того «старика», о котором он на самом деле думал. В лучшем случае все свяжут это с умершим дедушкой «этого» Се Фулина.
Лэй Сянцзун всё это время ждал, пока они закончат разговор, и лишь затем, улыбаясь, вмешался, чтобы разрядить атмосферу:
— Ну что, серьезные разговоры закончили? Давайте-давайте, продолжаем есть! Я заказал кучу блюд, если сейчас не доедим — всё остынет.
Ван Чэнь опустил взгляд и обнаружил, что его миска в какой-то момент оказалась завалена целой горкой еды. По его лицу пробежала черная полоса:
— Ты что, считаешь меня свиньей? Столько как съесть?
— Много разве? Тебе нужно больше есть, иначе откуда же мышцам взяться».
— Зачем мне мышцы? — проскрежетал зубами Ван Чэнь.
— Чтобы было удобнее обнимать... Ай! — Лэй Сянцзун не успел договорить, как взбешенный Ван Чэнь изо всех сил ущипнул его за мышцу руки.
На самом деле мускулистая рука Лэй Сянцзуна была твердой, как камень, и ущипнуть там было почти нечего, да и больно быть не могло. Он просто подыгрывал, чтобы подразнить Ван Чэня. Глядя, как тот с видом торжествующего мстителя берет палочки и с аппетитом начинает уплетать еду, уголки его губ незаметно дрогнули.
— Кстати, раз уж ты сегодня здесь, позже поменяю тебе повязку в последний раз, и на этом лечение закончится, — Се Фулин снова схватил куриную лапку с тарелки и, прежде чем впиться в нее, сказал Лэй Сянцзуну. — Больше тебе сюда приходить не нужно.
Только что приподнявшиеся уголки губ Лэй Сянцзуна мгновенно опали. Значит, один повод навестить доктора Вана пропадает. Впрочем, вскоре он снова повеселел. Хотя и немного жаль Дацина, но его госпитализация — просто манна небесная! Молодец, братан!
Атмосфера за столом вновь вернулась к гармоничной. Отбросив тягостные мысли, Ван Чэнь открыл шлюзы болтовни и полилось-поехало: куча больничных сплетен и забавных историй.
— ... Кстати, помнишь, в педиатрию недавно пришла очень симпатичная студентка? Так Ши Линьсинь и Минь Сяоцзюнь одновременно в нее влюбились. Девушка еще ничего не подозревала, а они уже сцепились насмерть за право ухаживать за ней. Еле-еле Минь Сяоцзюнь одержал шаткую победу, покраснел и пошел признаваться, но его тут же обрубила фраза девушки: «А, у меня же есть парень». Картина была просто максимально неловкой... — у Ван Чэня была сильная склонность к собиранию сплетен, он, казалось, знал обо всём, что происходит в больнице.
— Кстати, Фулин, та девушка — одна из ваших университетских практиканток. Ты ее знаешь? Ее зовут Чжао...
Речь Ван Чэня прервал звонок телефона Се Фулина, оставив его в подвешенном состоянии. Он мог лишь жестом показать, чтобы тот побыстрее ответил и продолжил слушать.
Се Фулин подумал, что сегодня уж очень много звонков, достал телефон, взглянул и удивленно приподнял бровь — Чжао Сяоин.
— Алло?
— Се Фулин, скажи мне, тот молодой врач, что сегодня в полдень устроил большой переполох у входа в онкологическое отделение в четвертом корпусе, — это ты? — голос Чжао Сяоин звучал взволнованно, она сразу перешла к сути.
— Нет. — Вызвал переполох явно тот мужчина.
— Не ты? — Чжао Сяоин явно была озадачена таким отрицательным ответом. Спустя мгновение она неуверенно переспросила: — Но они говорят, что это был человек с аптечкой за плечом, и что из отделения комплексной диагностики.
— А, тогда это действительно я. Но переполох устроил тот дядя с опухолью кости, не я.
«...» — Чжао Сяоин на миг онемела, затем с некоторой усталостью в голосе спросила: — Что ты сейчас делаешь?
— Обедаю.
— Вот уж действительно, не томится. Ты даже не представляешь, во что уже превратили эту историю. До меня дошла версия, что ты когда-то поставил неверный диагноз, и из-за этого человек получил неизлечимую болезнь. Пройдет еще пара часов — даже не знаю, до чего додумаются.
— А ты так уверена, что услышанная тобой версия — неправда?
— Что, говоришь, ты подцепил человеку неизлечимую болезнь? Как я могу в это поверить! Я же знаю, какой ты человек, ты же... — Чжао Сяоин, не задумываясь, собиралась ответить, но вдруг услышала очень тихий, едва уловимый смешок. Она будто очнулась и мгновенно замолчала. Ну да, молодец, Се Фулин, научился еще и подшучивать над ней.
