Когда в начале третьего часа ночи ночная вылазка Юй Фэнъюэ провалилась, Нин И, обнимая его за голову, произнёс: «Будь паинькой, а то останешься завтра без завтрака».
Смысл этой фразы заключался в том, что завтрак у Юй Фэнъюэ всё-таки будет.
Когда тот выплюнул слово «лжец», Нин И на мгновение опешил. Первым делом он подумал, что точно не учил Юй Фэнъюэ таким словам, и лишь спустя пару секунд до него дошёл истинный смысл этого упрёка.
Он усмехнулся, развернулся и пошёл обратно.
— И в чем же я тебя обманул? Ну-ка, излагай.
Юй Фэнъюэ уставился на него своими глубокими темными глазами.
— Ты даже сказать толком не можешь, с чего тогда взял, что я тебя обманул? — произнёс Нин И. — Я ведь предупреждал: укусишь ещё раз — останешься без еды.
Юй Фэнъюэ: «…» — пристально смотрит…
Он на собственной шкуре прочувствовал всю горечь немоты.
После этого, как бы Нин И ни пытался заговорить с Юй Фэнъюэ, тот больше не произнёс ни слова. Словно капризный ребёнок, он лишь издавал низкое утробное рычание, предупреждая Нин И, чтобы тот не смел приближаться.
— Давай договоримся? — Нин И остановился в метре от него. — Я даю тебе еду, а ты больше меня не кусаешь.
Вещей, которыми можно было бы связать Юй Фэнъюэ, почти не осталось, да и Нин И не мог держать его в путах вечно — кляп рано или поздно будет уничтожен. А «прокачать симпатию», учитывая лютую ненависть Юй Фэнъюэ к нему, вряд ли представлялось возможным.
— Видишь, здесь остались только мы, — сказал Нин И. — Как там говорится... м-м, «к чему спешить, сживая со свету друг друга?», верно я излагаю?
Он вскрыл пачку печенья, достал одну штуку и протянул её Юй Фэнъюэ.
— Ну так что, если согласен — ешь это печенье, а если нет — сиди голодным.
Юй Фэнъюэ в один присест проглотил печенье.
— Буду считать, что ты согласился, — подытожил Нин И.
Он поднёс стакан воды к губам Юй Фэнъюэ, чтобы тот попил.
— Не будет меня — не будет и воды, — проговорил Нин И, склонившись к его уху. — Сходишь в туалет — руки не помоешь, ни лицо сполоснуть, ни рот прополоскать. Сам скажи, каково тебе будет в такой грязи?
***
Но на деле всё это оказалось бесполезным: как только Юй Фэнъюэ снова вырвался из пут, Нин И, уже приловчившись, прижал его к полу, связал ему руки обрывками простыни и швырнул на диван.
Его узлы становились всё искуснее и в то же время всё небрежнее — всё равно Юй Фэнъюэ в итоге умудрялся освободиться.
Подобная сцена повторялась в этот день десятки раз. Энергия Юй Фэнъюэ била ключом: он проигрывал и снова бросался в бой, и чем больше неудач терпел, тем яростнее становился.
Весь этот день Нин И только и делал, что мерился силами и хитростью с Юй Фэнъюэ, так и не выбравшись наружу. Рана от укусов на его запястье постоянно подвергалась трению и несколько раз снова начинала кровоточить.
В то же время он заметил, что движения Юй Фэнъюэ стали куда более ловкими и скоординированными.
Рано утром следующего дня он спрятал рюкзак с припасами и ушёл. Вернулся он в первой половине дня, весь перепачканный в крови, и тут же угодил в засаду. Однако Юй Фэнъюэ, увидев его в таком непотребном виде, на мгновение замялся, прежде чем впиться зубами.
Нин И усмехнулся. Надо же, какой чистоплотный.
В итоге Юй Фэнъюэ снова оказался связанным и отброшенным в сторону. На этот раз Нин И принёс с собой настоящие верёвки, которые раздобыл, обшарив соседние квартиры.
На третьем этаже ему удалось раздобыть немного провизии, которую он теперь выложил на стол: две бутылки минералки, начатую упаковку сосисок, в которой осталось всего пять штук, и три булочки с мясной ватой. Больше там ничего не было.
