«Давай снимем номер»
Чжан Сянсяо чувствовал себя особенно подавленно: попытка купить одинаковую одежду «как у братьев» снова ни к чему не привела, а вечером он вдобавок принялся жаловаться Лю Янжаню на выходки Цзянь Суя и Лу Вэньфэя. Тот молча выслушал его и с абсолютно невозмутимым видом воткнул в уши наушники.
Никто не желал его слушать, и Чжан Сянсяо чувствовал себя ужасно несчастным.
В декабре вкрай похолодало; по утрам земля покрывалась инеем, а временами всё заволакивало белым туманом.
Лу Вэньфэй и Лю Янжань вставали в комнате раньше всех каждый день — даже когда у них не было занятий, они всё равно вставали рано.
Цзянь Суй и Чжан Сянсяо по очереди занимали последнее место в этом соревновании за ранний подъём. Каждое утро они просыпались с заспанными глазами, не желая вылезать из постели. По вечерам они вдвоём ещё и играли в игры, совершенно растрачивая свою жизнь впустую.
Однако в последние несколько дней Чжан Сянсяо обнаружил, что Цзянь Суй незаметно для всех уже самостоятельно освоил весь учебный материал и даже начал брать заказы на одной из онлайн-платформ. Чжан Сянсяо был потрясён: оказывается, единственным никчёмным человеком в их комнате был он сам.
Он чувствовал себя гадким утёнком, который случайно угодил в стаю лебедей и совершенно не вписался в неё.
И тогда он тоже начал стараться.
В последнее время в комнате 406 царила густая атмосфера учёбы.
Когда погода стала ещё холоднее, кондиционер в комнате сломался, и за эти два дня так и не подали заявку на ремонт.
В субботу после обеда, промучившись несколько дней, Чжан Сянсяо всё-таки не выдержал и убежал на баскетбольную площадку выпустить пар.
Цзянь Суй читал книги не ради усердной учёбы — исключительно чтобы составить компанию своему парню за чтением.
Каково это — встречаться с человеком, который любит учиться?
Наверное, это из разряда «любить дом и ворону на его крыше» [1]: его тяга к учёбе передаётся и тебе.
[1. 爱屋及乌 (ài wū jí wū) — букв. «любить дом и ворону на его крыше»; означает переносить свою любовь с кого-то на всё, что связано с этим человеком, любить всё сопутствующее. Рус. аналог: «Любишь человека — люби и его собаку».]
В библиотеке стояла тишина. Лишь изредка слышался шелест перелистываемых страниц.
В углу Цзянь Суй, положив голову на стопку книг, лежал на столе и спал, повернув голову набок. Лу Вэньфэй сидел рядом с ним. В его тетради уже накопилось множество записей.
Они сидели в укромном углу, поэтому почти никто не обращал на них внимания. Лу Вэньфэй ловко прокрутил ручку между длинными пальцами и перевернул страницу. Краем глаза заметив, что у его парня, похоже, не хватило терпения и он просто уснул, Лу Вэньфэй повернул голову и взглянул на него.
Цзянь Суй прижимался лицом к книге. Сначала Лу Вэньфэю было трудно сосредоточиться, когда тот сидел рядом. Цзянь Суй, не считая того, что поначалу любил поиграть с его руками и неугомонно трогал то тут, то там, впоследствии в основном просто сидел рядом, перелистывая пару страниц книги, поглядывал на него и почти не мешал. Но его взгляд был слишком пристальным и иногда всё же отвлекал Лу Вэньфэя.
А теперь он, судя по всему, ещё недавно лежал на книге, повернув голову, чтобы смотреть на него, но в итоге так засмотрелся, что сам уснул.
Лицо его было прижато к книге, так что отпечатался след, веки были слегка прикрыты, а ресницы опущены — видом он напоминал человека, безумно хотевшего спать. Когда Лу Вэньфэй шёл в библиотеку, Цзянь Суй, у которого обычно не было пар, тоже следовал за ним.
