П.п.: название главы «舟川» [Zhōu Chuān] построено как игра слов и аллюзия на Шэнь Цзэчуаня. Иероглиф 舟 [zhōu] — «лодка» — взят из его вежливого имени (字) 兰舟 [Lánzhōu], а иероглиф 川 [chuān] — «река» — из его личного имени 泽川 [Zéchuān]. Дословно: «лодка» + «река». Так автор поэтически указывает на героя, не называя его прямо.
Взгляд Шэнь Цзэчуаня скользнул по телу Сяо Чие, едва заметно дразня его. Это длилось всего долю секунды, так быстро, что Сяо Чие успел уловить лишь её последний отблеск.
— Какую выгоду получит Либэй, если я позволю тебе использовать приграничную торговую территорию? — Сяо Фансюй вытирал руки. — Либэй не зависит от торгового пути для выживания.
— В прошлом знатные кланы использовали стратегию «дружить с дальними государствами, пока нападаешь на ближнее», чтобы сдержать Либэй. Это оставило южную сторону Либэя бессильной, а сам Либэй — изолированным и отрезанным от помощи. Теперь я готов снова стать связующим звеном между Чжунбо и Либэем, а также служить пограничной зоной между Либэем и Цидуном, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Либэй вынужден вести затяжную войну с Бяньша, и будет слишком опасно, если он не сможет быть в союзе с Чжунбо.
Сяо Чие сел рядом с Сяо Фансюем. После того как Чэнь Ян подал ему новую пару палочек, он взял с блюда кусок баранины и начал есть.
Сяо Фансюй искоса взглянул на Сяо Чие, затем посмотрел на Шэнь Цзэчуаня и сказал:
— Ты — не князь Цзяньсин, Шэнь Вэй. Твои слова всё ещё не имеют достаточного веса, чтобы представлять Шесть префектур Чжунбо. Я знаю, что ты отобрал у Чжоу Гуя Цычжоу под предлогом «проезда», и ты также подчинил себе Чачжоу Ло Му под предлогом «поставки зерна». Но правитель двух префектур Фаньчжоу и Дэнчжоу, известный как Ван И, и разбойники горы Луо из Дуньчжоу и Дуаньчжоу тебе не подвластны.
Шэнь Цзэчуань уже имел готовый план.
— Ван И — простолюдин, вынужденный восстать из-за разбойников. В двух префектурах Фаньчжоу и Дэнчжоу у него менее тридцати тысяч солдат. Он не может одолеть кавалерию Бяньша на востоке и не смеет напрямую противостоять Ци Чжуинь на юге. Он может лишь основать малый двор в Фаньчжоу и попытаться объединиться с разбойниками с горы Луо. Этот человек подобен бумажному тигру и слишком незначителен, чтобы его бояться. Разбойники с горы Луо в настоящее время погрязли во внутренних распрях и разобщены; они больше не представляют угрозы для Чжунбо. Кроме того, ни те, ни другие не будут вести переговоры с Либэем. Только Цычжоу пришёл с искренним сердцем. Учитывая, что торговый путь между Хуайчжоу, Цычжоу и Чачжоу уже сформировался, Цычжоу в состоянии обойти Цюйду для проведения денежных операций с Цзюэси. Если Либэй будет нуждаться, Цычжоу сможет снабжать Северо-восточный провиантский тракт.
Невероятно богат! — одновременно подумали Сяо Фансюй и Цзо Цяньцю.
Снабжать Северо-восточный провиантский тракт означало снабжать Либэй военными припасами. Самым большим активом Шэнь Цзэчуаня в Цзюэси были запасы клана Си. Он, ещё покидая Цюйду, решил продолжать использовать Северо-восточный тракт. Дело о военных поставках выявило кражу зерна в Цзюэси, но также позволило Шэнь Цзэчуаню обнаружить лазейку. В прошлом Си Хунсюань, торгуя зерном и используя водные пути Хэчжоу, был стеснён кланом Хуа из Дичэна на севере. Но теперь, когда у Шэнь Цзэчуаня был Хуайчжоу, он сможет закупать зерно из Цзюэси.
