Нин И закончил обрабатывать раны Юй Фэнъюэ, наклеил пластырь и, взяв подвернувшееся под руку серое худи из той же серии, бросил его парню.
Одежда превратилась в расходный материал. Когда они выбирали эти вещи, во главу угла ставили комфорт, поэтому взяли сразу несколько экземпляров одной и той же модели. Это серое худи было как раз из их числа.
Подождав, пока тот оденется, Нин И подал ему ополаскиватель для рта. Они быстро привели себя в порядок. Умывшись, Нин И по привычке потянулся вытереть лицо Юй Фэнъюэ, но на полпути замер. Встретившись с ним взглядом — тот всё это время наблюдал за ним, — он вдруг стал тереть лицо чуть грубее.
Когда они наконец показались, Шу Линь уже давно ждала — лапша была готова. Увидев, что они вышли в парной одежде, она с облегчением выдохнула.
— Лапша вот-вот разварится, скорее ешьте.
— Спасибо, — Нин И потянулся за миской, которую протянула ему Шу Линь.
Однако на полпути её внезапно перехватили.
Юй Фэнъюэ взял миску, передал её Нин И и, не колеблясь, уселся прямо между ним и Шу Линь.
Она лишь улыбнулась, моргнула и, ничуть не изменившись в лице, протянула Юй Фэнъюэ ещё одну миску.
«Раз надели парную одежду, значит, должно быть, помирились».
И атмосфера была уже не такой напряженной, как вчера.
Им нужно было спланировать дальнейший маршрут, поэтому они не спешили уходить. На скоростных шоссе была высокая вероятность пробок, так что оставалось лишь полагаться на удачу и ехать в объезд. Пока Шу Линь следовала за ними, в её образе мыслей тоже произошли едва уловимые перемены.
От простого «выжить» она эволюционировала до «стать сильнее, чтобы выжить».
После поглощения энергетических кристаллов неизменно возникало чувство голода. Еда была одним из важнейших ресурсов, поэтому, используя эту заброшенную фабрику в качестве опорного пункта, они, плотно позавтракав, отправлялись патрулировать город.
Их цели были предельно ясны: убивать зомби, добывать кристаллы, искать провизию.
Опасность и адреналин на поле боя не отпускали их ни на миг. Каждый день нервы звенели на пределе — жизнь держалась на волоске. В таких условиях человек либо ломается, либо растёт. Шу Линь внешне была яркой красавицей, но внутри оказалась очень стойкой.
Жаль только, что в компании двух геев некому было оценить её красоту по достоинству.
Противоречия между Нин И и Юй Фэнъюэ так и не удалось до конца уладить — они по-прежнему давали о себе знать…
Юй Фэнъюэ вёл себя смирно день-другой, а затем снова взялся за старое.
Когда опустилась ночь и Шу Линь ушла умываться, Нин И и Юй Фэнъюэ остались в зоне отдыха фабрики вдвоём. Нин И прислонился к стене, чтобы передохнуть, а Юй Фэнъюэ начал потихоньку подсаживаться поближе. Он двигался очень тихо, полагая, что это останется незамеченным, но в ночной тишине его присутствие ощущалось слишком отчётливо.
Неподалёку догорала свеча, её пламя мерцало.
Нин И прикрыл глаза, желая узнать, что тот задумал.
Они были так близко, что чувствовали тепло тел друг друга, но между ними все ещё оставалось мизерное расстояние. Кое-кто схватил руку Нин И и начал осторожно засучивать его рукав.
Последний отблеск пламени свечи неподалёку погас.
Жилка на виске дважды дёрнулась; в полной темноте он перехватил руку и распахнул глаза.
— Что ты делаешь?
Юй Фэнъюэ молчал несколько секунд, затем отпустил Нин И.
— В карты поиграть хотел.
Нин И опешил, но тут же пришёл в себя. Он ни капли не сомневался: те несколько секунд молчания Юй Фэнъюэ потратил на то, чтобы придумать оправдание. Определённо.
После стольких дней общения он слишком хорошо изучил, как меняется дыхание Юй Фэнъюэ, когда тому хоть немного не по себе.