Видя, как тот беззаботно спит, Лу Вэньфэй слегка приподнял уголки губ. Он натянул капюшон его одежды ему на голову, чтобы закрыть от света. А когда поднял голову, встретился с чьим-то взглядом.
Лю Янжань стоял у книжного стеллажа неподалёку, в руках у него было несколько книг. Встретив его взгляд, Лу Вэньфэй, улыбка которого ещё не сошла с губ, немного помедлил и кивнул. Сосед по комнате кивнул в ответ, поправил очки и, повернувшись, отправился искать другое место.
В библиотеке Лу Вэньфэй довольно часто встречался с Лю Янжанем. Однако общались они мало: обычно обменивались кивками и затем каждый занимался своими делами.
Цзянь Суй так и проспал полчаса, проснувшись лишь потому, что услышал рядом чей-то разговор. В такой неудобной позе толком не расслабишься, так что он просто вынырнул из сна в лёгкой полудрёме.
— Спасибо, однокурсник, — приглушённо сказал женский голос.
Перед глазами у Цзянь Суя то темнело, то светлело, он поднял руку, провёл по лицу и нащупал капюшон. Он сел, снял его и увидел, что у стола стоят две девушки.
— Что случилось? — спросил он.
— Уже ничего, — ответил Лу Вэньфэй. Ничего особенного: когда эти две девушки проходили мимо, у них упала карта на воду [2], и он им сказал об этом.
[2. 水卡 (shuǐkǎ) — карта для воды; специальная пластиковая карточка, используемая в китайских студенческих общежитиях и кампусах для оплаты питьевой воды или пользования душевыми.]
Увидев Цзянь Суя, те две девушки задержали на нём пару взглядов, но, встретившись с взглядом сидевшего рядом Лу Вэньфэя — словно тот безмолвно спрашивал, почему они ещё не уходят, — сами не зная почему, смутились, перестали глазеть и, выразив благодарность, ушли вместе.
— Мне пора идти на подработку с репетиторством, — сказал Лу Вэньфэй.
— О-о, — Цзянь Суй потянулся. — Я пойду с тобой.
— Не нужно, на улице холодно, — сказал Лу Вэньфэй.
— И правда холодно, — вздохнул Цзянь Суй. — Кондиционер сломан, ночью даже под одеялом прохладно.
Лу Вэньфэй не стал отвечать на это.
— У тебя на лице остался след.
— Правда? — Цзянь Суй достал телефон, посмотрел на своё отражение и потрогал щёку. — Очень заметно?
— Нормально, — сказал Лу Вэньфэй. — Надень капюшон.
Капюшон куртки Цзянь Суя был большим; когда он надел его, лицо скрылось больше чем наполовину. Выходя из библиотеки, Цзянь Суй увидел Лю Янжаня, но тот читал книгу, поэтому он не стал здороваться.
С наступлением ночи температура опустилась ещё ниже, чем днём. Холод нагрянул резко, без всякого переходного периода.
Цзянь Суй закончил умываться, забрался на кровать… На кровать Лу Вэньфэя.
Когда Лу Вэньфэй вышел из ванной, он увидел, что его кровать захвачена.
— Ты что делаешь? — спросил он, глядя на Цзянь Суя, который как раз перекладывал на его кровать одеяло.
— Вдвоём спать теплее, — невозмутимо и с совершенно резонным видом заявил Цзянь Суй. — Уместимся как-нибудь.
Он положил свою подушку рядом с подушкой Лу Вэньфэя и, продолжая говорить, уже забрался под одеяло — лёг с внутренней стороны.
Лу Вэньфэй: «…»
Он покосился на двух других соседей.
Увидев эту картину, Чжан Сянсяо внезапно прозрел и спросил Лю Янжаня, не лечь ли им вместе, чтобы было теплее.
Так четверо в общежитии разбились на пары и легли по кроватям. Свет выключили, и комната погрузилась в полумрак.
Лю Янжань с деревянным лицом лежал на кровати и думал, что завтра обязательно пойдёт подавать заявку на ремонт.
— Вы на Юаньдань [3] домой поедете? — раздался в темноте голос Чжан Сянсяо.