Каждый раз, когда Нин И вынимал кляп изо рта Юй Фэнъюэ, на губах того проступала кровь. Из-за этих ран он выглядел так, будто его подвергли бесчеловечным пыткам, поэтому Нин И больше не стал затыкать ему рот.
Оказавшись в одиночестве в таком гибельном месте, где опасность подстерегает на каждом шагу, легко впасть в отчаяние. Но у Нин И было «большое сердце» — для него не существовало преград, которые нельзя было бы преодолеть.
Он отправился в ванную, отмылся и переоделся, готовясь к завтрашним делам. Однако, наткнувшись в шкафу на чересчур откровенный нежно-голубой наряд для косплея какой-то героини видеоигры, он на мгновение замер.
Он надел этот костюм на куклу-манекен, взвалил её на плечо и притащил в гостиную. Усадив её прямо перед Юй Фэнъюэ, он заметил, как тот повёл своими темными глазами, уставившись на него.
— Красиво? — Нин И указал на куклу.
Юй Фэнъюэ ничего не ответил, но Нин И это не смутило, и он продолжил как ни в чем не бывало.
— Ещё раз меня укусишь — и я заставлю тебя это надеть.
Юй Фэнъюэ бросил взгляд на куклу и промолчал.
Озвучив свою угрозу, Нин И не стал уносить куклу, а оставил её прямо перед глазами Юй Фэнъюэ, чтобы позлить его.
В тот день Юй Фэнъюэ вёл себя на удивление смирно. То ли верёвки оказались слишком крепкими, то ли угроза действительно подействовала, но он весь день пролежал на диване, неподвижно, на боку, напоминая цзунцзы. Подал он голос только тогда, когда ему приспичило в туалет.
Верёвка, которую Нин И принёс в этот раз, была толстой и прочной. Развязывать, а потом завязывать её снова было слишком хлопотно, поэтому Нин И просто дотащил его до туалета на плече. По пути у Юй Фэнъюэ была возможность укусить Нин И, но он не стал пускать зубы в ход.
Нин И уже примерно понял его характер: когда дело касалось чего-то жизненно важного — например, туалета или голода, — тот не нападал. Весьма благоразумно.
Пока тот справлял нужду, Нин И, не брезгуя, помогал ему. Когда всё было кончено, Нин И вымыл руки и оттащил его обратно. После их вчерашней стычки Юй Фэнъюэ сегодня стал куда сдержаннее: если не считать той засады у двери, больше он не выкидывал никаких фокусов.
В одной горе не ужиться двум тиграм — всё решает то, кто окажется сильнее. И на данный момент победа была за Нин И.
Сколько ни сотрясай воздух словами — толку ноль, пара-тройка хороших потасовок куда эффективнее.
В таком режиме прошло ещё четыре дня. Днём Нин И уходил на вылазки: обшаривал нижние этажи, перебил немало зомби и приносил кое-какую еду по мелочи. У него уже поднакопились энергетические кристаллы, но он не стал поглощать их сразу, решив пока поберечь.
В первые пару дней Юй Фэнъюэ научился перерезать верёвки ножом или осколками стекла и теперь вовсю развлекался игрой в засады и внезапные нападения. Стоило Нин И вернуться днём или вечером, как он тут же попадал в ловушку; стоило ему повернуться спиной, занимаясь делами, как Юй Фэнъюэ атаковал исподтишка. Плечи и руки Нин И покрылись свежими мелкими ранами, да и ночные налёты повторялись неоднократно.
Навыки Нин И в завязывании узлов достигли совершенства. После каждого провального нападения Юй Фэнъюэ получал от Нин И маленькое наказание: например, когда тот хотел в туалет, Нин И нарочно прикидывался дурачком и вёл его только тогда, когда терпеть было уже невмоготу. Или же он специально лишал его еды и демонстративно уплетал всё сам прямо перед его носом, заставляя лишь облизываться.
В последние два дня тот стал заметно смирнее. Вернувшись сегодня, Нин И притащил с собой колоду карт, несколько зажигалок и свечи.
Юй Фэнъюэ сидел на диване со связанными лодыжками и запястьями, неподвижный, словно статуя.
— Время поесть, — Нин И размял затёкшую руку, швырнул черный рюкзак на стол и выудил оттуда сегодняшний паек.
