Звонкий хлопок «хлоп!» вырвал Се Фулина из погружения в историю болезни у него под рукой. Он в недоумении поднял голову и увидел, что Мэн Цзюнь смотрит на него свысока. Заметив его взгляд, тот скривил губы и сказал:
— Смотрю, тебе даже нравится. Копошишься, как черепаха. Это сегодняшняя новая история болезни, переписывай быстрее.
Се Фулин взглянул на новую папку, шлепнутую на стол, затем на недовольное лицо Мэн Цзюня, и вдруг почувствовал дежавю. Вспомнилось, как тогда, когда его назначили императорским лекарем и он впервые вошел в Императорскую медицинскую службу, почти все относились к нему точно так же. Но тогда, по крайней мере, была причина — он с легкостью занял высокую позицию, на которую все так жадно смотрели. А этому человеку он вроде бы ничего плохого не сделал? Почему же отношение то же самое?
Се Фулин был несколько озадачен и чувствовал себя ни в чем не повинным.
Мэн Цзюнь и сам толком не мог объяснить, почему этот Се Фулин вызывал у него такое сильное раздражение. Даже несмотря на то, что с первого дня тот почти не разговаривал, не реагировал ни на какие его колкости и всё время был погружен в переписывание тех историй болезней. Мало того что никакого недовольства — у него был вид полного удовлетворения. Если бы Мэн Цзюнь не был уверен, что эта работа скучна и бессмысленна, он бы начал подозревать, не засунули ли в эти папки чего-нибудь ценного.
Увидев, что парень, ничего не говоря, просто взял новую папку, Мэн Цзюнь, тайно ожидавший каких-нибудь слов, почувствовал разочарование и скуку. Ведь даже если хочешь кого-то задеть, но у того нет никакой реакции — это совсем неинтересно.
Мэн Цзюнь фыркнул и ушел.
Се Фулин тоже не хотел обращать внимания на этого странного человека. За эти несколько дней, переписывая истории болезней, он получил много пищи для размышлений, увидел множество отличных схем лечения и познакомился с медицинскими технологиями, о которых в его времена не могли и мечтать. В отделении гастроэнтерологии довольно часто применяли лечение методами китайской медицины, особенно некоторые рецепты на травах, выписанные врачом по имени Цай Чэнкан, которые очень напоминали стиль коллег из Императорской медицинской службы. Это была самая интересная часть из всего, что он пока видел.
Закончив переписывать текущую историю болезни, Се Фулин взял только что брошенные Мэн Цзюнем материалы. Открыв, он увидел, что это пациент с острым кровотечением из верхних отделов ЖКТ. Ответственным врачом был как раз Мэн Цзюнь, и в материалах значился его предварительный диагноз с рекомендацией как можно раньше провести хирургическое лечение.
Се Фулин, увидев слова «хирургическое лечение», не проявил особой реакции. Ведь в диагнозах Мэн Цзюня в восьми-девяти случаях из десяти рекомендовалась операция — в конце концов, это были не самые сложные для хирургии случаи. Однако как врач китайской медицины, при виде подобного заболевания его первой мыслью было «подобрать соответствующее лекарство». В голове у него почти мгновенно всплыло множество подходящих рецептов, и затем, основываясь на базовой информации о пациенте из истории болезни, он определил оптимальный вариант.
По обыкновению, закончив переписывать историю болезни, Се Фулин записывал свой вариант лечебного рецепта, который считал подходящим. На этот раз было то же самое. Этот уголок почти никто не посещал, так что вряд ли кто-то заметит, что он пишет. Тем более что Мэн Цзюнь уже ушел обходить палаты, и сейчас в кабинете никого не было.
Однако, к его удивлению, когда он поставил последнюю черту в рецепте, рядом раздался слегка хриплый, с налетом прожитых лет голос:
— Вы не согласны с хирургическим лечением для этого пациента?
Рука Се Фулина, державшая кисть, замерла. Он поднял голову и увидел мужчину лет пятидесяти с небольшим. По белоснежному халату можно было предположить, что это врач, хотя за столько дней он, кажется, его не встречал. На лице мужчины играла легкая улыбка, и он, склонив голову, задавал вопрос.
— Просто считаю, что лечение кровотечения из верхних отделов ЖКТ китайскими травами тоже может быть эффективным. — Хотя неизвестно, кто перед ним, но «поднятую руку на улыбающегося человека не опускают»*, поэтому Се Фулин ответил прямо, без тени смущения от того, что его застукали. (п/п: «Поднятую руку на улыбающегося человека не опускают» (伸手不打笑臉人, shēnshǒu bù dǎ xiàoliǎn rén) — китайская поговорка, означающая, что даже если вы злы, не стоит срываться на том, кто ведет себя дружелюбно и улыбается).