[3. 元旦 (yuándàn) — букв. «первый день»; официальное название 1 января — первого дня календарного года (прим. п.: оставляю транслитерацией, чтобы дальше не создавать лишнего когнитивного диссонанса).]
— Нет.
— Нет.
— Нет.
— Может, тогда все вместе куда-нибудь сходим? У всех же найдётся время?
Большинство мероприятий в комнате устраивал Чжан Сянсяо. Цзянь Суй был не против, да и остальные двое не возражали.
— Вы помните ту историю, что случилась в прошлом месяце? — снова заговорил Чжан Сянсяо. — Я слышал, Сяо Чэнъюй, кажется, взял академический отпуск. Его давно не видно в университете, а вещи за него собирал кто-то другой.
Популярные новости в интернете сменяли друг друга с огромной скоростью. После того как та история всплыла наружу, в университете Сяо Чэнъюя постоянно обсуждали. Но примерно через неделю, когда самого героя скандала перестали видеть, желающих говорить об этом тоже почти не осталось.
Услышав об этой истории, Цзянь Суй ответил лишь:
— Правда?
В изначальном сюжете это дело не дошло до того, чтобы о нём знали все. В первоначальной истории тот блогер знал лишь о том, что ему изменяли, всё было не так мелодраматично, поэтому история широко разошлась лишь в узких кругах.
Под одеялом Цзянь Суй играл с рукой Лу Вэньфэя, поглаживая его длинные пальцы один за другим. Характер Лу Вэньфэя был донельзя мягким, что, закрыв глаза, он позволял ему делать всё, что тот хотел.
После того как в прошлый раз их прервали, Цзянь Суй больше не поднимал с Лу Вэньфэем тот разговор, и Лу Вэньфэй тоже не спрашивал, что именно он тогда хотел сказать.
В университете они вообще не так уж часто позволяли себе вести себя подобным образом. Большую часть времени они общались почти так же, как раньше.
Ночной разговор в мужском общежитии перешёл от сплетен к учёбе. Лю Яньжань время от времени вставлял пару слов, давая советы Чжан Сянсяо, и постепенно голоса затихли.
Так они проспали вместе два дня. Когда кондиционер наконец починили, Лу Вэньфэй сообщил об этом Цзянь Сую.
Когда Цзянь Суй, обняв одеяло, собрался перебираться обратно, движения у него были медленные, и на лице явно проступила некоторая неохота.
— Ты, что, недоволен, что я сплю беспокойно? — спросил Цзянь Суй.
— Нет.
— Тогда тебе не нравится спать со мной? — спросил Цзянь Суй.
— …Нет.
Что-то тут было не так.
— Тогда я не перебираюсь, — заявил Цзянь Суй.
Лу Вэньфэй: «…»
— Я не говорил, чтобы ты перебирался, — сказал Лу Вэньфэй. В его речи даже появились некоторые протяжные интонации, свойственные Цзянь Сую. — Я просто сообщил, что кондиционер починили.
Цзянь Суй: «…»
Сообразив что к чему, Цзянь Суй бросил на него несколько взглядов.
— Ты научился плохому.
— Мгм, у тебя и научился.
Цзянь Суй и Лу Вэньфэй продолжили спать на одной кровати. Чжан Сянсяо, заметив это, спросил, в чём дело. Цзянь Суй ответил лишь, что зимой вдвоём спать теплее. Чжан Сянсяо не придал этому значения. Только Лю Янжань бросил на них взгляд, но ничего не сказал.
За несколько дней до Юаньданя Лу Вэньфэй часто слышал от Цзянь Суя планы на праздник. Тот собирался сходить с ним в кино, устроить свидание и вместе где-нибудь погулять.
Но в конце концов все планы сорвались.
Накануне Нового года в университете шумно прошёл праздничный концерт, а на следующий день студентам дали выходной.
В Юаньдань Цзянь Суй с самого утра получил по красному конверту отдельно от матери и отца. Он лежал в постели, отвечал на сообщения, а затем, немного подумав, открыл чат с Лу Вэньфэем и перевёл ему сумму с нарочито символичным количеством цифр.