Называлось это «поесть», хотя на деле никакой нормальной еды не было — он достал всего лишь стакан лапши быстрого приготовления.
Глаза Юй Фэнъюэ дрогнули, и он уставился на черный рюкзак.
Вся еда, что у них была, каждый раз появлялась именно оттуда.
Вчерашний улов был неплох: Нин И нашёл этажом ниже газовый баллон, в котором ещё оставался газ. Сегодня он вскипятил целый чайник воды, вскрыл чашку с лапшой, добавил туда ещё один пакет лапши в мягкой упаковке и заварил всё вместе, не забыв положить сосиску.
В запасе оставался всего один пакет лапши. В еде Нин И руководствовался лишь своими прихотями: хоть он и старался экономить, но не слишком усердствовал в расчётах, что съесть в первую очередь, предпочитая сразу браться за то, что ему по вкусу.
Он был справедлив: половина сосиски досталась Юй Фэнъюэ, половина — ему самому.
Лапша вскоре заварилась. Нин И отложил одну порцию в миску, и все те несколько минут, пока он ел свою часть, Юй Фэнъюэ не сводил глаз с той чашки.
Последние пару дней тот вёл себя прилично, так что Нин И не стал над ним измываться: доел сам и тут же скормил лапшу ему.
Закончив с делами, он дождался наступления темноты и ушёл в спальню.
Перед сном он поглотил собранные за эти дни энергетические кристаллы. Тут же нахлынуло чувство голода, но он проигнорировал его — после каждой такой процедуры тело так или иначе требовало подзарядки.
Он держал в руке стеклянный стакан; кончик его пальца касался края, и капли воды стекали вниз. За последние два дня он почувствовал, что по мере адаптации и укрепления физических сил, усталость после использования способностей стала ощущаться иначе, а сами навыки стали работать гораздо плавнее.
Стакан быстро наполнился водой.
Он небрежно поставил стакан на прикроватную тумбочку, потянулся всем телом и улёгся спать.
Ночь выдалась тихой. В квартире двое: один вытянулся на диване в гостиной, другой спал в спальне. Между ними царило хрупкое перемирие.
Под окнами изредка мелькали одинокие зомби. Они бесцельно бродили туда-сюда в своих лохмотьях, с застывшими лицами и глазами черными как тушь. Слой пыли на них был таким густым, что в этих существах уже невозможно было узнать тех людей, какими они были когда-то.
Глубокая ночь.
«Бам!...» — глухой удар заставил зомби внизу вскинуть головы, но, не зафиксировав больше никакого шума, они снова принялись бесцельно бродить кругами.
В спальне от недавней встряски по воде в стакане на тумбочке пошла рябь, и несколько капель выплеснулось на столешницу. Нин И уже сидел на кровати; всё его тело было натянуто как струна, он замер в полной боевой готовности, ожидая внезапного нападения.
Прошло томительных десять-двадцать секунд, но больше не донеслось ни звука.
За эти дни он привык спать вполуха, не погружаясь в глубокий сон, чтобы вовремя среагировать на выходки того парня снаружи. Но сегодня всё, казалось, было иначе.
Нин И бесшумно поднялся с постели и прильнул к двери. Снаружи доносились какие-то невнятные, едва различимые звуки. Он схватился за ручку и резко распахнул дверь — в коридоре было пусто, ни души.
Звуки в гостиной стали отчётливее: это было то самое рычание, которым Юй Фэнъюэ обычно угрожал ему.
Нин И вышел наружу, и картина целиком предстала перед его взором.
В тусклом свете гостиной Юй Фэнъюэ сидел на диване, уставившись в сторону балкона. Шторы на раздвижной стеклянной двери, ведущей на балкон, не были задёрнуты, и сейчас там, снаружи, так и маячил какой-то силуэт.
Нин И мгновенно схватил свой нож для фруктов и шаг за шагом направился к балкону. Заметив его приближение, Юй Фэнъюэ затих.
Силуэт на балконе внезапно метнулся к двери и принялся неистово барабанить по прозрачному стеклу — «бам-бам-бам!», — словно вот-вот ворвётся внутрь.
Нин И разглядел его облик: одежда в лохмотьях и грязи, одна рука безвольно висит плетью, а нога вывернута внутрь — похоже, кость была сломана. Существо оскалилось, раскрыв пасть в сторону Нин И.
