В боковом зале [1] дворцовые служанки принесли чистую одежду. Вэнь Ицзинь опустился на корточки возле кушетки и, глядя на покрытые ссадинами белые нежные колени перед собой, принялся выжимать платок, чтобы стереть с них грязь. Императорский лекарь пришёл лишь спустя некоторое время.
[1. 偏殿 (piāndiàn) — боковой дворцовый зал (флигель, павильон), расположенный слева или справа от главного зала (正殿, zhèngdiàn). В отличие от главного зала, где проводились официальные аудиенции и государственные церемонии, боковые залы использовались для частных встреч, повседневных дел и отдыха членов императорской семьи.]
— Этот покорный слуга приветствует Ваше Величество и регента, — поклонился лекарь, держа в руках аптекарский ящик.
— Подойди и осмотри Его Величество, — Вэнь Ицзинь бросил платок на столик сбоку.
— Слушаюсь, — лекарь выступил вперёд, прикоснулся к голени Инь Сюанье и спросил, не больно ли ему.
Черные волосы Инь Сюанье растрепались после падения, и Вэнь Ицзинь только что вытащил из них застрявшие листья. Юноша поднял глаза на Вэнь Ицзиня, качнул головой и тихо произнёс:
— Не больно.
— А здесь?
Лекарь задал ещё несколько вопросов, проверяя разные места, но, когда он коснулся области поясницы, Инь Сюанье резко втянул в себя воздух.
— Что такое? — Вэнь Ицзинь сделал шаг вперёд.
— Ничего страшного, — нахмурился Инь Сюанье. — Вероятно, просто ударился.
— Прошу Ваше Величество позволить этому слуге осмотреть вас, — произнёс лекарь.
— Мы сказали, что всё в порядке, значит — в порядке.
— Ваше Величество, — тон Вэнь Ицзиня стал чуть строже, — дело касается тела Дракона, нельзя относиться к этому легкомысленно.
С тех пор как регент поправился и пришёл в себя, он навещал Инь Сюанье несколько раз, и всегда вёл себя мягко. Поэтому, когда он внезапно помрачнел, от него повеяло ощутимой угрозой.
В прежние времена, общаясь с ним, Инь Сюанье прекрасно понимал, что Вэнь Ицзинь не особо заботится о нём. Его доброта была напускной — он словно дворцовый слуга, забавляющийся с дикой кошкой: но стоило животному выпустить когти и царапнуть хозяина, как неминуемо следовало наказание.
Но сегодня он, казалось, действительно беспокоился о нём.
Мальчик больше не стал перечить Вэнь Ицзиню и послушно скинул верхний халат. Когда нижняя рубаха была приподнята, открылся огромный иссиня-черный кровоподтек на пояснице и старые шрамы на спине.
Стоило лекарю это увидеть, как у него в миг пропал дар речи.
Во дворце всегда было немало тёмных и неприглядных историй. Видя столько шрамов на теле императора, трудно было не подумать, что за ними кроется нечто, о чём предпочитают молчать.
Лекарь не решился спросить, а вот Вэнь Ицзинь задал вопрос напрямую.
— Откуда столько ран?
— Мы по неосторожности упали, — сказал Инь Сюанье.
Однако некоторые из этих ран вовсе не походили на следы от падения.
— Неужели слуги, приставленные к залу, небрежны?
Стоило ему произнести это, как дворцовые служанки и евнухи повалились на колени, в один голос воскликнув:
— Рабы не смеют!
Принимая во внимание присутствие лекаря, Вэнь Ицзинь не стал развивать тему, лишь велел врачу продолжить осмотр. Спустя мгновение тот произнёс:
— У Вашего Величества лишь поверхностные повреждения, однако синяки на пояснице и спине требуют разгона застоя крови, — достав из аптекарского ящика несколько лекарств и принялся обрабатывать раны Инь Сюанье. — Ваше Величество, процедура по разгону застоя крови может быть весьма болезненной, прошу Ваше Величество набраться терпения.