На другом конце Лу Вэньфэй как раз с завтраком шёл к общежитию. Увидев сообщение, он отправил в ответ: «?».
【Цзянь Суй: Новогодний красный конверт. Новогодний красный конверт: у всех остальных детей он есть, и у тебя тоже должен быть】.
【Лу Вэньфэй: Твоему парню скоро двадцать】.
【Цзянь Суй: Да? А когда у тебя день рождения?】
【Лу Вэньфэй: В мае】.
【Цзянь Суй: Значит, ты младше меня. У меня в марте】.
【Цзянь Суй: Разве ты не можешь принять перевод от своего парня?】
Лу Вэньфэй слишком хорошо знал уловки Цзянь Суя. Поэтому, прежде чем тот успел продолжить, принял перевод.
Он вовсе не придирался к Цзянь Сую из-за этих денег — просто в денежных вопросах он был чувствительнее своего парня и не хотел, чтобы это примешивалось к их отношениям. Впрочем, теперь всё это уже давно было невозможно распутать.
Лу Вэньфэй выключил телефон, сунул его в карман и тихо выдохнул. Он быстрым шагом направился в общежитие, неся завтрак, купленный для находившегося наверху Цзянь Суя. Погода была холодной, пойдёшь помедленнее — еда остынет.
В полдень все четверо из общежития пошли есть хого.
В ресторане хого было шумно и оживлённо, они заранее забронировали столик. Все четверо собрались вместе, над кипящим котлом поднимался пар, а куртки и шарфы они отложили в сторону. Посреди трапезы Лу Вэньфэй отлучился ответить на звонок, а когда вернулся, лицо у него было неважным. Цзянь Суй спросил его, но он ответил, что всё в порядке.
Цзянь Суй не стал расспрашивать. Просто принял это к сведению.
Чжан Сянсяо был толстокожим и не обратил особого внимания на это. Он предложил потом пойти покататься на американских горках и «Пиратском корабле».
— Зимой кататься на американских горках? Тебе недостаточно холодно?
— Тогда куда ты предлагаешь пойти?
— В библиотеку.
— Братан, сегодня всё-таки Юаньдань, можно хоть немного праздничной атмосферы? — сказал Чжан Сянсяо.
— День как день, не всё ли равно, как его провести, — ответил Лю Янжань.
Чжан Сянсяо: «…» — а ведь в этом был смысл.
Цзянь Суй повернул голову и спросил Лу Вэньфэя:
— На площади в полночь будут запускать фейерверк. Пойдём посмотрим?
Услышав это, Лу Вэньфэй замер и поджал губы.
— Я…
Он не знал, как сказать об этом.
— Тебе нужно идти на работу? — быстро понял Цзянь Суй.
— Мгм, — губы Лу Вэньфэя шевельнулись, и в конце концов он смог только сказать: — Прости.
За то, что не смог оправдать ожидания Цзянь Суя, он почувствовал… вину.
Это была первая в его жизни подобная эмоция. Раньше Лу Вэньфэй никогда не считал, что обязан оправдывать чьи-либо ожидания. Но теперь он по-настоящему ощутил, каково это — самому искренне хотеть оправдать чьи-то надежды.
Но ему нужны были деньги.
В Юаньдань в баре будет очень оживлённо, и он тоже решил пойти туда лишь незадолго до сегодняшнего дня, но всё время не знал, как сказать об этом Цзянь Сую.
— Ничего страшного, — разочарование Цзянь Суя продлилось всего секунду, и он улыбнулся. — Тогда я пойду в бар и буду ждать тебя там. Выйдет то же самое — мы всё равно встретим Новый год вместе.
— Прости, — поджал губы Лу Вэньфэй.
— Тогда не забудь в следующий раз загладить свою вину.
Цзянь Суй под столом сжал его руку.
***
Бар проводил новогоднее мероприятие, и вечером, после открытия, посетителей было немало. В полумраке помещения мигали разноцветные огни.