— Этот рецепт вы сами придумали? — собеседник не стал комментировать ответ, а задал другой вопрос.
Се Фулин кивнул.
— Тогда почему вы написали два рецепта? — в глазах собеседника мелькнул проблеск, и он продолжил допрос.
Се Фулин сжал губы, указал на несколько строк в истории болезни Мэн Цзюня и сказал:
— У пациента рвота кровью ярко-красного цвета, черный кал, вздутие и боль в желудке, горький и сухой вкус во рту, желтый налет на языке. Такие проявления не позволяют точно отличить синдром застоя жара в желудке от синдрома вторжения огня печени в желудок, поскольку их симптомы очень схожи. Если пульс скользящий* — то первый, если тетивообразный** — то второй».
(п/п: * Скользящий пульс (滑脈, huá mài) — один из классических типов пульса в диагностике ТКМ. Ощущается как «гладкие шарики, перекатывающиеся под пальцами», часто ассоциируется с избытком «жара», сырости, флегмы или... беременностью.
** Тетивообразный пульс (弦脈, xián mài) — пульс, который ощущается как натянутая струна, твердый и напряженный. Часто указывает на нарушения со стороны печени, боль, стресс, «застой ци печени»).
Тут Се Фулин поднял глаза и прямо посмотрел на собеседника, слегка улыбнувшись:
— Я не прощупывал пульс у этого человека и не знаю, к какому типу он относится. Поэтому пришлось записать оба рецепта.
Незнакомец смотрел на Се Фулина несколько мгновений, затем вдруг рассмеялся, хлопнул его по плечу и сказал:
— Вы... очень неплохи.
Именно в этот момент послышались несколько разных шагов.
— Доктор Цай, вы же вернулись, почему не сказали? — произнес это сам Мэн Цзюнь, за которым следовало несколько лиц, которых Се Фулин более или менее видел — врачи из этого кабинета.
Мужчина, которого назвали «доктором Цай», обернулся, помахал рукой и с улыбкой сказал:
— Э, да что там шуметь, просто вернулся в свой кабинет.
— Что вы, что вы, вы же представляли нашу больницу на всекитайской медицинской конференции, наверняка много чего полезного привезли. Мы просто обязаны у вас поучиться. — Улыбка Мэн Цзюня расцветала на лице пышным цветком, совсем не так, как когда он обращался к Се Фулину.
Доктор Цай рассмеялся:
— Мэн Цзюнь, ты хочешь вознести меня до небес».
(п/п: «Вознести меня до небес» (把我捧到天上去, bǎ wǒ pěng dào tiān shàng qù) — идиома, означающая чрезмерную лесть, преувеличенные похвалы).
Затем доктор Цай обменялся приветствиями со всеми врачами, включая Мэн Цзюня, и лишь потом внезапно перевел взгляд на всё это время наблюдавшего со стороны Се Фулина:
— Пока меня не было, появился новый товарищ. Как зовут молодого человека?
Эти слова вызвали самые разные выражения на лицах, у Мэн Цзюня же лицо прямо почернело.
— Меня зовут Се Фулин. Дедушка, вы и есть Цай Чэнкан? — В эпоху, когда средняя продолжительность жизни составляла пятьдесят-шестьдесят лет, в глазах императорского лекаря Се пятидесятилетний доктор Цай уже был стариком. Да и если он носит фамилию Цай, то, вероятно, и есть тот самый Цай Чэнкан, чьи рецепты вызывали некоторый интерес.
— Се Фулин, как ты разговариваешь?! Это единственный в нашем отделении главный врач, и он же заведующий отделением! Даже если не знаешь правил вежливости, должен уважать старших?! — Мэн Цзюнь выскочил вперед и без разбору отчитал Се Фулина.
Се Фулин, глядя на взбешенную реакцию Мэн Цзюня, вдруг вспомнил того молодого евнуха при императоре Жэньцзу, который то и дело орал на него: «Как ты смеешь, как ты разговариваешь с его величеством?!» Непонятно почему, но сходство было поразительное.