— Регент, — Инь Сюанье с мольбой посмотрел на Вэнь Ицзиня. — Мы не желаем терпеть боль.
— Что же вы не думали об этом, когда лезли на дерево? — Вэнь Ицзинь подошёл ближе, заставил его лечь на живот и прижал его руки. — Только так вы поправитесь быстрее.
Повернув голову, он тут же велел лекарю растирать места ушибов.
Поняв, что регент удерживает его руки, опасаясь, как бы он не стал вырываться, Инь Сюанье изумлённо округлил глаза, уставившись на Вэнь Ицзиня.
— Ты… как ты можешь так поступать с Нами?!
В конце концов, ему было всего тринадцать лет, и зачастую он не мог полностью скрыть свои истинные эмоции. На губах Вэнь Ицзиня играла тёплая, подобная весеннему ветру улыбка.
— Этот покорный слуга делает это ради блага Вашего Величества.
— Ты!..
В следующее мгновение Инь Сюанье издал глухой стон и замолк. Лекарь делал ему лечебный массаж, прикладывая немалую силу; от пронзительной боли тело мальчика натянулось как струна, а лицо сделалось мертвенно-бледным. Не выдержав, он крепко ухватился за руку Вэнь Ицзиня.
Когда процедура закончилась, лекарь, подхватив свой аптекарский ящик, откланялся и удалился.
— Ваше Величество, вам стало легче? — вкрадчиво спросил Вэнь Ицзинь, склонив голову.
— Гораздо лучше.
— Вот и хорошо. — Вэнь Ицзинь велел служанке подойти и помочь императору переодеться.
— Мы сами, — Инь Сюанье разжал пальцы на его запястье и, подняв глаза, заметил на внутренней стороне руки багровые отметины в форме полумесяцев от его ногтей. — Регент, у тебя раны на руке.
— Ничего, — Вэнь Ицзинь расправил рукав, скрывая раны. На его лице застыло выражение безмятежности, словно это его ничуть не заботило.
Инь Сюанье: «…»
Он украдкой бросил взгляд на Вэнь Ицзиня. Юный император был одним из немногих, кто знал истинное лицо этого человека, и подобное мягкое и спокойное поведение совершенно не вязалось с прежним регентом. Неужели эта тяжёлая болезнь чудесным образом выжгла из него ту зловещую, леденящую кровь ауру, которая всегда его сопровождала?
Когда император переоделся в чистое платье, они вместе отправились к великому наставнику Линю. Престарелый учитель обладал умом проницательным и ясным, подобно чистому зеркалу. Услышав от Вэнь Ицзиня просьбу заняться обучением Инь Сюанье, старик поначалу заподозрил неладное, но не ожидал, что встреча с Его Величеством пройдёт так гладко.
Вэнь Ицзинь не задержался надолго и вскоре откланялся.
Подобные поступки, столь шедшие вразрез с его прошлым поведением, не могли не наводить на размышления. Однако никаких подозрительных действий он больше не предпринимал.
С тех пор Вэнь Ицзинь стал часто навещать Инь Сюанье во дворце. Он сидел возле него, слушая отчёты о недавних успехах в учёбе, а затем уходил. Порой, поддавшись порыву, он приносил ему лакомства или рассказывал забавные истории о жизни простого люда.
Он не пытался намеренно разрушить ту стену отчуждения, что осталась от их прошлого. Вместо этого он терпеливо направлял их отношения в русло, более выгодное для обеих сторон.
Постепенно Инь Сюанье стал с нетерпением ждать его прихода.
Людей из окружения Инь Сюанье во дворце он менять не стал — лишь передал через посредника несколько предупреждений. Получив указания, слуги не могли до конца разгадать замысел своего господина, но и расспрашивать не смели.
Инь Сюанье заметил, что в последние дни дворцовые служанки и евнухи почти перестали завлекать его рассказами о праздных забавах и больше не звали играть. Их отношение к нему стало куда более почтительным.
Час Лошади [2] — время, когда солнце палит нещадно, и зной становится всё невыносимее.