Цзянь Суй сидел у стойки, заказал напиток и, опустив голову, втыкал в телефон. Время от времени он поднимал глаза, чтобы посмотреть, чем занят Лу Вэньфэй. Когда кто-то пытался с ним познакомиться, он почти не обращал внимания.
Сегодня в баре было особенно многолюдно. Многие посетители собирались провести здесь всю ночь, чтобы встретить Новый год. Мерцающие огни, сплошной поток движущихся тел на танцполе — вокруг шумело настоящее людское море.
Бармен эффектным, плавным движением приготовил красивый по цвету коктейль и поставил его перед Цзянь Суем.
— Угощаю, — сказал он.
— Спасибо.
Этот парень уже несколько раз бывал здесь раньше, так что бармен его отлично запомнил. Заметив, что прежде тот захаживал ради Лу Вэньфэя и сегодня, судя по всему, объявился по той же причине, бармен решил поинтересоваться, какие у них вообще отношения.
Цзянь Суй лениво опустил веки и повертел бокал.
— Выпытываешь информацию?
— Конечно, — ответил бармен. — Мне уже несколько девушек задавали этот вопрос: вы с Сяо Лу пара или нет. Среди них есть и те, кто за ним ухаживает. Будь начеку.
Бармен смотрел с видом человека, которому интересно посмотреть на представление.
— О-о… — Цзянь Суй приподнял уголок губ. — Я учту.
Эти слова, несомненно, означали, что он подтвердил догадку бармена.
Мужчина многозначительно перевёл взгляд ему за спину. Цзянь Суй обернулся и увидел Лу Вэньфэя с подносом в руках.
Лу Вэньфэй принял заказ и поставил поднос на стол.
— О чём говорите?
Произнеся это, он не поворачивал головы, но Цзянь Суй понял, что вопрос адресован ему.
— О тебе, — ответил он. — Говорили, что ты в баре очень популярен.
— Нет.
— Как это нет? — вмешался бармен. — Просто девушки не смеют признаваться тебе в чувствах.
— О-о, признаваться в чувствах, — кончик пальца Цзянь Суя коснулся края бокала и вдруг остановился. — Кстати, сегодня как раз хороший день для признания.
Бармен поднял глаза и улыбнулся ему — ничего не ответил, но выражение его лица было весьма красноречивым.
Лу Вэньфэй пробыл рядом недолго и вскоре снова ушёл работать. Цзянь Суй смотрел ему вслед, о чём-то задумавшись.
По мере приближения полуночи улицы сияли неоновыми огнями. На ночном рынке было гораздо оживлённее, чем обычно. Люди в тёплых куртках шли по улицам, а усыпанное звёздами ночное небо мерцало над ними.
Музыка в баре стихла, на сцену вышел ведущий, и все приготовились встречать Новый год. Туда тут же устремились лучи прожекторов.
Лу Вэньфэй направился к стойке, но не успел дойти, как сбоку протянулась рука и увлекла его за собой. Он почти мгновенно догадался, кто это, и послушно последовал следом, пробираясь сквозь толпу.
Девушка в униформе официантки прислонилась к стойке и окликнула бармена:
— Джейс.
— Что такое?
— А где брат Лу? — спросила девушка. — Я только что видела, как он шёл сюда.
— Ушёл со своим парнем, — сказал бармен и пододвинул ей бокал. — Попробуй, новинка.
Девушка замерла в оцепенении, опустив голову, и ошеломлённо уставилась на напиток. Несколько мгновений спустя она наконец пришла в себя.
— А? Парень? Когда… Блядь?
— Только сейчас дошло? У тебя реакция слишком медленная.
Через несколько минут на большом экране начался обратный отсчёт. Люди в баре достали телефоны и начали снимать видео, а заодно отсчитывать последние мгновения года.
— Ха-а…
— Фу-ух…
В раздевалке не горел свет. В тусклом освещении слышалось два учащённых дыхания.
Лу Вэньфэй стоял, запрокинув голову и прислонившись спиной к стене. Цзянь Суй навис над ним, уперев руку в стену, и, согнувшись, уткнулся лбом в его плечо.