Мэн Цзюнь, конечно, не знал, что в сознании Се Фулина он уже слился с образом евнуха. Увидев, что после его выговора Се Фулин замолчал, он с видом победителя обратился к доктору Цаю:
— Доктор Цай, этот Се Фулин — не новый врач, он всего лишь практикант, еще не окончивший вуз, не очень умеет разговаривать, вы не обращайте внимания.
Цай Чэнкан, услышав, что Се Фулин лишь практикант, и вправду немного удивился. Однако его следующие слова повергли Мэн Цзюня в шок:
— О, значит, еще студент. Неплохо, неплохо. А кто сейчас за тобой присматривает? Хочешь перейти ко мне на какое-то время?
Услышав это, Се Фулин скользнул взглядом по явно остолбеневшему Мэн Цзюню, подумав, что формально он, кажется, как раз под началом Мэн Цзюня. Хотя всё, что он делал, — четыре дня переписывал истории болезней.
Цай Чэнкан, следивший за взглядом Се Фулина, всё понял. Он обернулся и похлопал Мэн Цзюня по плечу:
— Мэн Цзюнь, как насчет того, чтобы этот паренек пару дней походил за мной?
Мэн Цзюнь пришел в себя, с невероятно сложным выражением лица окинул Се Фулина взглядом, изо всех сил подавив в душе крайне неприятное чувство зависти, и с улыбкой ответил:
— Доктор Цай, что вы, этот парень пришел всего несколько дней назад, ничего не умеет, всё время сидит тут, переписывает истории болезней. Если пойдет за вами, наверняка наделает хлопот.
— Эй, да все мы когда-то ничего не умели. Для молодежи самое важное — это выносливость и трудолюбие. А я вижу, что у него хорошая привычка — переписывать истории болезней. Понимает, что нужно накапливать опыт, изучая реальные случаи. Неплохо, неплохо.
— Хе-хе, доктор Цай правы. У этого парня и есть лишь одно достоинство — терпение, в обычное время молчит, как рыба. Мэн Цзюнь говорил вежливые слова, но внутри у него уже крошились зубы от злости. Он никак не мог понять, почему Цай Чэнкан вдруг обратил внимание на Се Фулина. Неужели пока его не было, произошло что-то особенное?!
— Се Фулин, если доктор Цай говорит, что возьмет тебя под свое крыло — это огромная удача. Держись за нее покрепче, не будь всё время таким неосмотрительным. Если доставишь доктору Цаю какие-нибудь хлопоты — я тебя не прощу. Мэн Цзюнь с видом «сердечной заботы» дал Се Фулину несколько наставлений, хотя в них почти открыто и скрыто говорилось о недостатках Се Фулина. Но очевидно, что ни сам заинтересованный Се Фулин, ни Цай Чэнкан не обратили на это особого внимания. И вот, к полному недоумению и досаде Мэн Цзюня, Се Фулина забрал с собой заведующий отделением Цай Чэнкан.
— Твоя база знаний по китайской медицине явно не ограничивается лишь несколькими годами в университете, верно? — это были первые слова Цай Чэнкана после того, как он привел Се Фулина в свой кабинет. Хоть это и был вопрос, в интонации звучала доля уверенности.
— Почему вы так решили? — Се Фулин, глядя на всё еще играющую на губах Цай Чэнкана улыбку, инстинктивно почувствовал, что этот человек, возможно, принадлежит к породе лисиц — выглядит старым, хитрым и проницательным, ничем не уступая тем важным сановникам при дворе.
— Это не ответ на мой вопрос, — с улыбкой сказал Цай Чэнкан, затем указал на себя, а потом на Се Фулина. — И я, наверное, старше тебя лет на тридцать с лишним. Не стоит ли тебе проявить должное уважение к старости? Назови-ка меня «учитель Цай», дай послушать. — Цай Чэнкану было интересно, почему у этого молодого человека не было ни капли нормальных для такой ситуации эмоций: почтения, страха, волнения или возбуждения?
— ... Учитель Цай. — Се Фулин очень послушно отозвался, с выражением лица, как у взрослого, потакающего ребенку.
Цай Чэнкан: Кхм-кхм, меня назвали «учителем», а чувство такое, будто я с треском проиграл ==.
п/п: Ну что… пробный период этой истории заканчивается здесь. Дальше только погружение. Немного своеобразная, наполненная Китайским колоритом история. Я понимаю, что скорее всего она не зайдёт многим. Но принявшие и прочитавшие её, точно обретут жемчужину в своей коллекции и не пожалеют!
До встреч в новых главах ангелы и спасибо за вашу поддержку!
http://bllate.org/book/15267/1372594
Спасибо за перевод💗