Нин И не стал его разоблачать и решил подыграть.
— Ну давай.
— Если я выиграю — дашь мне укусить, — добавил Юй Фэнъюэ.
Нин И: «…» — значит, что он и впрямь собирался его укусить.
Он вскинул бровь. Незажившая ещё рана на шее отозвалась тупой болью.
— А если я выиграю? — спросил он.
В темноте мочки ушей Юй Фэнъюэ залила лёгкая краска.
— Ты… укусишь меня.
Нин И не видел его лица, а голос парня был привычно бесстрастным, разве что стал немного тише.
— И зачем мне тебя кусать? — поинтересовался он.
Юй Фэнъюэ не ответил.
— Такое условие обмена мне не интересно, — Нин И отдёрнул руку. — Не буду играть.
Чего он не ожидал, так это того, что Юй Фэнъюэ, потерпев неудачу с уговорами, перейдёт к силе. Не сумев добиться своего уговорами, Юй Фэнъюэ оставил всякие хитрости и кинулся на него, норовя укусить. Нин И молниеносно зажал ему рот и прижал к поролоновому мату.
Юй Фэнъюэ отчаянно сопротивлялся, пустив в ход и руки, и ноги. Он так вцепился в Нин И, что тот никак не мог от него отвязаться. Днём ему приходилось разбираться с зомби снаружи, а по возвращении вечером — усмирять ещё одного, причём с этим справиться было куда сложнее.
Они боролись, катаясь по полу и по очереди брали верх. Кто-то из них задел стоявшие рядом табуретку и железный прут — раздался громкий грохот, который в тишине прозвучал очень отчётливо.
Нин И снова прижал Юй Фэнъюэ к полу, заломив ему запястья обеими руками, но тот даже в таком положении упорно изворачивался, пытаясь укусить Нин И за любое доступное место.
У Нин И голова шла кругом: он не понимал, какая муха укусила Юй Фэнъюэ. Он вёл себя как голодный бешеный пёс, а Нин И в его глазах был настоящей аппетитной мясной булочкой.
Юй Фэнъюэ не покушался на его жизнь — по крайней мере, на этот момент Нин И был в этом уверен.
Уклонившись несколько раз, Нин И слегка ослабил хватку. Как только руки Юй Фэнъюэ оказались на свободе, тот сразу же попытался наброситься, но Нин И вовремя снова перехватил его кисти.
Он посмотрел на рот Юй Фэнъюэ и подумал: «Нужно было тогда прихватить с собой ещё несколько кляпов».
После нескольких раундов борьбы оба тяжело дышали. Пряди волос Юй Фэнъюэ промокли от пота и прилипли к вискам; он, пожалуй, никогда не выкладывался так — даже когда убивал зомби.
Видя, как тот не сводит глаз с его запястья, Нин И чуть не рассмеялся от злости: «Упрямый».
Прижатый к полу, Юй Фэнъюэ бился, словно рыба на разделочной доске. Благодаря недюжинной силе поясницы он извивался так, что несколько раз задевал кончиком носа подбородок Нин И, чем окончательно его раздосадовал.
Почувствовав на своей шее его горячее дыхание, Нин И тихо хмыкнул.
И почему этот рот такой непослушный?
Он резко опустил голову и упёрся своим лбом в лоб Юй Фэнъюэ, пытаясь придавить его к полу, однако это не помогло зафиксировать голову парня — напротив, тот ухитрился ещё несколько раз его цапнуть.
Пока Нин И уворачивался, губы Юй Фэнъюэ мазнули по кончику его носа. Нин И отпрянул назад, а затем внезапно с силой боднул Юй Фэнъюэ в лоб.
В голове отозвалось гулким, пульсирующим звоном.
После нескольких попыток терпение Нин И окончательно лопнуло.
«Раз так нравится кусаться, значит, надо просто заткнуть тебе рот, и дело с концом...» — пронеслось в его голове.
Нин И перехватил и скрутил его запястья обеими руками, ногами надёжно заблокировал движения и затем низко склонил голову.
