— Проголодался? — Нин И взглянул на небо за окном: было около десяти утра. Затем он перевёл взгляд на мужчину. — Хочешь чего-нибудь поесть?
С того момента, как он усмирил и связал Юй Фэнъюэ, прошло уже несколько часов. Нин И, оценив обстановку снаружи через окно, всё это время оставался в спальне, ведя противостояние с ним.
Юй Фэнъюэ, который поначалу скалился и издавал низкие угрожающие звуки, теперь снова затих, уставившись на Нин И безжизненным взглядом.
Его губы пересохли, а в животе заурчало.
Нин И достал булку хлеба и вскрыл упаковку. Внимание Юй Фэнъюэ наконец переключилось: услышав шорох пластикового пакета, он уставился на хлеб и замер.
Нин И усмехнулся и поднёс хлеб к его губам, но стоило Юй Фэнъюэ открыть рот, как он снова его убрал. Дыхание Юй Фэнъюэ участилось. Он смотрел на него, и жевательные мышцы на щеках дрожали, словно он скрежетал зубами от ярости.
— Ты ведь понимаешь, что я говорю? — спросил Нин И.
Выражение глаз Юй Фэнъюэ не изменилось, но Нин И и не ожидал от него ответа. В сюжете говорилось, что после заражения главный герой какое-то время жил в полубессознательном состоянии, руководствуясь одними инстинктами. И лишь когда к нему вернулась память, повествование начало подробно описывать его путь прокачки на монстрах.
— Если хочешь поесть, ты больше не должен меня кусать, — сказал Нин И. — Слышишь?
Он поднёс хлеб к губам Юй Фэнъюэ, и тот жадно вцепился в него зубами, словно боясь, что Нин И снова начнёт над ним издеваться и заберёт еду.
Он ничего не ел со вчерашнего вечера и сейчас был ужасно голоден. Он поглощал хлеб огромными кусками, и когда оставался последний кусок, едва не прикусил пальцы Нин И.
Когда с хлебом было покончено, в уголках его губ ещё оставались крошки. Он высунул кончик языка и облизал губы. Нин И поднёс к его рту стакан с остатками воды, стоявший на краю стола, и тот послушно выпил всё до капли.
— Очень хорошо, — Нин И осторожно помахал рукой перед его глазами, но тот снова попытался его укусить. Нин И растопырил пальцы и придавил его лицо.
Ну вот, ничего-то он не понял.
Он немного подумал, взял со стола упаковку булочки с мясной ватой [1] и поднёс к глазам Юй Фэнъюэ. Тот впился взглядом в хлеб: едва почувствовав вкус еды, он ощутил ещё более острый приступ голода, чем прежде.
[1] 肉松 (ròusōng) — мясо (обычно свинина, реже курица или говядина), которое долго тушат в смеси соевого соуса и специй до полной мягкости, а затем высушивают и разделяют на тончайшие волокна. В процессе сушки мясо постоянно перемешивают в чанах, пока оно не превращается в сухую, пушистую и лёгкую массу, напоминающую вату или шерсть.
Нин И вскрыл упаковку и снова показал её ему.
— Хочешь?
Стоило ему протянуть руку к губам Юй Фэнъюэ, как тот снова попытался укусить. Нин И проявлял терпение, словно учитель, наставляющий ребёнка, тогда как Юй Фэнъюэ был плохим учеником. Нин И твердил ему: укусишь ещё раз — хлеба не получишь.
Юй Фэнъюэ нетерпеливо зарычал, всё ещё пытаясь поймать зубами руку Нин И. Его губы потрескались и начали кровоточить, окрасившись в ярко-алый цвет. Он тяжело дышал, и когда Нин И в очередной раз протянул руку, он не стал тут же бросаться на неё.
Нин И отщипнул кусочек хлеба и поднёс к его губам — этот жест был предельно ясен.
После нескольких повторений Юй Фэнъюэ больше не пытался укусить Нин И. Его глаза были прикованы к лицу мужчины, пока он поглощал хлеб из его рук. По его бесстрастному лицу невозможно было понять, о чем он думает.