— Но в то же время, — Шэнь Цзэчуань сменил тему, — я надеюсь, что вновь созданные гарнизонные войска Шести префектур смогут получить наставничество от бронекавалерии Либэя и в будущем закупать боевых коней с гор Хунъянь.
На этот раз не только Сяо Фансюй устремил на него взгляд, но даже Сяо Чие сделал то же самое.
— Ты хочешь создать и кавалерию? — интерес Сяо Фансюя возрос. — В Чжунбо, вдоль реки Чаши?
Шэнь Цзэчуань отпил горячего молока, чтобы немного согреться.
— Дуаньчжоу нуждается в кавалерии.
В Чжунбо не было степей, поэтому гарнизоны Шести префектур Чжунбо в основном состояли из пехоты. Однако рельеф Чжунбо не обладал таким же естественным географическим преимуществом, как Цидун, защищённый двумя заставами — дозорной башней Тяньфэй и заставой Суотянь. Местность вдоль реки Чаши представляла собой открытое пространство, а линия обороны, установленная там Дуаньчжоу, не могла выдержать постоянные атаки кавалерии Бяньша. Чжунбо уже давно нуждался в восстановлении обороны Чаши.
— Моего старшего брата звали Цзи Му. Он был командиром отряда в гарнизонных войсках Дуаньчжоу, когда войска Чжунбо потерпели поражение. — Шэнь Цзэчуань ненадолго замолчал. — Он хорошо знал местность вдоль реки Чаши. Как и в Либэе, это северная равнинная территория. Созданные тогда оборонительные лагеря не имели ни тянущихся на десятки тысяч ли сигнальных башен командорства Бяньцзюнь, ни разведки с помощью соколов, как в Либэе. Когда кавалерия Бяньша прорвала их одну за другой, у них не было вовсе времени для передачи военной информации.
Это была одна из причин падения Дуаньчжоу. Курьерские лошади с главных дорог не могли обогнать кавалерию Бяньша, и их всех перебили по пути. Из-за задержек в передаче военной информации различные города в тылу не получали никаких новостей. Когда городские ворота были разрушены, их встречали кривые сабли кавалерии Бяньша прямо перед лицом, и за этим немедленно следовала резня в городах.
Цзи Му умер с обидой.
Все сорок тысяч гарнизонных солдат в воронке Чаши погибли несправедливой смертью; у них была решимость умереть, защищая свои дома и страну, но у них так и не появилось возможности. Сильный снег покрыл воронку Чаши, и с тех пор мужчины Чжунбо стали бродячими собаками Дачжоу.
— Дуаньчжоу нуждается в лёгкой кавалерии, — твёрдо сказал Шэнь Цзэчуань. — После поражения войск, район вдоль реки Чаши попал в руки людей Бяньша, и те немногие оставшиеся оборонительные лагеря Дуаньчжоу пришли в упадок. Чтобы восстановить их, Дуаньчжоу нуждается в армии лёгкой кавалерии.
Сяо Фансюй погладил свой подбородок.
— Вариантов много, если ты хочешь лишь эффективный путь передачи военной информации. Вновь создай густую сеть станций смены лошадей вдоль реки Чаши и как можно скорее восстанови конные тропы, и ты сможешь быть сколь угодно быстрым. Но если ты хочешь армию лёгкой кавалерии, способную противостоять кавалерии Бяньша, то Либэй не может тебе помочь.
— Сила кавалерии Бяньша заключается не только в скорости, но и в том, что они куда более искусны в верховой езде, чем любые солдаты Дачжоу, — Цзо Цяньцю кивнул и сказал Шэнь Цзэчуаню. — С этим не может сравниться даже бронекавалерия Либэя.
— Более того, Дуаньчжоу, отказывающийся от обороны, подобен младенцу в пелёнках, — краем глаза Сяо Фансюй наблюдал, как Сяо Чие незаметно подталкивает пальцами ту тарелку с мясом к Шэнь Цзэчуаню. Он подвинул ногу и наступил на ногу сына под столом.
Сяо Чие тихо втянул воздух.
— Я думаю, это… выполнимо!
— Да ни черта ты не понимаешь! — выругался Сяо Фансюй.