Притихший было Юй Фэнъюэ издал угрожающий рык, куда более низкий и тяжёлый, чем прежде. Зомби на балконе, обуянный внезапным страхом, попятился назад и сиганул вниз.
«Бам…» — снова тот же гулкий звук.
На балконе воцарилась тишина. Нин И, всё ещё сжимая в руке нож, перевёл взгляд на Юй Фэнъюэ, и спустя мгновение его глаза ярко блеснули.
В оригинальном сюжете Юй Фэнъюэ на поздних этапах мог контролировать зомби.
Он-то полагал, что Юй Фэнъюэ сначала должен немного прийти в себя и повысить свой уровень, прежде чем подчинять мертвецов, но, судя по всему, рядовые зомби уже начали его побаиваться.
Первым делом Нин И подошёл к балкону, чтобы осмотреться.
В этом доме было всего четыре этажа, и они находились на самом верхнем. Выше была только крыша — место, где жильцы раньше сушили одеяла. Если свалиться оттуда, как раз и приземлишься на их балкон.
Похоже, это была просто случайность.
Убедившись в этом, Нин И отступил назад в комнату.
На самый верх он не поднимался. Несколько дней назад, когда они бежали вверх по лестнице и достигли этого этажа, проход на крышу оказался заблокирован железной дверью. Зомби на четвёртом этаже было немного, и в условиях тесноты они юркнули в первую попавшуюся квартиру.
Это была как раз та самая квартира: дверь в неё была распахнута, а внутри не оказалось ни одного мертвеца — вероятно, они давно выбрели наружу.
После этого Нин И по собственной воле отступил и занял спальню. По правде говоря, пока они спасались бегством, Нин И терзали сомнения: окажись они на грани жизни и смерти, Юй Фэнъюэ наверняка подставил бы его, чтобы вернуть должок за то, как «прежний» Нин И когда-то толкнул его на растерзание.
И подозрения эти не были беспочвенными: не раз и не два Юй Фэнъюэ смотрел на него так, словно тот был уже покойником.
Когда они тогда вбежали в гостиную, не отступи Нин И, трудно сказать, чем бы всё кончилось. В любом случае, столкновение было бы неизбежным.
Грохот от падения зомби заставил мертвецов внизу стянуться в одну кучу, но вскоре они снова разбрелись. В это время в окне соседней квартиры приоткрылась щель в занавесках: за стеклом промелькнул человеческий силуэт, который мгновение спустя бесшумно задёрнул шторы.
Тем временем Нин И вошёл в гостиную и запер балконную дверь, теряясь в догадках относительно истинного отношения Юй Фэнъюэ к нему.
То, что он только что запугал зомби до такой степени, что тот сиганул с балкона — было ли это попыткой защитить Нин И или же просто нежеланием терпеть чужака на своей территории?
Он заново прокрутил в голове всё, что произошло за последние несколько минут.
В самом начале Юй Фэнъюэ уже угрожал зомби, и тот послушно бродил по балкону, не пытаясь войти внутрь. Даже когда Нин И оказался в поле его зрения, мертвец не предпринял никаких действий.
Затем Юй Фэнъюэ увидел его и перестал рычать. Зомби снаружи, словно получивший молчаливое одобрение подручный, принялся нагло барабанить в раздвижную дверь. И только тогда у Юй Фэнъюэ проявились признаки настоящего гнева. Это напоминало поведение вожака, на чью добычу кто-то посмел позариться.
В конце концов Нин И пришёл к выводу: Юй Фэнъюэ хочет прикончить его лично и не желает, чтобы кто-то другой приложил к этому руку.
Он решил провести один эксперимент, чтобы проверить свою теорию.
Он поднял голову и посмотрел в сторону Юй Фэнъюэ, обнаружив, что тот не сводит с него глаз — всё тот же пристальный, сверлящий взгляд, как и всегда.
Нин И, всё ещё сжимая в руке нож для фруктов, в довольно приподнятом настроении бросил ему:
— Спокойной ночи, ложись пораньше.
Эксперимент придётся отложить до рассвета. Ночью уровень опасности возрастает в разы, что создаёт серьёзную угрозу для его жизни — особенно если учесть, что опыт связан с таким непредсказуемым фактором, как Юй Фэнъюэ.