[2. 午时 (wǔshí) — 11:00 — 13:00; считается пиком активности янской энергии].
Дворцовые павильоны теснились один за другим; за красными стенами и зелёной черепицей высились величественные залы. Солнце раскалило землю так, что она жгла подошвы. Слуга шёл следом, держа над головой Вэнь Ицзиня зонт, пока тот шёл по бесконечным крытым переходам к покоям Инь Сюанье.
У Вэнь Ицзиня от природы была холодная конституция тела, и даже в такую жару его пальцы оставались ледяными. Узнав, что Инь Сюанье ещё слушает лекцию наставника, он направился в боковой зал, велев слуге принести туда же государственные доклады.
Спустя один шичэнь [3] снаружи послышались приглушенные приветствия слуг. Вэнь Ицзинь поднял голову и увидел, как в двери стремительно входит юноша.
[3. 时辰 (shíchén) — традиционный китайский час, равный двум современным часам.]
— Регент, ты пришёл навестить Нас? — голос мальчика раздался прежде, чем он сам переступил порог.
— Этот покорный слуга приветствует Ваше Величество, — даже когда они оставались наедине, Вэнь Ицзинь неизменно соблюдал этикет, и теперь в этом не было и тени прежнего пренебрежения.
— Оставь церемонии, — отмахнулся Инь Сюанье. — Какое дело привело тебя к Нам?
— Ваше Величество, удалось ли вам чему-нибудь научиться за эти дни?
— Неужели ты решил устроить Нам экзамен? — Инь Сюанье смешно сморщил нос.
— Не смею, — слегка усмехнулся Вэнь Ицзинь и положил перед ним стопку просмотренных докладов. — Прошу Ваше Величество ознакомиться с ними, а затем обсудить с этим слугой, если возникнут какие-либо вопросы.
Инь Сюанье посмотрел на доклады, а затем перевёл взгляд на Вэнь Ицзиня.
— Ваше Величество уже в том возрасте, когда надлежит учиться управлять государственными делами, — произнёс Вэнь Ицзинь.
Убедившись, что регент сегодня пришёл действительно только за этим, Инь Сюанье с напускным серьёзным видом принялся изучать доклады. В его облике проступили черты истинного императора: при должном наставничестве в будущем он вполне мог стать мудрым правителем.
До его восхождения на престол покойный император готовил его как будущего монарха, заложив прочный фундамент, который не успел выветриться за прошедшие три года.
Многие верные слуги, оставленные покойным императором для защиты Инь Сюанье, находились под жёстким контролем Вэнь Ицзиня, у которого имелся весомый компромат на каждого из них, отчего те не смели предпринять ни единого лишнего шага. Прежний регент умышленно выставлял Инь Сюанье перед ними капризным ребёнком, заставляя верных министров думать, будто император вырос обычным бездельником, отчего те лишь молча копили обиду, не смея перечить.
На самом деле, Инь Сюанье не был несмышлёным ребёнком. Он узнал о планах Вэнь Ицзиня, но обнаружил это слишком поздно, и рядом с ним почти не осталось преданных людей.
***
Когда Инь Сюанье закончил изучать доклады, Вэнь Ицзинь обсудил с ним несколько поднятых в них вопросов. Ответы юноши вполне удовлетворили регента.
Он достал что-то и положил на стол.
— Что это? — Инь Сюанье с любопытством смотрел на свёрток, обёрнутый в жёлтую бумагу.
— Вашему Величеству лучше самому открыть и взглянуть, — произнёс Вэнь Ицзинь. От долгого разговора у него запершило в горле, и он, отвернувшись, дважды кашлянул.
Послушавшись его, Инь Сюанье развернул бумагу. Увидев внутри две шпажки ярко-красных танхулу в сахарной глазури, он широко раскрыл глаза.
Вэнь Ицзинь, видя его столь милое и простодушное выражение лица, слегка улыбнулся.
— Несколько дней назад, проходя по улице, этот слуга приметил двух юношей одного с вами возраста. Они обступили торговца танхулу, и их глаза буквально светились от восторга. И тогда этот покорный слуга подумал: а не принести ли и Вашему Величеству пару шпажек? Интересно было, блеснут ли так же и ваши глаза.