Сяо Чие провернул своё кольцо два раза.
— Я кое-что всё-таки понимаю.
Он снова посмотрел на Шэнь Цзэчуаня и почувствовал очень тонкое щекочущее волнение, когда их взгляды встретились. Сяо Чие точно знал, о чём думает Шэнь Цзэчуань.
— Зачем эту лёгкую кавалерию сравнивать с кавалерией Бяньша? Даже если мы снимем тяжёлые доспехи с бронекавалерии Либэя, мы не достигнем тех же результатов, что и кавалерия Бяньша. — Сяо Чие почувствовал некоторую лень после сытной еды. — У Ланьчжоу всё ещё есть под командованием Императорская стража, и использовать их для сбора информации, отслеживания данных и ведения записей — слишком расточительно. Но если объединить Императорскую стражу с лучшими лошадьми, у них будет шанс прорвать оборону Бяньша вдоль реки Чаши.
— Сколько человек в Императорской страже? — Сяо Фансюй фыркнул. — Их вклад в поле боя сравним с волосом на шкуре быка.
— Императорскую стражу всегда можно расширить согласно критериям отбора, если людей не хватает. У Ланьчжоу есть не только самые быстрые разведчики в Дачжоу, но и убийцы, наиболее искусные в маскировке, — сказал Сяо Чие. — Разве малочисленность — это недостаток? Не всегда. Как лёгкая кавалерия убийц, их малочисленность является их преимуществом. Вместо того чтобы называть их волосом на шкуре быка, лучше назвать их стальной иглой*. Используй эту иглу в нужном месте, и даже стервятник падёт.
П.п.: 根牛毛 [gēn niúmáo] — буквально «один волос быка». Это устойчивый образ, который подчёркивает крайне малое количество, почти ничто, что-то вроде русского «капля в море», «ничтожная доля» или «как песчинка». Я сохранила буквальный перевод, чтобы подчеркнуть контраст между одним тонким волоском и одной стальной иглой, на которую он превращается в сравнении (钢针 [gāngzhēn] — стальная игла).
Шэнь Цзэчуань вдохновился манерой ведения войны Сяо Цзимина. Если бы он создавал вдоль реки Чаши лагеря, способные снабжать передовую линию, то ему всё ещё не хватало бы военной силы, способной действовать как тяжёлый молот, подобно бронекавалерии Либэя. Но скопировать бронекавалерию Либэя было невозможно, поэтому Шэнь Цзэчуань заменил молот на стальную иглу.
Представьте, что достаточно укреплённая оборонительная стена, которую можно построить от Дуньчжоу до Дуаньчжоу. Если бы Шэнь Цзэчуань переместил пехоту за эту стену, превратив её в лучников, оснащённых тяжёлым оборонительным оружием, и разместил вдоль реки Чаши отряд неуловимой лёгкой кавалерии, он бы получил панорамный обзор всего внутри и снаружи стены. Эта кавалерия — или, возможно, уместнее назвать её отрядом убийц, эволюционировавшим из Императорской стражи — могла бы действовать под прикрытием; они оставались бы глазами и ушами Шэнь Цзэчуаня на земле.
Бесшумные. И вездесущие.
Если бы Шэнь Цзэчуань пожелал, он мог бы слышать всё.
У Цзо Цяньцю перехватило дыхание. Пробыв столько лет в дозорной башне Тяньфэй, он лучше всех понимал скрытность таких убийц. Это предположение было достаточно леденящим.
В шатре воцарилась тишина. Все ждали, когда заговорит Сяо Фансюй. Сяо Фансюй долго думал, прежде чем сказать Шэнь Цзэчуаню:
— Ты можешь обменивать зерно на лошадей, но если тебе удастся создать эту лёгкую кавалерию, не позволяй им сделать ни шагу в Либэй.
Он отодвинул тарелку, облокотился рукой на стол и с улыбкой сказал Шэнь Цзэчуаню:
— Или я убью их. И убью тебя.
Давящая, осязаемая аура обрушилась на него, сокрушая. Прежде чем Сяо Чие успел раскрыть рот, Шэнь Цзэчуань прижал его руку. Он выдержал тяжесть взгляда вожака стаи и в этот долгий, бесконечный момент медленно ответил:
— Договорились.