***
Около пяти-шести часов утра небо снаружи начало постепенно светлеть. Оно было затянуто тяжёлыми тучами, словно в любой момент могла разразиться буря. Это серое, хмурое небо лишь добавляло гнетущей атмосферы затухающему миру.
Нин И поднялся. Умывшись, он вышел из комнаты, неся в руках большое ведро воды.
В месте, где отключены и вода, и электричество, принять душ — задача не из лёгких. Раньше Нин И заботился только о себе, а Юй Фэнъюэ обычно лишь протирал лицо и давал прополоскать рот. Тот всё ещё был в той самой одежде: пятна крови давно засохли и превратились в корку, а из-за их постоянных потасовок он весь покрылся слоем пыли.
Юй Фэнъюэ сидел на диване в гостиной, бесцельно глядя в окно. Стоило Нин И открыть дверь и выйти, как у того словно сработал радар: глаза мгновенно зафиксировали цель, и он уставился на него своим обычным безжизненным взглядом.
Нин И поставил ведро с чистой водой посреди комнаты, выпрямился, размял поясницу и засучил рукава толстовки. Подойдя к Юй Фэнъюэ, он вытащил добытую вчера колоду карт.
Колода была совсем новой: когда он извлёк её из коробки, глянцевая поверхность карт даже слегка заблестела. Изначально Нин И планировал оставить их на потом, чтобы хоть как-то развлечь себя в будущем, но не ожидал, что они пригодятся так скоро.
— Давай сыграем в игру, — произнёс он.
Взгляд Юй Фэнъюэ опустился, он мазнул глазами по картам в руках Нин И, а затем снова уставился ему в лицо.
На его лице не дрогнул ни один мускул, но он вовсе не выглядел заторможенным. Нин И понял, что тот всё уяснил.
— В прошлый раз мы тянули жребий, теперь поиграем в кое-что другое.
Он привёл в порядок журнальный столик, смахнул лишнее и веером разложил карты перед противником, давая их рассмотреть, после чего выудил джокеров — красного и черного.
— Здесь пятьдесят четыре карты, и этих двух — всего по одной штуке, — он перевернул карты рубашкой вверх. — Тот, кто вытянет черного джокера, весь сегодняшний день обязан подчиняться другому. Если красного вытянешь ты — я даже позволю себя укусить. В общем, как только кто-то из нас вытянет одну из этих двух карт, игра считается оконченной.
Пятьдесят четыре карты были перемешаны и выложены на стол рубашкой вверх.
— Если ты согласен, тяни, — произнёс Нин И.
Юй Фэнъюэ пристально смотрел на него, и тот отвечал ему тем же. В этих темных, бездонных зрачках не было ни капли эмоций, в то время как янтарные глаза Нин И казались куда более живыми и тёплыми. После долгого безмолвного противостояния взглядов Юй Фэнъюэ протянул руку и перевернул ближайшую к нему карту.
Четвёрка треф.
Нин И протянул руку и перевернул карту: Шестёрка червей.
Он больше не проронил ни слова, в тишине продолжая раунд. Он прекрасно знал, где находится красный джокер — когда раскладывал карты, он воспользовался небольшой хитростью.
Исход игры был предрешён им заранее. В конце концов, Нин И пришёл сюда не для того, чтобы по-настоящему развлекаться с Юй Фэнъюэ; ему было нужно лишь одно — чтобы тот «соблюдал правила».
На шестом раунде Юй Фэнъюэ, опередив Нин И, перевернул ту самую проигрышную карту — черного джокера.
— Ха! — Нин И не сдержал смех. — Похоже, удача сегодня на моей стороне.
Тут уж винить его было не в чем.
Юй Фэнъюэ сжал в пальцах несчастного джокера, плотно сомкнув губы. Нин И осторожно вытянул карту из его руки и, повернув её картинкой к лицу Юй Фэнъюэ, запечатлел на ней лёгкий поцелуй.
— Моя счастливая карта, — прошептал он.
Он убрал карты, сложил колоду обратно в коробку и закинул её в рюкзак.
— Ты ведь будешь соблюдать правила, верно?