Они бежали сюда с улицы, и дыхание у обоих сбилось.
Грудь Лу Вэньфэя тяжело вздымалась. В баре было не так холодно, как снаружи, и после такого бега стало даже жарко.
Звуки снаружи доносились приглушённо.
Дыхание обоих постепенно выровнялось.
— Эх, — выдохнул Цзянь Суй ему на ухо. — Кажется, я кое-что тебе ещё не говорил?
Лу Вэньфэй вышел из задумчивости.
— Что?
Цзянь Суй прислушался к обратному отсчёту снаружи.
— Пять…
— Четыре…
Цзянь Суй тихо повторял отсчёт ему на ухо. Когда дошло до двух, он сказал:
— Кажется, я ещё не говорил тебе, что ты мне очень нравишься.
— С Нов… — голос Лу Вэньфэя внезапно оборвался, он опешил.
Толпа в баре с громким размахом закончила обратный отсчёт и особенно оживлённо кричала: «С Новым годом!» — все встречали Новый год вместе, а Цзянь Суй хотел встретить его только с Лу Вэньфэем.
В раздевалке раздался приглушённый стон. Цзянь Суй почувствовал, как Лу Вэньфэй с силой прижался к его губам. Их губы столкнулись, он задел зубами верхнюю губу, и, кажется, кожа слегка повредилась — появился привкус крови.
Но парень не остановился: Лу Вэньфэй упёрся рукой ему в грудь, схватил его за воротник и довольно грубо поцеловал. Цзянь Суй обнял его за талию и, не заботясь о той небольшой ранке на губах, с той же силой целовал его в ответ — скорее, это было не столько поцелуем, сколько тем, что они оба кусали друг друга за губы.
В полумраке этого маленького помещения они словно оказались отрезанными от внешнего мира. Интимные звуки поцелуев раздавались эхом в этом тесном пространстве, горячее дыхание переплеталось, в поцелуях сквозила юношеская горячность, это было страстное столкновение чувств — густое и тягучее.
Они пробыли в раздевалке довольно долго; только на поцелуи ушло больше десяти минут, страсть била ключом. Когда они наконец вышли, у обоих губы влажно блестели.
Лицо Лу Вэньфэя, как ни посмотри, не выглядело особо невинным, и хорошо ещё, что освещение в баре было тусклым — если не вглядываться, то особо и не разглядишь.
Когда рабочая смена Лу Вэньфэя закончилась, он переоделся в свою одежду. Цзянь Суй сам обмотал его шею шарфом, и они вышли из бара.
— Куда пойдём? — спросил Цзянь Суй. Не дожидаясь ответа, он продолжил: — В квартире, наверное, уже пыль скопилась. Да и время позднее. Давай снимем номер в гостинице.
Эту фразу «давай снимем номер» он произнёс как нечто само собой разумеющееся.
— Хорошо, — ответил Лу Вэньфэй.
После новогодней ночи улицы стали гораздо безлюднее. Порывы пронизывающего ветра поднимали с земли мусор и катали его по дороге.
В холле гостиницы горел тёплый жёлтый свет; администратор подпирала голову рукой и клевала носом.
— Пожалуйста, номер, — Цзянь Суй положил удостоверение на стол.
Администратор спросила, нужен ли им одноместный или двухместный номер. Цзянь Суй взглянул на Лу Вэньфэя и спросил:
— А номер с большой кроватью есть?
Администратор окинула обоих взглядом и с профессиональной улыбкой ответила:
— Есть. Пожалуйста, подождите немного, — она оформила номер и протянула ему две карточки. — Ваши ключ-карта и удостоверение личности. Четвёртый этаж, вон туда.
— Спасибо, — Цзянь Суй забрал две карточки и вместе с Лу Вэньфэем направился к лифту.
В такой час лифтом почти никто не пользовался. Он находился прямо на первом этаже. Они вошли внутрь, и двери медленно закрылись.
Лу Вэньфэй выдохнул.