Услышав это, Инь Сюанье на миг замер, не отрывая взгляда от сладостей на столе. Ему никогда прежде не доводилось пробовать уличную еду, да и во дворце подобные вещи были редкостью.
— Вовсе Мы не такие, — Инь Сюанье взял одну шпажку танхулу и понюхал её. — А пахнет и впрямь очень сладко.
— Не желает ли Ваше Величество отведать?
Любая еда для императора во дворце должна была проходить через строжайшие проверки, и лишь Вэнь Ицзинь мог вот так запросто принести ему угощение.
Инь Сюанье откусил кусочек. Зубы с хрустом проломили сахарную глазурь, щеки его смешно раздулись, сделав его похожим на хомяка. Но в следующий миг его личико сморщилось, а челюсти замерли. Потребовалось немало времени, чтобы он пришёл в себя и, вытаращив глаза, уставился на Вэнь Ицзиня.
Едва взглянув на это выражение лица, Вэнь Ицзинь сразу понял, что мальчику попался на редкость кислый плод.
— Ваше Величество, вкусно? — спросил он, едва сдерживая смех.
— М-м-м, м-м-м!
— Что говорит Ваше Величество? — поинтересовался Вэнь Ицзинь. — Этот покорный слуга не может разобрать слов.
Лишь спустя долгое время Инь Сюанье нашёл платок и выплюнул злополучное лакомство.
— Регент, ты издеваешься над Нами!
— Этот слуга в трепете и смятении.
— Вовсе не сладко!
— Как же так? — сказал Вэнь Ицзинь. — В тот день этот покорный слуга видел тех двоих юношей: они были вне себя от радости, получив свои танхулу.
— Тогда ты сам и попробуй, — Инь Сюанье протянул шпажку.
Вэнь Ицзинь принял угощение. Его бледные губы слегка разомкнулись, он откусил одну ягоду и, не изменившись в лице, прожевал её и проглотил.
— Не кисло? — подозрительно покосился на него Инь Сюанье.
— Не кисло, — ответил Вэнь Ицзинь и вернул сладость на стол.
— Погоди, — окликнул его Инь Сюанье. — Мы попробуем ещё раз.
И вот Вэнь Ицзинь снова увидел, как Инь Сюанье морщит своё маленькое личико от кислоты. Не выдержав, он отвернулся и тихо рассмеялся. Тут и сам Инь Сюанье понял: Вэнь Ицзинь намеренно заманил его в ловушку.
За это время регент стал более живым и тёплым. Инь Сюанье совсем не был против таких перемен.
— На сегодня, пожалуй, всё, — сказал Вэнь Ицзинь. — Этот покорный слуга удаляется.
Он развернулся и пошёл прочь в сопровождении евнуха. Когда они вышли к воротам дворца, евнух, убедившись, что вокруг никого нет, заговорил:
— Ваше Высочество, в последние дни евнух Ли, что прислуживает Его Величеству, на днях контактировал с резиденцией князя Чэня. Не прикажете ли досконально расследовать это дело?
Резиденция князя Чэня было одной из тех опорных сил, что покойный император оставил Инь Сюанье.
— В этом нет нужды, — отозвался Вэнь Ицзинь, но у самого выхода на мгновение замедлил шаг. — Выясни лучше, откуда взялся этот евнух Ли.
— Слушаюсь, — евнух проводил его до ворот и остановился.
Тем временем во дворце Инь Сюанье сидел за столом, а стоящий возле него юный евнух разливал чай.
— Ваше Величество, регент вероятно замышляет что-то недоброе.
— Мы знаем.
— Это письмо, которое ваш почтённый дядя попросил передать, — евнух достал из-за пазухи письмо и подал ему.
Инь Сюанье вскрыл послание и пробежал его глазами. Первая часть письма содержала формальные расспросы о его жизни во дворце, а вторая сообщала, что связь с князем Чэнем уже налажена. В конце подчёркивалось: доброта Вэнь Ицзиня — лишь маска, и государю ни в коем случае нельзя поддаваться на его уловки.