Расстояние между ними сократилось, и в тишине комнаты их тяжёлое, прерывистое дыхание приобрело откровенно двусмысленный оттенок. В тот миг, когда их губы соприкоснулись, Юй Фэнъюэ уподобился роботу, которому выдернули шнур из розетки: он замер, не шевелясь, с окаменевшей шеей.
Воздух вокруг внезапно застыл.
Мягкое прикосновение губ и тёплое дыхание были совершенно незнакомы.
Их дыхание смешалось, тела были плотно прижаты друг к другу с головы до пят — со стороны это выглядело точь-в-точь как сцена насильственного овладения.
Губы Юй Фэнъюэ были слегка приоткрыты, и когда Нин И прижался к нему, часть его верхней губы скользнула в просвет между губами парня. Юй Фэнъюэ, уставившись темными глазами в потолок, неосознанно приоткрыл рот и легонько прикусил Нин И.
Кончики его ушей залил румянец.
Голова Нин И все ещё немного кружилась после недавнего удара. Почувствовав, что Юй Фэнъюэ укусил его, он сильнее сжал пальцы на запястьях парня, так что его собственные костяшки побелели.
«Ха! Даже в таком положении продолжает кусаться, ну и упрямец же!»
Он укусил его в ответ.
Юй Фэнъюэ укусил его снова, на этот раз чуть сильнее — это принесло чувство онемения в сочетании с мягкостью. Казалось, он мстил или выражал протест против укуса Нин И. Нин И, не желая уступать, ответил тем же. Юй Фэнъюэ попытался вытолкнуть его кончиком языка, но Нин И позволил ему это сделать, чтобы в тот же миг улучить момент и прикусить его язык.
— Мхм... — Юй Фэнъюэ издал сдавленный стон, и его тёмные глаза, казалось, увлажнились сильнее обычного.
Нин И усмехнулся и, разомкнув челюсти, выпустил его влажный и мягкий язык. Но стоило ему попытаться поднять голову, как Юй Фэнъюэ тут же подался следом, чтобы снова его укусить — и стоило им так начать, как этому «обмену ударами» не стало конца.
***
В ванной Шу Линь, подсвечивая себе фонариком почти разряженного телефона, достала тоник из набора косметики, который раздобыла только вчера. Осмотрев его, она в хорошем расположении духа решила для начала наложить маску на лицо.
Когда она смутно услышала из глубины фабрики треск и грохот, её сердце мгновенно ёкнуло.
Что-то случилось?
Она осторожно вышла. К тому моменту, как она добралась до входа в цех, шум уже стих. Выключив фонарик на телефоне, она прижалась к стене и — с маской на лице — стала шаг за шагом пробираться внутрь.
В тусклом свете она различила несколько сдавленных стонов.
— Брат Нин? — негромко позвала она.
Её голос, словно камень, брошенный в тихую гладь воды, мгновенно заставил двоих на матрасе отпрянуть друг от друга.
Нин И скатился с Юй Фэнъюэ и сел, прикрыв рот рукой. Ощущения мягкости, боли и покалывания всё ещё сохранялись на его губах. Его зрачки сузились, а опущенная голова и черные пряди волос скрыли глаза. Внутри него, казалось, перевернулись американские горки.
Что это только что... было? Ладно ещё Юй Фэнъюэ не соображал, что творил, но он-то...
— Что случилось? — слабый свет от телефона Шу Линь упал в их сторону, высветив полный беспорядок.
Здесь зомби?
— Ничего, — голос Нин И слегка охрип, а одежда на нем была совершенно измятой.
Юй Фэнъюэ всё так же лежал рядом, неподвижный, словно кукла.
Маленький зомби совсем одурел от этих укусов, его мозг просто завис.
Глядя на то, как один сидит, а другой лежит, полностью игнорируя друг друга, Шу Линь невольно вздохнула: эта картина точь-в-точь походила на поведение поссорившейся парочки.
В ту ночь Нин И и Юй Фэнъюэ спали по разным углам, каждый сам по себе.
На следующее утро, когда Шу Линь хорошенько разглядела Нин И и Юй Фэнъюэ, она поняла, что снова ошиблась в догадках.
С первого же взгляда на их губы становилось ясно, что между ними произошло нечто весьма... кхм... бурное: уголки ртов были разбиты и припухшими, а их цвет был гораздо ярче обычного.