А может, он и вовсе ни о чем не думал, лишь повинуясь затаённой в сердце ненависти, инстинктивно сверлил его взглядом.
Как только хлеб закончился, Юй Фэнъюэ снова занервничал. Он заворочался, пытаясь выбраться из-под одеяла. Нин И снова достал еду, но тот даже не взглянул на неё. Нин И протянул перед ним руку, но и кусаться тот не стал.
Нин И немного подумал, и его осенило.
Он уже давно не ходил в туалет. Хоть он и не пил воду всё это время, пришла пора справить нужду.
Нин И откинул верхнее ватное одеяло, затем — покрывало, оставив только простыню, которой была связана верхняя часть туловища выше локтей. Держась за другой конец простыни, он повёл его в туалет.
Он наблюдал за Юй Фэнъюэ. Движения того не были скованными: повинуясь своего рода мышечной памяти, он расстегнул молнию и справил нужду.
Справив нужду, он, словно неприкаянный призрак, подошёл к раковине и открутил кран. Прошло немало времени, но вода так и не потекла. Он наклонился, чтобы взглянуть. Нин И почувствовал промелькнувшее в нем замешательство — в инстинктах Юй Фэнъюэ всё ещё сохранялись прежние привычки.
Нин И подошёл ближе и занёс кончики пальцев над его протянутыми ладонями — и тут же хлынула чистая струя воды.
Чистоплотный «зомби».
Стоило Юй Фэнъюэ домыть руки и звуку воды стихнуть, как он тут же снова бросился в атаку на Нин И, пытаясь вцепиться в его самое уязвимое место — шею.
А он довольно сообразительный: смекнул, что сначала нужно решить насущные проблемы.
Такое поведение как раз косвенно указывало на то, что у него сохранились остатки рассудка и способность к логическим действиям.
Нин И резко дёрнул за простыню, и Юй Фэнъюэ, покачнувшись, чуть не рухнул на пол.
— Будь паинькой, ладно? — Нин И похлопал его по щеке и вовремя отдёрнул руку, прежде чем Юй Фэнъюэ успел повернуться и укусить его.
Он действовал с поразительной лёгкостью.
Снова привязав Юй Фэнъюэ к кровати, он принялся бродить по квартире, осматривая через окна в разных комнатах местность и обстановку с зомби внизу.
Это был четвёртый этаж, на балконе не было защитных решёток. Нин И осмотрел всё внизу: здешние балконы в большинстве своём были открытыми. Если прыгать с балкона на балкон этаж за этажом, то при удачном раскладе можно быстрее всего оказаться внизу, пока там нет зомби. В худшем же случае, если на них наткнуться, станет куда опаснее — бежать будет некуда.
Еды здесь хватило бы ещё на несколько дней, но ему нужно было подготовиться заранее, действуя на опережение.
Всё съестное, что удалось раздобыть в доме, он сложил в чёрный рюкзак. Перекусов вроде печенья, шоколада и чипсов было предостаточно. Фрукты в холодильнике испортились, их уже нельзя было есть, а вот продукты быстрого приготовления стоило взять с собой...
Подготовившись к тому, чтобы сорваться с места в любой момент, Нин И начал размышлять о своей сверхспособности: кроме того, что он мог выпускать воду, другого применения ей пока не находилось.
В головах зомби водится некая штука под названием «энергетические кристаллы». Люди со сверхспособностями могут поглощать содержащуюся в них энергию, тем самым усиливая свои силы.
Однако встречаются они нечасто: в среднем только у двух-трех из десяти зомби.
В романе ранние улучшения Юй Фэнъюэ были направлены на усиление его силы и ловкости, тогда как более поздние опирались на поглощение энергетических кристаллов.
Нин И снова поднял нож для фруктов. Может, попробовать?
Извлечение энергетических кристаллов из человеческих голов — то ещё испытание для психики. Без «большого сердца» [2] на такое решиться трудно.
[2] 大心脏 (dà xīnzàng) — способность сохранять спокойствие и продуктивность в моменты экстремального давления. Русский аналог: стальные нервы.
На данном этапе временной шкалы, согласно оригинальному сюжету, небольшая группа людей уже обнаружила кристаллы и их назначение. Это бедствие стало для человечества тотальной «перетасовкой карт»: выживает наиболее приспособленный, остальные — отсеиваются.