Он стоял прямо перед Юй Фэнъюэ, и тому приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него снизу вверх.
— Сейчас я помогу тебе помыться. Тебе нужно просто смирно стоять и не дёргаться. Если сможешь это сделать — ответь мне, — мягким голосом произнёс Нин И, выдвигая условие, чтобы прощупать почву.
Они буравили друг друга взглядами долгие две минуты, прежде чем Юй Фэнъюэ разомкнул губы и ответил:
— Хорошо.
Голос его всё ещё был хриплым, но слова звучали чётче и решительнее, без той тягучей интонации, что была раньше.
— Вот и славно, — произнёс Нин И. — Я развяжу тебя, но ты не должен ни кусаться, ни нападать на меня.
Прошла ещё минута, прежде чем Юй Фэнъюэ с некоторой заторможенностью едва заметно кивнул.
Нин И наклонился и развязал путы на его руках и ногах.
— Бери воду и иди в ванную.
Получив достаточно горьких уроков, Юй Фэнъюэ не стал, как прежде, бросаться на Нин И сразу после освобождения. Следуя правилам игры и подчиняясь приказу, он подхватил ведро с водой и направился в ванную.
Нин И последовал за ним.
За последние два дня способность Юй Фэнъюэ понимать сказанное явно стала выше, чем раньше.
Стоило им войти в ванную, как Нин И велел ему раздеться. Юй Фэнъюэ опустил голову, нащупал замок на груди и с треском просто разорвал куртку по швам. С брюками он расправился так же грубо и по-варварски.
Воды было совсем немного, и Нин И пока не мог создать новую с помощью своих сил. Чрезмерное использование способностей неизбежно привело бы его к истощению. А выказать слабость перед Юй Фэнъюэ — всё равно что дочиста вымыть шею и самому подставиться под его клыки.
Так что, если он хотел отмыть Юй Фэнъюэ — воду приходилось экономить.
Нин И засучил рукава. След от укуса на запястье ещё не зажил, поэтому он обмотал его пищевой плёнкой, прежде чем принялся тереть Юй Фэнъюэ мочалкой. Тот стоял столбом, не шевелясь, и бесстрастно позволял рукам Нин И гулять по своему телу. Его опущенный взгляд неотрывно следовал за каждым движением юноши.
Он был настороже — и Нин И чувствовал то же самое.
Нин И не был уверен, как долго Юй Фэнъюэ будет соблюдать «правила игры», но считал, что купание по важности стоит в одном ряду с походом в туалет и прочими естественными нуждами.
Тот был действительно очень грязным, к тому же всё его тело покрывали многочисленные шрамы. Нин И, перевоплотившись в заправского банщика, приложил немало усилий, чтобы наконец отмыть его дочиста, а заодно и вымыть ему голову.
Разница между отмытым Юй Фэнъюэ и тем, каким он был до этого, была поразительной: словно потрёпанная тряпичная кукла, только что вытащенная из мусорного бака, вдруг обрела свой первозданный заводской вид. Он преобразился, стал выглядеть куда бодрее, от него веяло чистотой и свежестью.
Теперь, когда с него сошёл слой пыли и дорожной грязи, его точёные черты лица проступили со всей резкостью и силой. Темные глаза походили на холодный обсидиан, а под высокой переносицей были плотно сжаты тонкие губы. До апокалипсиса такой облик мог вскружить голову кому угодно.
И это было правдой: в тексте романа у главного героя до конца света было бесчисленное множество поклонников — как мужчин, так и женщин. Прекрасный характер, великолепная внешность, блестящее происхождение, доброта и искренность — он сочетал в себе все возможные достоинства.
Когда Нин И впервые читал описание этого «идеального персонажа» на бумаге, он казался ему чересчур фальшивым и нереалистичным. И даже сейчас он никак не мог сопоставить тот книжный образ с мужчиной, стоящим перед ним.
Юй Фэнъюэ был подобен острому мечу в ножнах: вся его смертоносная мощь была скрыта внутри.
Взгляд, которым он смотрел на Нин И, оставался прежним.
Нин И подыскал комплект одежды, помог ему переодеться и снова связал ему руки. Юй Фэнъюэ не сопротивлялся.