Шу Линь с невозмутимым видом достала из багажника что-нибудь лёгкое на завтрак.
***
Последние пару дней уголок рта у Нин И побаливал, непрестанно напоминая о событиях той ночи. Их общение с Юй Фэнъюэ вроде бы и не изменилось, но за этой привычной обыденностью скрывалось труднообъяснимое чувство неловкости.
Вечером, глядя в автомобильное зеркало, он наносил лекарство на ранку у рта.
Краем глаза он заметил Юй Фэнъюэ, который неподалёку умывался из таза. Последние два дня Нин И не помогал ему умываться — тот сам плескал воду в лицо пригоршнями, растирая её ладонями. Капли одна за другой стекали вниз, оставляя на воротнике большое мокрое пятно, но ему было всё равно.
В подобных бытовых мелочах он был крайне неприхотлив.
Нин И прижал кончик языка к щеке, плотно закрутил тюбик с мазью и отложил его в сторону.
Хотя они жили в разгар апокалипсиса, большинство ран на теле Нин И он получил именно от Юй Фэнъюэ.
Для него Юй Фэнъюэ был самой опасной личностью.
Сегодня они только вернулись с вылазки, все в пыли; каждый занимался своими делами, приводя себя в порядок.
У ворот фабрики стояли две машины: одна — та, на которой Нин И и остальные приехали изначально, а другая — заправленная и подготовленная специально для вылазок, её пригнали несколько дней назад.
Последние пару дней Нин И и Юй Фэнъюэ почти не общались, и даже Шу Линь заметила, что между ними что-то не так.
Вечером они втроём перекусили чем придётся. Рольставни на въезде в фабрику можно было опустить, так что по ночам караулить не требовалось.
— Вам не кажется, что с зомби в последнее время стало сложнее справляться? — Шу Линь сидела на деревянной табуретке, крутя в руках ручку; на разложенной перед ней карте был обведён кружок. — Сегодня в том магазине женской одежды на меня чуть не напали из засады.
Раньше зомби, которых они встречали, атаковали абсолютно бездумно и никогда не прятались. Но сегодня Шу Линь заметила одного — он прятался за вешалками и не издавал ни звука, пока они не подошли вплотную. И лишь в последний момент он выскочил, едва не сбив её с ног.
— Твоё чутье тебя не обманывает, — ответил Нин И. Он запнулся и покосился на Юй Фэнъюэ, который сидел по правую руку от него и жевал снеки.
Он не был уверен, имеет ли это к нему отношение, но поведение того мертвеца сегодня — выжидать, пока добыча сама угодит в ловушку, — казалось пугающе осмысленным.
— Нужно заранее подготовиться психологически, — сказал Нин И. — Раньше я уже сталкивался с подобными зомби. Они могут повторять привычки, оставшиеся от прошлой жизни, а их усиление во всех аспектах после мутации напрямую зависит от их прижизненных физических данных.
Шу Линь делала пометки в блокноте.
— Например… — задумчиво произнесла она, — если человек профессионально занимался спортом, то, превратившись в зомби, он будет куда крепче и выносливее обычных мертвецов.
Она посмотрела на Нин И, и тот кивнул в знак согласия.
Они ещё какое-то время обсуждали эту тему. Нин И и Шу Линь переговаривались, пока Юй Фэнъюэ уплетал чипсы — хруст стоял на весь зал, служа им фоновым шумом. Закончив разговор, Шу Линь убрала свой блокнот и рано легла спать.
Нин И потянулся всем телом и направился к своей постели, устроенной прямо на полу. Раньше это был обычный поролоновый мат, но теперь на нем лежали ватное одеяло и плед. Нин И откинул край пледа и забрался внутрь.
Юй Фэнъюэ ненадолго вышел, а когда вернулся, на его руках всё ещё блестели невысохшие капли воды. Постояв немного у постели Нин И, он присел на корточки и потянулся рукой, чтобы откинуть одеяло.
Нин И перехватил его руку, но тогда Юй Фэнъюэ протянул другую.