Очень жестоко.
Небо всё ещё было затянуто серой дымкой. Нин И открыл дверь квартиры и снова осторожно шагнул за порог.
Физические данные этого тела были не так уж плохи: оно было быстрым и гибким. Вчерашний забег на предельной скорости помог Нин И гораздо лучше освоиться с управлением своим новым телом.
В коридоре третьего этажа зомби было больше, чем на четвёртом. Нин И осмотрелся, специально нашумел и приманил одного мертвеца в лохмотьях. Его шея и лицо были обглоданы до неузнаваемости; завидев живого человека, он свирепо бросился в атаку.
Нин И полагался не на физическую силу, а на ловкость.
Приманивая зомби, нужно было точно рассчитывать усилия; приходилось совершать много лишних движений. Спустя час с лишним в пролёте между третьим и четвёртым этажами выросла целая гора трупов.
Нин И вернулся из-за двери. Его руки были перепачканы в крови, а в ладони он сжимал нечто прозрачное, похожее на аквамариновый кристалл — размером всего лишь с ноготь мизинца
Он сжал его в ладони, пытаясь пробудить то трудноописуемое чувство силы внутри своего тела. Энергетический кристалл в его руке рассыпалось в прах.
Первый эксперимент прошёл успешно.
Нин И сел, прислонившись к двери. Он почувствовал себя не так плохо, как в начале, но всё ещё ощущал лёгкий дискомфорт.
【Дружище, ты тут?】
Система: 【Здесь.】
Нин И: 【В карты перекинемся?】
Система: 【Я — система с принципами и не буду играть в азартные игры.】
【Просто поиграть.】 — сказал он.
Система строго ответил: 【Карты до добра не доводят.】
Нин И: «…» — он заподозрил, что этот «дружище» кинул камень в его огород.
Он немного посидел и встал, собираясь проверить другого «друга».
Он открыл дверь спальни и шагнул внутрь. В следующую секунду из темноты на него внезапно метнулась черная тень и сбила с ног. Нож для фруктов вылетел из рук Нин И, со звоном ударившись о пол.
Он упёрся локтем в подбородок противника, заставляя его захлопнуть разинутую пасть.
Юй Фэнъюэ сумел вырваться из многослойных пут. Одеяло было разорвано в клочья и валялось на полу.
Пока Нин И отсутствовал, он сидел здесь в засаде, поджидая ничего не подозревающую добычу и выжидая подходящий момент, чтобы нанести смертельный удар.
Войдя в комнату, Нин И не терял бдительности, однако сам факт засады, устроенной Юй Фэнъюэ, в очередной раз вдребезги разбил его представление о том, в каком состоянии находится тот.
Юй Фэнъюэ был невероятно силен. На шее Нин И вздулись вены; он перекатился, придавив противника к полу, прижал его руки и переплёлся с ним ногами. Но не прошло и пары секунд этого противостояния, как Юй Фэнъюэ вырвался.
Тяжело дыша, Нин И выругался сквозь зубы. Глядя на оскаленную пасть, готовую в любой миг впиться в него, он вдруг почувствовал вспышку озарения — в голове мелькнула какая-то идея.
Задействовав и руки, и ноги, он противопоставил ловкость грубой силе Юй Фэнъюэ. Откатившись на пару метров, он ловко подхватил с пола нож для фруктов и бросился прочь, в сторону гостиной.
Поняв, что добыча ускользает, Юй Фэнъюэ рванулся следом, но зацепил кровать и на мгновение замешкался. Когда он выскочил в гостиную, Нин И стоял спиной к нему возле коробок с посылками. Это был идеальный момент — и Юй Фэнъюэ прыгнул.
За секунду до столкновения Нин И вскочил, уже сжимая в руке то, что искал. Спрятав одну руку за спину, другой он начал уворачиваться от выпадов Юй Фэнъюэ. И как только тот разинул пасть для укуса, Нин И выхватил припрятанный предмет и запихнул ему прямо в рот.