— Как поживает в эти дни матушка-императрица? — спросил Инь Сюанье.
— Вдовствующая императрица в добром здравии. Если Ваше Величество беспокоится, почему бы вам не навестить её?
***
Спустя ещё несколько дней шпионы Вэнь Ицзиня досконально разузнали всё про евнуха Ли. Оказалось, он был человеком, подосланным дядей императора; тот приложил немало усилий, чтобы сначала обмануть прежнего Вэнь Ицзиня, а затем пристроить своего слугу во дворец.
Вэнь Ицзинь не стал предпринимать против евнуха Ли никаких действий, лишь приказал внимательно наблюдать за его передвижениями. Тем временем Инь Сюанье делал заметные успехи в учёбе. Однако одним вечером, на закате, дворцовый осведомитель Вэнь Ицзиня принёс тревожную весть: император бесследно исчез.
— Исчез? Как он мог исчезнуть?
— Этот раб... раб и сам не ведает! Сегодня наставник Линь отпросился со службы. После утренней аудиенции этот раб больше не видел Его Величество. Поначалу раб думал, что Его Величество ушёл развлечься, но потом он всё не возвращался. Тогда этот раб вместе со всеми отправился на поиски, но его совершенно, совершенно не удалось найти... — евнух, стоя на коленях, бил челом о землю и повторял: — Ваше Высочество, пощадите!
Наказывать его сейчас было бесполезно. Вэнь Ицзинь велел немедленно седлать коней и первым делом направился во дворец. Всю дорогу он лихорадочно размышлял, куда мог подеваться Инь Сюанье.
Дворец был огромен. Обычно, находясь в нём, он играл только в своих покоях и никогда не задерживался допоздна, не возвращаясь вовремя.
Повозка катилась по столичным улицам, колеса глухо поскрипывали. Внутри Вэнь Ицзинь сидел с закрытыми глазами, задумчиво поглаживая кончиками пальцев край чаши.
【076, ты знаешь, где он?】 — спросил Вэнь Ицзинь.
Система ответил: 【Мой серийный номер — 067】.
Вэнь Ицзинь, погруженный в иные думы, совсем позабыл об этом: 【Прости, 067】.
Система: 【Главный герой все ещё находится в пределах дворца, его жизни ничего не угрожает. В данной ситуации я не имею права вмешиваться и определять его точные координаты. Прошу прощения】.
【Я понимаю】.
Вечерний ветерок принёс долгожданную прохладу. У дворцовых ворот Вэнь Ицзинь сошёл с повозки, и ветер тут же подхватил его чёрные волосы, подняв их в воздух, прежде чем они вновь мягко легли на плечи и одежды цвета зелёного нефрита. В этом мгновении было что-то почти нереальное — казалось, будто он вот-вот оторвётся от земли и исчезнет, как небожитель, готовый взлететь.
Стоявший рядом евнух на секунду обомлел, но стоило Вэнь Ицзиню бросить на него холодный, пронзительный взгляд, как тот поспешно склонил голову и пошёл вперёд.
Регент вошёл в императорские покои, и стоило ему появиться, как евнухи и служанки тут же рухнули на колени. Исчезновение императора внутри дворца — дело очень серьезное; любые лишние поиски могли обернуться утечкой слухов, поэтому всё держали в тени.
Вэнь Ицзинь принялся методично допрашивать каждого, выясняя, где Инь Сюанье видели в последний раз. Сидя на возвышении, он слушал их донесения: одна служанка утверждала, что император ушёл на запад, другой евнух утверждал обратное — будто видел его в совершенно другой стороне. Их слова расходились, но ни один не выглядел так, будто лжёт.
Все стояли на коленях, дрожа от страха. Один человек в углу дрожал особенно сильно. Вэнь Ицзинь перевёл взгляд — лицо показалось ему знакомым; присмотревшись, он узнал неприметного евнуха, который обычно сопровождал юного императора.