— Надо было взять двухместный.
Цзянь Суй посмотрел на отражения в дверях лифта.
— Думаешь, при нашем виде кто-то не поймёт?
Лу Вэньфэй увидел слегка припухшие губы Цзянь Суя и замолчал.
Двое взрослых мужчин ночью снимают номер с большой кроватью, да ещё с двусмысленными следами на губах — тут и гадать особенно не нужно.
— Не думал, что ты так заботишься о репутации, — сказал Цзянь Суй с улыбкой в голосе. — Хотя… Ты такой красивый, да ещё и сегодня так нарядился, на приличного человека не похож. Вдруг она решила, что я клиент, а ты мальчик по вызову.
— …А почему не я клиент?
— Ну ладно, — беззаботно ответил Цзянь Суй. — Тогда ты взял с собой достаточно денег? Господин клиент.
Лу Вэньфэй: «…»
Лифт остановился на нужном этаже. Выйдя в коридор, они отыскали свой номер, открыли его картой и шагнули внутрь. Номер с большой кроватью оказался довольно просторным. Стоило включить свет, как Цзянь Суй заметил, что нижняя половина двери ванной была из матового стекла, а верхняя — из прозрачного.
— Вот это интересный дизайн, — заметил Цзянь Суй. — Ты будешь мыться, а я смотреть.
— Ты можешь хоть немного вести себя прилично?
— Ты же пошёл со мной снимать номер, а теперь говоришь о приличиях? — лениво протянул Цзянь Суй. — Я похож на человека с чистыми помыслами и малыми желаниями?
На такого он и правда не был похож.
Цзянь Суй говорил откровенно, но после того, как они действительно прошлись по номеру, двое сели на диван, встретились взглядами — и атмосфера стала чересчур двусмысленной.
Страсть, вспыхнувшая в баре, ещё не угасла. Достаточно было одной искры, чтобы снова разжечь целое пламя.
— Ты первый или я? — Цзянь Суй взглянул на ванную.
— Иди первым.
— Ладно, — Цзянь Суй ни секунды не медлил, поднялся и пошёл мыться.
Время было уже очень позднее. Если не помыться сейчас, то скоро уже начнёт светать.
Он вошёл в ванную, но Лу Вэньфэй не смотрел — лишь слушал этот непрекращающийся шум воды, тревожащий душу и не дающий успокоиться.
Цзянь Суй помылся быстро; он вышел в халате. Лу Вэньфэй взглянул на него, а затем отвёл глаза и поднялся, чтобы самому пойти в душ. Оказавшись перед стеклянной дверью, Лу Вэньфэй повернулся к ней спиной. Цзянь Суй, вопреки своим словам, не стал вести себя неподобающе, но у него всё равно оставалось какое-то странное чувство.
Когда он вышел, Цзянь Суй уже высушил волосы и сидел на кровати со скрещёнными ногами, отвечая на сообщения. Увидев его, парень отложил телефон.
— Иди сюда, высушу тебе волосы.
Лу Вэньфэй подошёл. Цзянь Суй включил фен, и ровное жужжание раздалось у него над ухом. Рука над его головой скользила между чёрными волосами, а подушечки пальцев мягко касались прядей.
Через несколько минут волосы высохли — Цзянь Суй выключил фен и сказал, что готово.
— Твой телефон только что всё время звонил, посмотри сообщения, — сказал Цзянь Суй.
— Мгм.
Лу Вэньфэй проверил телефон. Большинство сообщений были голосовыми от его младшего брата. Тот спрашивал, когда Лу Вэньфэй вернётся домой на каникулы, и говорил, что очень по нему скучает.
Лу Вэньфэй ответил ему и попросил ложиться спать пораньше.
Они ещё немного переписывались. Затем Лу Вэньфэй повернул голову и встретился взглядом с Цзянь Суем.
Они смотрели друг на друга довольно долго, и никто не отводил глаз.
Через мгновение Цзянь Суй дёрнул уголком губ и улыбнулся.
— Ты так смотришь на меня, что мне кажется, будто не сделать чего-нибудь просто нельзя.