В последнее время в него словно бес вселился: то он вёл себя послушно, то начинал капризничать и буянить, а затем снова затихал — он будто попал в какой-то странный замкнутый круг.
— Хватит уже, угомонись, — устало проговорил Нин И приглушенным голосом.
Юй Фэнъюэ и не думал слушаться, продолжая донимать Нин И и не давая ему уснуть. Тогда Нин И резко перехватил его за запястье, затащил на постель и плотно укутал в одеяло, обхватив сзади и надёжно зафиксировав. Лишь после этого Юй Фэнъюэ наконец утих.
В густой ночной тьме Юй Фэнъюэ уставился в пустоту перед собой и захлопал глазами.
Спустя мгновение Нин И открыл глаза.
— Твои волосы… Ну и вонища же от них.
Глубокой ночью Юй Фэнъюэ был бесцеремонно вытащен наружу, чтобы помыть волосы.
Юй Фэнъюэ сидел на пеньке, низко опустив голову.
Луна сегодня была полной, и её багровый свет разливался вокруг, придавая коже людей едва уловимый, тревожно-двусмысленный алый оттенок.
Нин И смочил волосы Юй Фэнъюэ и нанёс шампунь, смывая скопившуюся в них пыль и запёкшуюся кровь. Вода потекла к уголкам глаз, и Юй Фэнъюэ, ощутив резь, прищурился. Он прикрыл веки, чувствуя, как подушечки пальцев Нин И массируют его голову.
Сам того не замечая, Юй Фэнъюэ уже полностью принял любые проявления близости со стороны Нин И, вплоть до того, что без тени сомнения доверял ему свою голову.
— Вода не холодная? — спросил Нин И.
— Нет.
— Сегодня нигде не поранился? — непринуждённо поинтересовался Нин И.
— Нет, они не могут причинить мне вред.
— А как насчёт кристаллов?
Юй Фэнъюэ пошарил в кармане и, низко опустив голову, протянул руку, показывая Нин И лежащие на ладони энергетические кристаллы.
— Береги, не потеряй.
— Угу, — коротко отозвался Юй Фэнъюэ, поджав губы.
Они неспешно перебрасывались словами; атмосфера между ними явно разрядилась, и Нин И заметил, что Юй Фэнъюэ перестал заикаться.
Смыв остатки пены с головы Юй Фэнъюэ, Нин И набросил ему на голову полотенце, немного потёр его волосы и сказал:
— Дальше вытирайся сам.
Зевая, он направился к входу на фабрику, но Юй Фэнъюэ вдруг перехватил его за запястье.
— Побудь со мной.
Их тени на земле были гораздо ближе друг к другу, чем они сами на самом деле.
Нин И обернулся и внезапно склонился почти вплотную к его лицу, заметив незажившую ранку в уголке губ. Он поднял руку и надавил на неё большим пальцем. Юй Фэнъюэ приоткрыл рот, пытаясь уклониться, но тщетно.
— Больно? — спросил Нин И.
Юй Фэнъюэ несколько секунд пристально смотрел на него, а затем медленно кивнул.
«Больно — и хорошо», — подумал Нин И. Он и вправду считал, что тот не знает боли: в бою Юй Фэнъюэ был словно из железа и не отступал ни на шаг.
— В следующий раз снова будешь кусаться? — поинтересовался Нин И.
Юй Фэнъюэ выдержал его взгляд несколько долгих секунд и лишь потом медленно кивнул.
Нин И: «…?»
— Ничему-то тебя жизнь не учит, — он снова надавил на ранку. — Почему ты хочешь меня укусить?
Взгляд Юй Фэнъюэ забегал. Нин И обхватил его лицо ладонями, фиксируя на месте. В его низком, магнетическом голосе, раздавшемся в ночной тишине, едва уловимо прозвучали нежные нотки.
— Отвечай. Смотри на меня. Если не скажешь, то я больше не подпущу тебя к себе ближе, чем на метр.
Последние два дня Нин И и впрямь уклонялся от него всякий раз, когда Юй Фэнъюэ пытался подойти, если только рядом не было кого-то третьего.
Юй Фэнъюэ наконец посмотрел ему прямо в глаза.