Как докладывали его шпионы, звали его… евнух Ли.
Регент подошёл к евнуху.
— Подними голову.
Увидев перед собой черные сапоги, евнух затрепетал ещё неистовее. Ходили слухи, что регент в наказаниях провинившихся рабов проявлял безграничную изобретательность, и от одних лишь рассказов об этом спина покрывалась холодным потом.
— Насколько этот князь помнит, что ты неизменно следовал за Его Величеством.
— Так и есть, так и есть! — забился лбом о пол евнух. — Сегодня после завершения утренней аудиенции Его Величество велели рабу не сопровождать его. Раб и сам пребывает в неведении!
— В неведении, значит... — едва слышно прошептал Вэнь Ицзинь. Внезапно он приметил в складках его одежды проблеск ярко-жёлтого цвета. Кончиком сапога он откинул край его платья и обнаружил спрятанный платок. Это был платок Инь Сюанье.
— Откуда взялся этот платок? — спросил он.
— Этот раб… раб…
Вэнь Ицзинь почувствовал резкий запах мочи — евнух от ужаса обмочился и задрожал ещё неистовее.
— Увести его и запереть, — приказал Вэнь Ицзинь стражникам рядом, сделав пару шагов назад. — Без приказа этого князя не позволяйте ему сделать ни шагу.
— Слушаемся! — стражники подошли и схватили евнуха.
От дворцовых слуг больше ничего добиться не удалось. Вэнь Ицзинь разослал их на поиски по всем местам, где обычно бывал Инь Сюанье, однако вестей всё не было. Он вновь и вновь обдумывал противоречивые показания двоих слуг.
Один из путей вёл в глухие, заброшенные уголки дворца, другой же — к дворцу Милосердного Покоя. А ведь именно в том дворце жила мать Инь Сюанье.
Небо окончательно потемнело, ветер снаружи бушевал всё сильнее. Вэнь Ицзинь шёл по дворцовым переходам, прижимая кулак к губам и глухо кашляя.
— Ваше Высочество, возвращайтесь, — обратился к нему один из сопровождающих слуг, выступив вперёд. — С этими делами справятся и рабы.
Вэнь Ицзинь не удостоил его ответом и, сопровождаемый людьми позади, пошёл в другую сторону.
Капля воды ударила ему в лицо — он остановился, поднял голову, и почти сразу вслед за этим начали падать всё новые и новые капли дождя.
Пошёл дождь.
Они укрылись от дождя в одном из внутренних двориков, однако на душе у Вэнь Ицзиня было неспокойно. Он велел принести зонт и, укрывшись под ним, продолжил путь. Проходя мимо сада, он уловил тихий шорох.
— Уж не дикая ли кошка?
— Ваше Высочество, будьте осторожны, этот раб пойдёт взглянет.
— Ах! — вскрикнул кто-то. — Ваше Величество!
Вэнь Ицзинь поспешил туда и увидел лежащего за зарослями мальчика. Это был не кто иной, как Инь Сюанье, которого они так упорно искали.
***
Ночью разразилась неистовая буря с проливным дождём.
В императорских покоях служанки то и дело входили и выходили с тазами воды. Вэнь Ицзинь стоял у постели, изредка заходясь тихим кашлем. При тусклом свете свечей он отчётливо видел багровые следы от пальцев на шее Инь Сюанье и многочисленные свежие раны на его теле.
Императорский лекарь проверил пульс мальчика и, получив приказ Вэнь Ицзиня удалиться, поспешно ретировался, не смея задавать лишних вопросов.
В покоях мерцали свечи. Служанки поднесли свежесваренный отвар и принялись аккуратно поить Инь Сюанье; тот, даже будучи в беспамятстве, морщился от невыносимой горечи, но, к счастью, послушно глотал лекарство.
Когда суматоха наконец улеглась, дворцовые ворота были уже заперты [4].
[4. В Запретном городе существовал строжайший регламент: после закрытия ворот никто не мог ни войти, ни выйти без чрезвычайного указа.]