— Нашла же я чем заняться, раз позвонила тебе. Иди лучше свой обед доедай, — с досадой бросила Чжао Сяоин и отключилась.
— Девушка?
Едва Се Фулину нагрубили и положили трубку, Ван Чэнь с любопытством во взгляде наклонился вперед. Он не мог ошибиться — Се Фулин определенно улыбнулся, а из телефона доносился женский голос. Этого было достаточно, чтобы включились его внутренние детекторы сплетен.
— Просто однокурсница.
— Однокурсница? Красивая? — Ван Чэнь хитро ухмыльнулся.
— Красивая, — кивнул Се Фулин.
— Как зовут? В каком отделении? Представь меня! — услышав «красивая», у Ван Чэня загорелись глаза.
— Ее зовут Чжао...
Не успел Се Фулин договорить, как Лэй Сянцзун рядом с Ван Чэнем внезапно сунул ему палочки с едой прямо в приоткрытый рот. Ван Чэнь от неожиданности вздрогнул и рефлекторно сжал челюсти.
— М-м? Что это? Креветка? Эй, ты что творишь, мы же разговариваем! — разозлился Ван Чэнь.
Выражение лица Лэй Сянцзуна в этот момент было мрачным. Он снова положил Ван Чэню в рот креветку и сказал:
— Ешь, когда ешь, о чем это ты болтаешь ерунду!
— Ммпх-ммпх! — рот Ван Чэня оказался забит креветками, и говорить он мгновенно перестал. Он от злости готов был подпрыгнуть, и всё его внимание тут же переключилось.
Се Фулин с пониманием взглянул на Лэй Сянцзуна и вдруг всё осознал.
Значит, страсть к мужчинам всё же осталась, просто пока что только у одного...
В конечном счете обед можно было с натяжкой считать завершившимся приятно. Когда во второй половине дня начался рабочий день, изменившееся отношение дежурной врача-женщины дало Се Фулину понять, что слухи, о которых говорила Чжао Сяоин, скорее всего, подтвердились. Вот только неизвестно, во что именно они превратились.
Так или иначе, та самая утром еще застенчивая и красневшая врач-женщина теперь держалась от него, как от чумы, вздрагивала и отпрыгивала на несколько шагов при малейшем его движении. Не заметить этого было невозможно.
Однако, как говорится, на слухи умный не обращает внимания*. Се Фулин не хотел и не собирался ничего прояснять. Он думал, что в больнице каждый день происходит столько всего, что вряд ли будут зацикливаться на такой мелочи, как он. Пройдет пара дней — и всё забудется.
(п/п: *«На слухи умный не обращает внимания» (流言止于智者, liúyán zhǐ yú zhìzhě) — классическая китайская поговорка, приписываемая Сюнь-цзы. Означает, что мудрый человек не станет распространять или верить слухам).
Увы, влияние этой истории протянулось аж до вопроса о его следующем месяце ротации по отделениям.
Се Фулин снова встретился с ответственным за распределение Мэн Цзюнем. На лице того на этот раз красовалась откровенная, даже не пытающаяся скрываться злорадная ухмылка.
— Ох уж, студент Се Фулин, ты меня просто в тупик поставил. Теперь ты настоящая знаменитость в больнице, и ни одно отделение не хочет тебя принимать — очень уж мне сложно.
Узнав об искаженной до неузнаваемости истории, Мэн Цзюнь первым делом принял решение сделать так, чтобы слухи разрослись еще больше. Благодаря его умелым манипуляциям они превратились в нечто вроде: «Се Фулин — зазнайка, не доучился, но уже вовсю выписывает людям лекарства, из-за него у здорового человека появилась неизлечимая болезнь, он разрушил целую семью, но раскаяния не испытывает, на вопросы пострадавшего отвечает категорическим отрицанием» и тому подобное. В результате репутация Се Фулина во всех отделениях рухнула ниже плинтуса. Однако старик Цай Чэнкан на эту удочку не клюнул. Он заявил, что верит в характер и способности Се Фулина и, узнав, что многие отделения ему отказали, сам предложил, чтобы тот продолжил практику в гастроэнтерологии — хоть до конца практики.
Мэн Цзюнь, конечно, не мог допустить такого развития событий. В результате ему пришлось, скрепя сердце, побегать по нескольким отделениям от имени Се Фулина, и в конце концов он определился с одним. Вспомнив название этого отделения, уголки его губ невольно поползли вверх.
— Но ты не расстраивайся. Я наговорил кучу хороших слов и наконец-то нашел отделение, готовое тебя принять. Со следующего месяца отправляйся регистрироваться в гинекологическое отделение.
http://bllate.org/book/15267/1395602
А вот Мэн Цзюнь наоборот бесит еще больше...
Спасибо за перевод💗