Затем Нин И взял другой конец верёвки и уже собирался вести Юй Фэнъюэ вниз, но вдруг замедлился. Он вернулся к шкафу в спальне и достал оттуда черный плащ с капюшоном.
Он завязал плащ на шее Юй Фэнъюэ и плотно натянул капюшон, так чтобы тот закрывал глаза — на случай, если они столкнутся с выжившими, чтобы не навлечь на себя лишних проблем.
— Я выведу тебя наружу, чтобы поискать еду. Наши запасы почти на исходе, ты ведь не хочешь голодать? М-м? — мягко спросил Нин И.
— …Голоден, — губы Юй Фэнъюэ шевельнулись.
Он был очень чувствителен к этому слову.
— Найдём побольше еды, и ты не будешь голодать, — сказал Нин И. — Если ты меня потеряешь, то никто не даст тебе воды, никто не заварит лапшу и не покормит хлебом. Будешь совсем жалким...
Перед выходом Нин И целых десять минут читал Юй Фэнъюэ нравоучения. Убедившись, что тот не собирается внезапно сорваться, он взялся за конец верёвки, обмотал её вокруг ладони и другой рукой распахнул дверь.
Он повёл Юй Фэнъюэ вниз по лестнице.
Капюшон плаща закрывал большую часть обзора Юй Фэнъюэ, но ему было несложно смотреть вниз на ступеньки. Он послушно следовал за Нин И.
Зомби внутри здания были в основном зачищены Нин И в предыдущие дни: на пролётах со второго по третий этаж не осталось никого живого — только трупы. Однако на первом этаже появились «новички». Стоило паре спуститься к лестничному пролёту первого этажа, как мимо, подобно неприкаянной душе, проковылял мертвец.
Зомби с копной спутанных волос замер, проходя мимо лестницы, и повернул голову. Рана на пол-лица была такой глубокой, что обнажала кость; с неё всё ещё сочились кровь и плоть, а вокруг распространялся густой запах гнили.
Однако он не стал приближаться. Поколебавшись на месте, он так и не решился сделать шаг вперёд. Нин И подождал пару минут, и мертвец просто побрёл дальше своей дорогой.
Даже без единого звука со стороны Юй Фэнъюэ, зомби всё равно ощущал перед ним страх и благоговейный трепет. Юй Фэнъюэ обладал определённой аурой подавления по отношению к себе подобным.
Нин И перехватил верёвку, которой были связаны руки Юй Фэнъюэ, случайно коснувшись тыльной стороны его ладони. Он оглянулся: Юй Фэнъюэ послушно стоял в своём плаще и не делал никаких лишних движений.
Зомби под окнами жилого комплекса было не так много. Нин И заранее провёл разведку, а Система предоставил ему карту с навигацией. Выйдя из здания и пройдя около двухсот метров налево, нужно было миновать переулок, а затем, сделав ещё два поворота, можно было выйти к аптеке.
Сейчас самой важной целью для него была аптека: рана на запястье начала воспаляться, вокруг неё расползлось багровое пятно отёка.
Зомби внизу было мало, но Нин И двигался осторожно, прижимая к себе нож для фруктов и другой рукой направляя Юй Фэнъюэ. Широкий капюшон скрывал верхнюю часть лица спутника, оставляя на виду лишь точёный подбородок и тонкие губы, сжатые в прямую линию. Рана на его сухих и бледных губах всё ещё не затянулась.
Нин И не случайно устроил ему банный день перед выходом. Во-первых, он хотел проверить, готов ли тот соблюдать правила. Во-вторых, помня о чистоплотности Юй Фэнъюэ в прошлом, он надеялся, что это станет дополнительным стимулом для него не подпускать к себе грязных мертвецов.
Пока Юй Фэнъюэ мог отгонять других зомби, Нин И был в большей безопасности.
Путь к аптеке прошёл гладко. По дороге им встретилось несколько мертвецов; они смотрели на Нин И как на некое «чужеродное тело» и колебались, но в итоге из-за стоящего рядом Юй Фэнъюэ так и не решились напасть.
Нин И подумал: «А что, неплохо получается. Не можешь победить — примкни».
Он понятия не имел, как именно Юй Фэнъюэ подавляет сородичей, но это не мешало ему находить главного героя крайне полезным.