Вэнь Ицзинь не покинул дворец. Всю ночь он просидел у постели Инь Сюанье при свете одинокой свечи, коротая время за чтением книги. Ближе к рассвету мальчик начал беспокойно метаться на подушках, жалобно бредя во сне:
— Не надо... нет... — его голос звучал совершенно беспомощно.
Вэнь Ицзинь, услышав это, отложил книгу. Он натянул одеяло, которое Инь Сюанье сбросил во сне, и стал мягко похлопывать его по груди, успокаивая. Затем он снял платок с его лба и прикоснулся к нему рукой, проверяя температуру — всё ещё очень горячий.
Он смочил платок в холодной воде, выжал его и снова положил на лоб подростка. Не успел он убрать руку, как Инь Сюанье резко повернулся на бок, прижавшись горячей щекой прямо к его ладони. Из-за этого движения платок соскользнул на постель, а пухлые щеки мальчика смешно сжались.
Поскольку ладонь Вэнь Ицзиня была прохладной, Инь Сюанье, видимо, почувствовал облегчение: стоило регенту попытаться высвободить руку, как мальчик неосознанно высунул ладонь из-под одеяла и намертво прижал его запястье к подушке.
В час Кролика небо за окном едва заметно посветлело.
Сегодня был день отдыха [5], так что утреннюю аудиенцию проводить не требовалось. Когда Инь Сюанье очнулся, его сознание было затуманено, но стоило ему повернуть голову и увидеть бледное лицо Вэнь Ицзиня, как он вмиг окончательно проснулся.
[5. 休沐 (xiūmù) — букв. «отдых и омовение»; официальный выходной день для чиновников в Древнем Китае.]
Он долго лежал неподвижно, глядя на регента и ощущая своей щекой его ладонь, которая за ночь успела согреться, — ту самую ладонь, что дарила ему покой в ночных кошмарах.
Стоило юноше шевельнуться, как Вэнь Ицзинь тотчас очнулся. Под его глазами залегли тени усталости.
— Ваше Величество, вы проснулись.
Инь Сюанье сел в постели.
— Ты что же, оберегал Нас всю ночь?
— Вчера ночью Ваше Величество попали под дождь и простудились, — ответил Вэнь Ицзинь. — В такое время этому покорному слуге надлежит быть возле вас.
Он выдержал паузу и спросил, куда Инь Сюанье ходил вчера и по какой причине оказался без чувств в том саду.
— Мы просто прогуливались, вот и всё, — взгляд Инь Сюанье на мгновение метнулся в сторону.
— Тогда кто нанёс Вашему Величеству эти раны?
Инь Сюанье сослался на то, что в темноте ничего не разглядел. Вэнь Ицзинь прекрасно понял, что мальчик умышленно пытается что-то скрыть, но допытываться не стал. Подозвав служанок, он велел им приготовить все для умывания и утренней трапезы.
— Поскольку с Вашим Величеством всё в порядке, позвольте этому покорному слуге удалится, — он намеревался довести до конца расследование дел того самого евнуха Ли.
— Регенту лучше остаться и разделить с Нами трапезу, — промолвил Инь Сюанье.
Его взгляд задержался на чуть растрёпанных волосах Вэнь Ицзиня. Прежде ему никогда не доводилось видеть регента в столь небрежном виде.
Вэнь Ицзинь не стал отказываться от приглашения и удалился, чтобы привести себя в порядок. Едва он вышел, Инь Сюанье принялся расспрашивать служанок. Узнав, что регент вчера попал под проливной дождь, разыскивая его, юный император надолго оцепенел от изумления.
Даже в самых смелых мыслях он не мог вообразить, что Вэнь Ицзинь способен пойти на такое ради него. Он всё меньше понимал мотивы этого человека. Это совершенно не походило на «маску», о которой говорилось в письме дяди.
Служанки одна за другой приносили блюда и ставили их на стол. По распоряжению Вэнь Ицзиня, юному императору во время болезни не следовало есть ничего тяжёлого, поэтому весь стол был составлен из лёгких и пресных блюд.