Лу Вэньфэй отвёл взгляд, снял тапочки и забрался на кровать; не успел он устроиться поудобнее, как, совсем как раньше в баре, чья-то рука протянулась к нему сбоку и потянула на себя.
Кровать тихо скрипнула. Цзянь Суй заслонил собой свет лампы и навис над Лу Вэньфэем. Тот прищурился, а растрёпанные пряди упали ему на лоб.
— Только не говори, что, придя со мной в отель, ты не имел таких мыслей, — сказал Цзянь Суй.
Лу Вэньфэй поджал губы и через несколько секунд ответил:
— Мгм, имел.
Он протянул руку, схватил Цзянь Суя за ворот халата и притянул к себе. Их губы столкнулись, задев прежнюю ранку. Цзянь Суй тихо охнул и невнятно произнёс:
— Ты довольно свирепый.
— Тогда я буду нежнее… — ответил Лу Вэньфэй.
— Делай что хочешь… всё в порядке, — Цзянь Суй сжал руку, которой тот держал его за отворот одежды; сердце билось очень быстро.
Он тоже нервничал, но больше — возбуждался.
Несмотря на поздний час, ему совершенно не хотелось спать.
Лу Вэньфэй чувствовал то же самое.
Он обнял Цзянь Суя за шею, приподнял подбородок и поцеловал его. Под чёткой линией подбородка легла тень, кадык дрогнул, когда он подался навстречу.
Уголки глаз феникса Лу Вэньфэя покраснели, в глазах блестела влага, алый цвет распространился до мочек ушей, а когда губы разомкнулись, показался чуть заметный ярко-красный кончик языка.
Губы Цзянь Суя скользнули по его щеке. Лу Вэньфэй обхватил его за шею, рассеянно глядя в потолок и переводя дыхание.
— Хочешь… — Цзянь Суй повернул голову и поцеловал его в мочку уха, — сделать что-нибудь ещё более неприличное?
Что-нибудь ещё более неприличное…
Что именно…
Вскоре Лу Вэньфэй это понял.
Когда Цзянь Суй нащупал коробочку под подушкой у изголовья кровати, Лу Вэньфэй ещё не успел полностью прийти в себя. Он прикрыл глаза рукой, заслоняясь от яркого света в комнате.
— Откуда… это взялось? — спросил он хриплым голосом.
— Разве в обычных гостиницах такого не бывает?
Поэтому он и поискал. А если бы ничего не нашёл, то собирался спуститься и купить необходимое, пока Лу Вэньфэй мылся.
Атмосфера сегодняшнего вечера была великолепной, оба находились на эмоциональном подъёме, и всё происходящее казалось само собой разумеющим.
После начала отношений они всё время жили в общежитии и не заходили слишком далеко. Всё-таки общежитие и личное пространство — разные вещи.
Лу Вэньфэй лежал на кровати, убрал руку, закрывавшую глаза, и от яркого света прищурился. Он смотрел, как Цзянь Суй, зажав что-то в зубах и опустив взгляд, смотрит на него, а в руке у него была ещё одна упаковка.
Выражение на лице Цзянь Суя и его взгляд откровенно источали чувственность; от одного взгляда в груди становилось горячо. Он был совершенно не таким, как обычно: похожим на собранность во время игры в волейбол, полным агрессивности и напора, но в то же время по сравнению с тем временем в нем прибавилось шарма зрелого мужчины.
Настоящий ночной канал для взрослых.
***
Примечание: если вам кажется, что тут происходит какая-то фигня (встреча Нового календарного года происходит с 1-го января на 2-ое), то вам не кажется. У автора действительно так написано.
Сначала говорится, что всё происходящее происходит Первого января (元旦, Yuándàn — официальное название первого дня календарного года). И чуть позже употребляется встреча Нового года (跨年, kuànián — переход из старого года в новый, ночь с 31-го декабря на 1-ое января). Так что вот такая ситуация ¯\_(ツ)_/¯
http://bllate.org/book/15223/4706184