Посреди кляпа был шар, который вошёл прямо в разверстую пасть Юй Фэнъюэ, раздвинув его губы. Тот на мгновение опешил, и Нин И, воспользовавшись этой двухсекундной заминкой, быстро застегнул черные ремешки.
Шар распёр рот Юй Фэнъюэ, не давая ему сомкнуть челюсти. Он потянулся к лицу, пытаясь содрать досадную помеху, но действовал беспорядочно.
Со щелчком Нин И заковал его руки в серебристые наручники.
Юй Фэнъюэ застывшим взглядом уставился на свои руки. Он с силой дёрнул запястья в разные стороны — цепь наручников лопнула, но сами кольца остались на его руках. Он в явном раздражении принялся их терзать.
Его внимание было отвлечено. Нин И, проскользнув боком мимо него, бесшумно удалился.
И впрямь, надёжнее всего было бы раздобыть моток пеньковой верёвки.
Угроза была временно устранена: лишившись возможности кусаться, Юй Фэнъюэ стал куда менее опасен. Казалось, он и не помышлял о других способах нападения, кроме укусов. Нин И со стороны наблюдал за его повадками.
Юй Фэнъюэ, судя по всему, очень нервировали серебристые кольца на запястьях. Спустя несколько минут, осознав, что снять их не получится, он ушёл в себя. Упёршись лбом в дверь и опустив глаза, он замер на месте, окончательно затихнув.
Нин И размял затёкшие мышцы рук. Почувствовав, что агрессия Юй Фэнъюэ поутихла, он решился подойти поближе. Под его ногой с негромким звоном откатился детский шарик на цепочке.
Но даже тогда Юй Фэнъюэ ни разу не обернулся.
Он простоял в таком положении довольно долго.
Снаружи небо постепенно темнело. Измотанный за день, Нин И вскрыл единственную коробку саморазогревающегося хого [3], а заодно и упаковку лапши быстрого приготовления, добавив внутрь брикет. Вода забурлила, из вентиляционных отверстий повалил пар. Когда он открыл крышку, по всей гостиной поплыл аппетитный аромат.
[3] 自热小火锅 (zìrè xiǎohuǒguō) — популярный в Китае продукт: порция хого с химическим нагревательным элементом, которому нужна только холодная вода.
Юй Фэнъюэ зашевелился и посмотрел на Нин И.
Воспользовавшись тем, что тот до этого не двигался, Нин И снова его связал. Юй Фэнъюэ, точно провинившийся ученик, которого заставили стоять в углу, так и не сошёл с места.
По комнате разлился пробуждающий аппетит аромат. Нин И не стал сразу приступать к еде, а подошёл к Юй Фэнъюэ.
— Хочешь есть? — спросил он.
Взгляд Юй Фэнъюэ переместился с еды на мужчину. Его иссиня-чёрные глаза оставались спокойными, без тени эмоций, будто он не понимал, о чём его спрашивают.
Его рот был заткнут кляпом, черные ремни плотно облегали лицо, слегка сдавливая кожу на щеках. В его облике сквозила какая-то хрупкость, а мертвенно-бледный цвет кожи невольно пробуждал желание осквернить.
— Давай так: тяни жребий. — Нин И выудил из кармана пять бумажек с цифрами от одного до пяти. Он поднял их перед глазами Юй Фэнъюэ и, указав на единицу, произнёс: — Вытянешь эту — и я сниму с тебя ту штуку во рту.
Он коснулся указательным пальцем щеки Юй Фэнъюэ. Тот лишь безмолвно и неподвижно сверлил взглядом бумажки в его руке.
Нин И сжал ладонь так, чтобы цифры были скрыты, и выставил только пустые края бумажек.
— Тяни.
Спустя пару минут тишины Юй Фэнъюэ пошевелил пальцами. Как и тогда, когда Нин И водил его в туалет, связано было только выше локтей. Предплечья его были свободны. Юй Фэнъюэ поднял руку и зажал пальцами одну из бумажек.
Глаза Нин И слегка блеснули.
И впрямь понимает человеческую речь. Раньше он не «не понимал», он просто не хотел слушать.
Непослушный.
Нин И позволил ему вытянуть бумажку. Взглянув на цифру, он увидел «1».