Двери аптеки были распахнуты, внутри бродило несколько зомби. Нин И ловко разделался с ними: мертвецы повалились на пол, даже не пытаясь сопротивляться и не издав ни звука. Нин И отсек им головы, и всё это время Юй Фэнъюэ молча наблюдал за ним из-за спины.
В головах этих зомби не оказалось энергетических кристаллов. Нин И небрежно вытер руки и нож, взял пакет и начал складывать в него необходимые лекарства.
Противовоспалительные, йод, жаропонижающие, лекарства от простуды…
Аптека была небольшой: снаружи располагалась зона для капельниц, а внутри на полках ровными рядами стояли лекарства. Краем глаза Нин И заметил на столе зеркало и увидел в нем стоявшего за спиной Юй Фэнъюэ.
Он не шелохнулся. Продолжая упаковывать медикаменты на столе, он всё время следил за отражением в зеркале.
Он увидел, как челюсть Юй Фэнъюэ, видневшаяся под капюшоном, едва заметно дрогнула. Тот совершенно бесшумно, сантиметр за сантиметром, начал приближаться к нему. Глаза его по-прежнему были скрыты, но Нин И уже кожей чувствовал ледяное дыхание у себя на шее.
Он опустил голову, делая вид, что внимательно изучает названия на упаковках лекарств.
Стояла тишина, лишь едва слышный шорох нагнетал напряжение, а воздух, казалось, был пропитан невидимым пороховым дымом. Шаги Юй Фэнъюэ были бесшумными, точно у кошки, — обычный человек ни за что бы их не заметил.
Расстояние между ними сократилось до двух метров, затем до одного... Но вдруг Юй Фэнъюэ замер. Его подбородок едва заметно качнулся в сторону зеркала.
Движение было почти неуловимым — если бы Нин И не следил за ним безотрывно, то он бы ничего не заметил.
— Голоден, — подал голос Юй Фэнъюэ.
Он усвоил урок.
Уголок рта Нин И едва заметно дёрнулся. Он закинул упаковку с лекарством в холщовую сумку, туго затянул её и выудил из кармана заранее припасённую пачку печенья. Но стоило ему открыть коробку и потянуться за печеньем, как связанные руки Юй Фэнъюэ перехватили его запястье.
— Грязно, — сказал Юй Фэнъюэ.
— Тогда бери сам, — Нин И сунул печенье ему под нос.
Юй Фэнъюэ плотно сжал губы.
— Грязно, — снова повторил он спустя пять секунд.
Он одновременно питал отвращение к рукам Нин И, которые только что убивали зомби, и в то же время считал собственные руки нечистыми.
— Да ты…
Какой капризный.
— Понял-понял, — Нин И с помощью своих способностей создал в ладони водяной шар и вымыл руки. Он покрутил ими перед глазами Юй Фэнъюэ, демонстрируя их со всех сторон. — Теперь не грязно.
Он взял печенье с начинкой и сначала съел одно сам, а затем поднёс другое к губам Юй Фэнъюэ. Тот послушно открыл рот. Нин И вложил печенье внутрь, случайно коснувшись подушечкой указательного пальца его губ и оставив на них несколько крошек.
Юй Фэнъюэ не попытался укусить, а лишь аккуратно втянул печенье в рот.
— Молодец, — Нин И убрал руку. Этой похвалой он поощрил его за всё примерное поведение в пути. Голосом, полным нежности, он добавил: — Сейчас мы пойдём искать еду. Когда найдём — сможешь есть сколько влезет. Главное — следуй за мной и не вздумай со мной хитрить, понял?
Юй Фэнъюэ жевал печенье, ничего не отвечая. Его кадык дёрнулся, когда он проглотил кусочек, и он снова приоткрыл рот, ожидая очередной порции. Нин И вложил ему в рот ещё одну печеньку.
Так один кормил, а другой ел — пока не опустела вся пачка. Это печенье Нин И изначально прихватил лишь как лёгкий перекус для Юй Фэнъюэ. Он отбросил пустую пачку в сторону и подобрал сумку с лекарствами.
— Ну а теперь... — Нин И поднял руку, поправил капюшон Юй Фэнъюэ и мягким движением смахнул крошки с его губ, после чего слегка похлопал его по щеке. — Пора отправляться за настоящей едой.
http://bllate.org/book/15223/1591792