Сяо Фансюй согнул палец и щёлкнул по краю чаши, так же легко убрав свою подавляющую ауру, как и выпустив её.
◈ ◈ ◈
— Ещё не слишком поздно, — сказал Цзо Цяньцю, присаживаясь рядом с Сяо Фансюем. — Для сожалений.
Свет от пламени падал на щёку Сяо Фансюя. Он сказал:
— Этот парень слишком опасен.
— Ты же знаешь, кто его учитель, не так ли? — успокоил его Цзо Цяньцю. — Более того, он ученик Цзи Гана. В душе он действительно неплох.
— Не пытайся отделаться от меня этим. Даже братья, рожденные от одних родителей, отличаются друг от друга. Ци Хуэйлянь тоже не из тех, кто держится особняком. — Сяо Фансюй провёл большим пальцем по лезвию. — Трещины зияют повсюду в этом мире. Такие люди, как он, не могут сражаться в битвах, но могут выйти наверх, чтобы стоять на горе трупов посреди кровавого моря.
После долгого молчания Цзо Цяньцю спросил:
— Тогда почему ты всё ещё соглашаешься на это?
Сяо Фансюй смотрел на скользящий отблеск клинка, окрашенный светом пламени в красный. Он разглядывал собственное отражение на лезвии под тихим потрескиванием костра. В конце концов, он сказал:
— Мой сын сам сделал из себя замок.
◈ ◈ ◈
Шэнь Цзэчуань расстегнул застёжки на своём халате, стоя лицом к пламени свечи, и выглядел немного уставшим.
Очень, очень давно он не испытывал подобного чувства — чувства неудачи от того, что его блеф раскрыли.
Шэнь Цзэчуань никому не рассказывал о лёгкой кавалерии Дуаньчжоу, даже Ци Хуэйляню и Сяо Чие. Многое из того, что он делал в прошлом, имело нечистые мотивы. Достаточно было ему что-то заполучить в руки, как он тут же пускал это в ход. Он называл всё это «лицемерием», и до появления Сяо Чие эти поступки были гораздо более ужасающими. Именно поэтому он не мог — не смел никому рассказывать.
Шэнь Цзэчуань ослабил воротник, словно это могло помочь ему дышать.
Снаружи у военной палатки раздались шаги. Сяо Чие поговорил с охраной, и Шэнь Цзэчуань прекратил свои занятия, услышав его голос. Как раз в этот момент Сяо Чие приподнял полог и вошёл внутрь.
— А-Е, — Шэнь Цзэчуань не обернулся, лишь слегка склонил голову набок, окликая его.
Сяо Чие прижался к нему сзади, прильнув грудью к его спине.
Шэнь Цзэчуань растаял под дыханием Сяо Чие, и прежнее напряжение немного ослабло. Пока они нежно тёрлись щеками, температура постепенно поднималась, стало так жарко, что оба вспотели. Шэнь Цзэчуань выдохнул горячий воздух. Казалось, поцелуй Сяо Чие обжёг его. На его лице появилось выражение, похожее на боль, но в уголках глаз плескалось удовольствие, пока он предавался чувствам и терял себя в них.
Ему нравились поцелуи Сяо Чие.
Сяо Чие взял обе руки Шэнь Цзэчуаня и завёл их за спину, словно связывая его. Он задул свечу, и среди оставшихся струек белого дыма прильнул к изгибу шеи, в которой заключил собственное отчаяние.
— Ланьчжоу, — Сяо Чие смаковал это слово во рту.
Внезапно стол был очищен от всего. Шэнь Цзэчуань хотел ухватиться за край стола, но его руки были схвачены и крепко сжаты Сяо Чие. Шэнь Цзэчуань запрокинул голову, пока не увидел щёку Сяо Чие.
Поцелуй меня.
Шэнь Цзэчуань беззвучно произнёс одними губами.
Но Сяо Чие не сделал этого. Он остался на небольшом расстоянии и больше не двигался.
http://bllate.org/book/15257/1352113