Юй Фэнъюэ уставился на Нин И своими тёмными, глубокими глазами.
— Удача на твоей стороне, — Нин И, верный своему слову, поднял руку и, обхватив его голову, расстегнул ремни.
Шар долго пробыл у него во рту, и когда его вытащили, за ним потянулась тонкая нить слюны. Его алые губы остались приоткрытыми, их яркий цвет напоминал лепестки роз. Он закинул голову, и его кадык едва заметно дёрнулся.
Нин И подошёл к дивану и сел. Одноразовыми палочками он подцепил порцию лапши, переложил её в соседнюю коробочку и снова подошёл к Юй Фэнъюэ.
— Проголодался? — он снова выставил бумажки. — Тяни.
Шанс один к пяти, но в этот раз Юй Фэнъюэ не колебался долго. Спустя десять секунд он вытянул бумажку — и снова «1». Такая точность даже немного удивила Нин И.
Нин И не стал его развязывать: он просто покормил его лапшой с палочек. И только когда тот закончил, сам уселся на диван, чтобы утолить голод.
Снятый кляп лежал в стороне. Закончив с едой, Нин И посмотрел на эту вещицу и, решив, что она ещё пригодится, вымыл её и направился к Юй Фэнъюэ. Стоило тому увидеть приближающегося Нин И с этой штукой в руках, как он тут же опустил голову и плотно сжал губы, отчаянно сопротивляясь. Нин И не мог впихнуть её силой.
Он попытался задобрить его парой фраз, но, видя, что тот никак не реагирует, убрал вещицу в большой карман худи — на всякий случай.
Разумеется, он надеялся, что это не понадобится, но больше не осмеливался недооценивать инфицированного главного героя.
Когда настало время ложиться, он оставил связанного Юй Фэнъюэ в гостиной, а сам ушёл в спальню и заперся на ключ. Судя по тому, как сильно Юй Фэнъюэ жаждал мести, тот в ближайшее время никуда не сбежит, так что Нин И считал, что ему стоит больше беспокоиться о собственной безопасности.
Рюкзак с припасами он тоже прихватил с собой и поставил у изголовья кровати.
Пока совсем не стемнело, он открыл шкаф, достал ватное одеяло и расстелил его на кровати. В шкафу висела целая вереница вещей — худи, что было на нем, он взял именно отсюда. Там же было полно всяких причудливых костюмов, которыми был забит весь гардероб, но Нин И не стал их трогать.
Застелив постель, он оставался начеку, прислушиваясь к происходящему снаружи, и тут же провалился в сон.
Из-за того, что прошлую ночь он почти не спал, а за весь сегодняшний день ни разу не присел отдохнуть, он быстро погрузился в тревожный, чуткий сон.
Кроваво-красная полная луна взошла за окном, словно кровавый зрачок, наблюдающий за миром. Царила мёртвая тишина. Не было слышно даже пения насекомых.
Тишина…
«Щёлк».
В начале третьего ночи со стороны дверного замка донёсся едва уловимый звук. За дверью Юй Фэнъюэ своими глубокими черными глазами смотрел на зажатую в пальцах проволоку. Лёгкий поворот ручки — и дверь открылась.
Система: 【Проснись! Хватит спать!】
Дыхание спящего на кровати было ровным. Тень накрыла Нин И; его веки дрогнули, и он резко распахнул глаза. Ещё не успев до конца осознать происходящее, он на инстинктах перекатился на другую сторону кровати.
В ту же секунду, как он покинул кровать, пара рук с силой прижала матрас в том самом месте, где он только что лежал.
Красивый темноволосый мужчина с черными глазами поднял голову и слегка наклонил её набок.
— Ебать… — тихо выругался Нин И. Когда человек не высыпается, его характер портится в мгновение ока.
После того как его в который раз застали врасплох, Нин И наконец вспылил. Уголок его губ иронично приподнялся, придавая лицу дерзкий, хулиганский вид.
— Вламываться к людям, пока они спят, — это очень дурной тон, ты в курсе?
Юй Фэнъюэ и не думал слушать. С грацией леопарда он перемахнул через кровать прямо к Нин И. Тот не стал уворачиваться — нащупав кое-что в кармане, он отступил на шаг и в свете луны, льющемся из окна, чётко считал каждое движение противника.