— Я хочу, чтобы ты... — он запнулся, — стал таким же, как я.
Нин И: «…» — ишь, чего удумал.
Нин И пришёл в себя и задумался, как бы получше объяснить ему, что тот может кусать его сколько угодно — всё будет без толку.
— И ещё, — добавил Юй Фэнъюэ, — я хочу этого.
Хочу укусить.
Лунный свет заливал их обоих. На голове у Юй Фэнъюэ всё ещё лежало полотенце, а с мокрых волос продолжала капать вода, стекая по его щекам.
— Вот как? — Нин И усмехнулся с неясным смыслом. — Зачем? Чтобы контролировать меня? Превратить в такое же безмозглое существо, как те ходячие мертвецы?
Юй Фэнъюэ приоткрыл рот.
— Тогда мне придётся тебя разочаровать, — сказал Нин И, пару раз надавив ладонью на полотенце у него на макушке. — И перестань постоянно меня злить.
Он говорил это уже второй раз. Первый был тогда, когда он взял Юй Фэнъюэ с собой на вылазку, и тот потерял над собой контроль.
— У меня ведь может возникнуть желание проучить тебя как следует... А если я тебя сломаю — будет нехорошо, — вкрадчиво припугнул его Нин И.
Юй Фэнъюэ сидел, опустив голову. Полотенце скрывало половину его лица.
Видя, что Юй Фэнъюэ, по-видимому, не осознает иного значения прикосновения губ к губам, Нин И не стал развивать тему. Он развернулся и ушёл обратно на фабрику.
Юй Фэнъюэ остался один. Спустя долгое время он поднял руку и коснулся своих волос, мягко надавив на то место, которого только что касался Нин И.
***
Всю ночь Нин И преследовал едва уловимый аромат шампуня на кончиках пальцев, а в мыслях то и дело всплывала мягкая макушка Юй Фэнъюэ.
«Похоже, в следующий раз не стоит мыть ему голову перед сном...» — подумал он.
На следующий день Нин И проснулся ещё до рассвета.
Его разбудил шум дождя, барабанившего по крыше. Снаружи лило как из ведра. Нин И сел на своей лежанке, огляделся по сторонам и, не обнаружив нигде Юй Фэнъюэ, поднялся и вышел на улицу.
Юй Фэнъюэ сидел у входа на фабрику, укрывшись под свесом крыши. Над дверью нависал железный навес, и капли дождя с грохотом разбивались о металл, раз за разом усиливая шум.
Небо затянули мрачные тучи. Тяжёлые капли дождя сбили с деревьев несколько зелёных листьев. Внутрь залетела лёгкая водяная морось. Нин И замер в дверях: на шее Юй Фэнъюэ всё ещё висело полотенце — казалось, он за всю ночь не сдвинулся с места.
Он направился к нему.
Юй Фэнъюэ прислонился к стене фабрики, прикрыв глаза. Иссиня-черные ресницы придавали его лицу какой-то болезненно-хрупкий вид; щеки горели нездоровым румянцем, а губы казались неестественно яркими.
Нин И присел перед ним на корточки и приложил ладонь к его щеке.
Просто голову помыл, а в итоге — жар. Это выглядело довольно необычно.
В оригинальном сюжете главный герой пять дней мучился от не спадающего жара, после чего к нему вернулась память. Но сейчас время ещё не пришло — до этого момента должно было оставаться три месяца.
Неужели это обычная лихорадка?
— Дождь пошёл, — раздался изнутри голос Шу Линь, и в следующее мгновение она сама показалась в дверях. Зевая, она глянула на сидящего Юй Фэнъюэ, подошла ближе и, оценив ситуацию, спросила: — Что случилось?
— Кажется, у него жар, — ответил Нин И. — Сегодня дождь, на улице неуютно, лучше зайти внутрь.
Он подхватил Юй Фэнъюэ на руки. Шу Линь придержала перед ним дверь, и Нин И поблагодарил её.
Юй Фэнъюэ прометался в лихорадке весь день напролёт.