Во время трапезы Инь Сюанье невзначай спросил про евнуха Ли — с самого момента пробуждения он нигде не видел своего слугу. Как раз в этот момент один из евнухов за дверью попросил аудиенции: поручение Вэнь Ицзиня было исполнено.
Рано утром его люди обыскали жилище евнуха Ли и обнаружили нечто из ряда вон выходящее.
Когда евнух вносил обнаруженный предмет, он не смел даже поднять головы.
На подносе лежала одежда Инь Сюанье, а к подолу прицепились плоды дурнишника [6].
[6. 苍耳 (cāng’ěr) — дурнишник сибирский: растение с цепкими плодами, которые прилипают к одежде, как репейник.]
С глухим стуком палочки Инь Сюанье выпали из рук и покатились по столу. Он резко вскочил с места.
Вэнь Ицзинь спокойно сделал глоток воды.
— Ваше Величество, вы когда-либо надевали это платье?
— Никогда, — поджал губы Инь Сюанье.
— В таком случае все сходится, — подытожил Вэнь Ицзинь. — Вчера двое людей во дворце видели Ваше Величество в одно и то же время, но в разных местах. Это едва не помешало этому покорному слуге отыскать вас.
Тайное ношение личных одежд императора каралось по всей строгости закона и приравнивалось к государственной измене.
— Мы желаем видеть его.
— Приведите его, — распорядился Вэнь Ицзинь.
Вскоре в покои вволокли евнуха Ли. Увидев одеяние на подносе, он понял, что всё кончено — и в одно мгновение побелел как полотно.
Инь Сюанье спросил его, зачем он пошёл на такое. Но евнух Ли ничего не ответил, лишь неистово бился лбом о пол, моля о прощении. Когда его уволокли, лицо его уже было серым, будто у покойника.
— Ваше Величество, продолжайте трапезу, иначе всё остынет, — произнёс Вэнь Ицзинь.
Прислуживавшие в покоях замерли, словно куры на насесте. Служанка поднесла Инь Сюанье новые палочки.
— Неужели Ваше Величество находит методы этого покорного слуги неверными? — негромко спросил Вэнь Ицзинь.
Подросток покачал головой.
— В таком случае... Вашему Величество жаль расставаться с тем рабом?
Инь Сюанье замер и пристально посмотрел на Вэнь Ицзиня, чувствуя себя так, словно регент видит его насквозь.
Вэнь Ицзинь приоткрыл рот, собираясь что-то добавить, но в горле снова невыносимо запершило. Прижав платок к губам, он отвернулся и зашёлся в кашле. На его красивом бледном лице проступил нездоровый румянец.
— Твоё здоровье…
— Ничего, — Вэнь Ицзинь перевёл дыхание. — Если Вашему Величеству так жаль расставаться с ним, то этот покорный слуга может приказать вернуть его обратно, как насчёт этого?
Инь Сюанье помолчал немного и произнёс:
— Это нарушает законы империи. Мы вовсе не жалеем о расставании, Нам просто... горько. Раньше Мы полагали, что он достойный человек.
Вэнь Ицзинь слегка улыбнулся.
— Ваше Величество, в будущем вам предстоит увидеть ещё и не такое.
— Регент, ты считаешь его плохим?
— Этот покорный слуга не знает. Но этот слуга никогда не позволит тому, кто может представлять угрозу для Вашего Величества, оставаться рядом. Вчерашние события едва не стоили вам жизни, — он немного помолчал и добавил: — О человеке нужно судить сердцем, но смотреть при этом не на его слова, а на поступки, — он сделал глоток воды, перевёл дыхание и спокойно сказал: — Ваше Величество, рядом с вами должны быть только надёжные люди, но доверять всем без разбора нельзя. Вы понимаете?
Инь Сюанье на мгновение замер, затем опустил взгляд и принялся помешивать ложкой рисовую кашу в пиале. Постепенно его взгляд стал ясным и решительным.
— Мы… поняли.
http://bllate.org/book/15223/1693465