Атаки Юй Фэнъюэ были размашистыми и мощными. Нин И ловко маневрировал, то и дело хватая под руку всякие мелочи и швыряя их в противника. В комнате то и дело гремело и грохотало.
Это было похоже на игру в кошки-мышки.
Несколько раз промахнувшись, Юй Фэнъюэ начал проявлять нетерпение и раздражение; из его горла вырвался низкий рык. Улучив момент, Нин И нырнул вниз, обхватил его за талию и, оказавшись за спиной, применил удушающий захват, заставляя того закинуть голову и разинуть рот.
Юй Фэнъюэ разгадал его намерения и начал неистово вырываться. Он был невероятно силен, так что Нин И приходилось туго — пару раз тот едва не выскользнул из захвата.
Когда ему наконец удалось закрепить кляп у того во рту, Нин И был весь в поту и тяжело дышал, словно бык.
— Ха, — он опёрся о стол и усмехнулся.
Обезвредить его рот — всё равно что заблокировать всю его боевую мощь. Это отличие от обычных людей показалось ему довольно любопытным.
Стоило миновать самому опасному моменту, как он на миг расслабился. И этой секунды хватило: он не успел уклониться от бросившегося на него Юй Фэнъюэ. Тот мёртвой хваткой вцепился в его запястья и навалился сверху.
Нин И ударился поясницей об угол стола; его прошила тупая боль. Он нахмурился и попытался оттолкнуть Юй Фэнъюэ, но руки того сжались подобно тискам, не ослабевая ни на йоту. В довершение всего он с размаху столкнулся лбом с головой наседавшего противника, так что в ушах зазвенело от боли.
А тот, казалось, потерял чувство боли, неудержимо пёр напролом. Его целью была шея.
Это походило на первобытный инстинкт: когда дикий зверь охотится, он перекусывает жертве шею — самый быстрый способ лишить её жизни и шанса на сопротивление.
Вот только, на беду Юй Фэнъюэ, его рот был заткнут, и кусаться он не мог. Всё, что ему оставалось — это беспомощно тереться лицом о кожу противника.
Поначалу Нин И ещё пытался вырваться, но, осознав тщетность усилий зомби, не смог сдержать смешка.
Напряженная атмосфера смертельной опасности мгновенно развеялась.
Привалившись поясницей к компьютерному столу, Нин И просто позволил Юй Фэнъюэ возиться рядом — тот видел цель, чувствовал её, но никак не мог укусить, лишь продолжая бесполезно елозить лицом по его шее.
— Вот что ты за человек? Жил бы себе спокойно, так нет — вздумал в зомби играть, — ворчал он. — Только зубами и умеешь работать, разве так можно? Когда бы ты ни проголодался, я всегда тебя кормил, а ты всё на меня зубы точишь. Совсем совести нет! Мы же теперь, считай, братья по несчастью. Будь со мной помягче, давай жить дружно: пока у меня будет кусок мяса, тебе всегда перепадёт глоток бульона...
Короткие пряди волос коснулись его подбородка, вызывая лёгкую щекотку. Нин И безучастно закинул голову, чувствуя, как губы Юй Фэнъюэ и холодная поверхность кляпа то и дело мажут по его коже, обдавая прохладой.
Его фарфорово-белая кожа словно светилась в лунном свете. Юй Фэнъюэ ещё несколько раз ткнулся в него, издавая низкие, полные раздражения звуки. Нин И наконец высвободил руки. Он поднял их и обхватил голову Юй Фэнъюэ, ласковым тоном произнося угрозу:
— Будь паинькой, а то останешься завтра без завтрака.
Юй Фэнъюэ наконец перестал сопротивляться. Он поднял руку и попытался содрать мешавшую ему штуку на лице, расцарапав кожу до красноты. Нин И отпустил его и тихо подошёл проверить дверь. Замок оказался цел, а на полу у входа валялся обломок стальной проволоки.
В это было трудно поверить, но Юй Фэнъюэ, похоже, специально ради него научился вскрывать замки. Неизвестно, владел ли он этим навыком раньше или освоил его только что, но Нин И склонялся к первому варианту.