Нин И обтирал ему лицо и тело, поил лекарствами. Поначалу тот не разжимал губ, и Нин И пришлось изрядно повозиться. Тело Юй Фэнъюэ было буквально раскалённым, и лишь к полудню температура начала медленно спадать.
— Что с ним такое? — спросила Шу Линь. — Внезапно такой сильный жар, и не сбивается.
— Вчера всю ночь на улице под ветром просидел, — ответил Нин И.
— А? — Шу Линь бросила на Нин И красноречивый взгляд.
— Ты... — Нин И почувствовал, что её взгляд стал каким-то странным, — чего это ты на меня так смотришь?
— Вообще-то, мне не стоило бы лезть не в своё дело, но в нынешней ситуации... вы уже несколько дней сами не свои, — произнесла Шу Линь. — Вы что, поссорились?
— Можно и так сказать, — ответил Нин И спустя несколько секунд.
— В отношениях конфликты неизбежны, — заметила Шу Линь. — Но то, что он всю ночь просидел снаружи из чистого упрямства — это довольно опасно. Брат Нин, не слишком ли ты ему доверяешь?
— Из упрямства... значит? — он мысленно прокрутил в голове вчерашнюю сцену.
Шу Линь: «…» — да суть не в упрямстве, а в последней фразе!
Пока они разговаривали, Юй Фэнъюэ что-то невнятно пробормотал во сне, прервав их. Нин И поднялся, подошёл к нему и, наклонившись, коснулся его лица — кожа уже не была такой горячей. Но стоило ему собраться выпрямиться, как Юй Фэнъюэ внезапно распахнул глаза.
Зрачки только что проснувшегося были ещё расширены и не могли сфокусироваться. Он резко вцепился в воротник Нин И, вынуждая того пригнуться. Нин И упёрся локтями в постель по обе стороны от его лица.
С близкого расстояния он внимательно ловил малейшее изменение в выражении лица Юй Фэнъюэ. Под рукавами мышцы его рук были напряжены — он ждал, не проявит ли тот хоть малейшего намерения атаковать. Только так он мог судить о текущем состоянии Юй Фэнъюэ и о том, не вернулась ли к нему память о прошлом.
Когда человек только просыпается, его реакция — самая искренняя, ведь мозг ещё не успел прийти в себя.
Жар у него держался всего полдня, и это было похоже на обычную простуду, но Нин И не смел недооценивать ситуацию.
Боевая мощь нынешнего Юй Фэнъюэ уже совсем не та, что прежде; если дело дойдёт до драки, чтобы скрутить его, придётся изрядно попотеть.
Взгляд темных глаз Юй Фэнъюэ был затуманен. Перед ним маячило лицо Нин И, но поскольку тот находился спиной к источнику света, половина его лица тонула в тени. Нин И отчётливо видел каждое изменение в лице Юй Фэнъюэ, а тот его — куда менее ясно.
В глубине его темных глаз постепенно прояснилось сознание. Он уставился на Нин И в упор; его взгляд стал пронзительным и живым. В нем не было враждебности, но он всё же чем-то отличался от того, что был раньше.
Словно разошлась густая пелена тумана, и осознание некоторых вещей стало кристально ясным.
— Голоден, — сказал он.
Нин И: «…» — похоже, это всё тот же он.
Он хотел было подняться, но Юй Фэнъюэ всё ещё крепко держал его за воротник.
— Отпусти, — Нин И перехватил его руку.
— Голоден, — пристально смотрел на него Юй Фэнъюэ.
— Я принесу тебе еды, — сказал Нин И.
Юй Фэнъюэ внезапно перевернулся, подминая Нин И под себя, и, прежде чем тот успел среагировать, резко наклонился и укусил его за губу.
Нин И: «…»
Стоявшая рядом Шу Линь поспешно отвернулась, закрыв лицо руками. В её голове бегущей строкой неслось: «Блядь, Блядь, Блядь!»
Ну и дела... На дворе апокалипсис, а её, черт возьми, досыта кормят собачьим кормом [1]. Просто никакой справедливости.
[1] 狗粮 (gǒu liáng) — публичная демонстрацию любви (PDA), на которую вынуждены смотреть одинокие люди («одинокие собаки»).
http://bllate.org/book/15223/1608394