То, что он сумел освободиться от верёвок, не слишком удивило Нин И. Раз это случилось однажды, случится и снова, тем более что в доме не нашлось по-настоящему крепкой пеньковой верёвок, способной его удержать.
Нин И сидел на корточках у двери, вертя в руках проволоку и потирая подбородок. Он размышлял о переменах в Юй Фэнъюэ после заражения: от первоначальных бессмысленных атак до сегодняшнего утра, когда тому хватило пяти попыток укусить его за палец, чтобы понять — больше на эту уловку он не попадётся. Налицо была чёткая эволюция.
Прошлой ночью он уже умел открывать двери, но это было лишь простое действие. После неудачного нападения и поимки он неистово сопротивлялся. Нин И тогда не смыкал глаз до рассвета, слыша, как в комнате долго не стихала возня. Однако сегодня Юй Фэнъюэ уже научился вскрывать замки отмычкой, а осознав, что его действия потеряли смысл, перестал тратить силы на бесполезную суету.
Он извлекал уроки из своих поражений, его мышление нелинейно. Он способен подстраиваться и устраивать засады — он чертовски умён.
Но застёжка кляпа находилась у него на затылке — в слепой зоне, где он её не видел, и снять её самостоятельно у него не получалось.
Стояла глубокая тьма, и Нин И не заметил, что серебристые кольца, которые ещё днём были на запястьях Юй Фэнъюэ, тоже исчезли.
На следующее утро, стоило Нин И выйти из комнаты, он увидел Юй Фэнъюэ, который сидел на корточках в углу гостиной, словно гриб [4]. Его угольно-черные глаза в ту же секунду впились в Нин И пристальным, немигающим взглядом.
[4] 蹲蘑菇 (dūn mógu) — сидеть в одиночестве, надувшись или уйдя в себя, напоминая по форме гриб.
Нин И уже привык к этому взгляду. Только когда пришло время завтрака, он снял с него кляп, связал ему руки и позволил немного привести себя в порядок. После этого он уселся прямо напротив него — завтракать.
В руках у него была пачка вафельного печенья, но делиться он явно не собирался. Юй Фэнъюэ подался всем телом вперёд, но Нин И просто отступил на пару шагов и преспокойно доел. Расправившись с порцией, он убрал остатки на место.
— А тебе не положено, — бросил он легкомысленным тоном, который прозвучал для Юй Фэнъюэ верхом жестокости.
Из его горла вырвался низкий рык.
— Я же говорил: меня кусать нельзя, — наставительно произнёс Нин И. — Вчера ты нарушил правила, так что — ничего не получишь.
Он ловко собрал вещи и прошёл мимо Юй Фэнъюэ, даже не взглянув на него.
Юй Фэнъюэ несколько раз рыкнул, но, видя, что на того это не действует, сменил хриплое рычание на нечто иное.
— Голод… голоден…
Раньше, перед тем как покормить его, Нин И всегда спрашивал, голоден ли он. И Юй Фэнъюэ это запомнил.
Нин И замер на месте, затем развернулся и подошёл к нему. Он отчётливо услышал, как тот произнёс: «Голоден», — и обошёл его.
— Ого, да ты заговорил.
— Голоден.
Нин И помахал печеньем перед его лицом.
— Хочешь поесть?
— Голоден.
— А ну-ка, повторяй за мной: «Я был не прав».
— Голоден.
— «Голоден» не поможет, сначала ты должен признать вину, — отрезал Нин И. — Говори: «Я был не прав».
Юй Фэнъюэ смотрел на него своими черными глазами, плотно сжав губы. В самой глубине его зрачков царило спокойствие, и было совершенно неясно, понимает он или нет.
— Ну и ладно, сиди здесь. — Нин И не стал настаивать, и решительно зашагал прочь.
Когда он отошёл уже метров на пять, за его спиной раздался голос Юй Фэнъюэ.
— Лж...ец… — выговорил он медленно и скованно, словно читал текст на замедленной скорости. Его голос звучал ровно, без малейших эмоций.
http://bllate.org/book/15223/1591787
