Пока Се Си принимал душ, он тщательно обдумывал ситуацию. Хотя слова Цзян Се прозвучали туманно, они оставили достаточно зацепок. Они вошли в этот квази-мир в составе группы, и раз именно Се Си активировал этот сценарий, значит, оба они здесь ради восстановления, и их задачи должны быть связаны с этим процессом.
Задача Се Си заключалась в том, чтобы починить сломанного бога, а у Цзян Се — в актерской игре. Кого именно он должен был играть? Ответ лежал на поверхности: он восполнял то, чего не хватало этому миру. Прежде Се Си гадал, почему юный Цзян Се так похож на Святого Цинлуна, но теперь всё встало на свои места. Четвертый участвовал в создании этого мира, но Цзян Се извлек его осколок души, поэтому теперь, вернувшись в этот мир, он был вынужден играть роль вместо осколка.
Но возникал другой вопрос: был ли в этом мире только один осколок — Четвертый? Скорее всего, нет. Если обнаружатся и другие старые друзья, как Цзян Се сможет играть две роли одновременно? И были ли здесь еще не вернувшиеся осколки души? Се Си не знал наверняка, как и не ведал, удастся ли ему снова встретить пробужденного Цзян Се.
Под полным погружением в роль Се Си понимал следующее: из-за условий задания Цзян Се настолько слился с реальностью квази-мира, что искренне считал себя его уроженцем. Это напоминало их игру в исполнение желаний, когда они оба настолько погрузились в сюжет, что совершенно забыли и про Центр, и про свои задания, считая себя обычным девятнадцатилетним студентом и университетским профессором. Состояние Цзян Се сейчас нельзя было назвать потерей памяти, но разница была невелика.
Радовало лишь то, что как только задание будет выполнено, Цзян Се перестанет играть роль и придет в норму. Что же касается помощи... Рассуждая в этом ключе, Се Си пришел к выводу: для ремонта сломанного мира воля осколка души имела критическое значение. Цзян Се занял место недостающей детали, а Се Си должен был удовлетворить желания этого осколка, чтобы завершить восстановление.
Если привести не самое точное сравнение, сломанный мир был похож на неисправную машину, а извлеченный осколок души — на важный болт. Цзян Се в качестве болта восполнил нехватку, а Се Си, будучи отверткой, должен был этот болт затянуть, чтобы механизм заработал. А как именно затянуть? Се Си невольно скривился: в любом случае, романтические отношения точно не будут лишней деталью.
Прояснив всё это, Се Си решил не надевать мундир, а вышел прямо в банном халате, намеренно запахнув его небрежно и свободно. Прежде он никогда не занимался подобным соблазнением и не обладал особыми навыками, но полагал, что для того, чтобы справиться с этим юнцом Цзян Се, такой малости хватит. Преисполненный уверенности, Се Си поприветствовал сонного парня.
Однако стоило Цзян Се увидеть его, как взгляд юноши мгновенно заледенел, а тонкие губы сжались в суровую линию. Он выглядел абсолютно равнодушным. Се Си слегка удивился: неужели вместе с телом у Цзян Се усохла и игривость характера, сменившись такой серьезностью? Он в это не верил: когда Цинлун впервые спас маленькую розу, он первым же делом предложил ей отплатить собой!
С холодным лицом Цзян Се поднялся с кровати и направился прямиком в ванную. Когда они поравнялись, Се Си коснулся его плеча:
— Даже не поздороваешься?
У Цзян Се в голове словно что-то загудело, и он хрипло бросил:
— Руки убери.
Се Си удивленно вскинул брови. Цзян Се краем глаза заметил под воротником халата отчетливый след от поцелуя, ставший еще заметнее, и, вспыхнув от ярости, скрылся в ванной, даже не оглянувшись. Се Си никак не ожидал, что этот подросток окажется настолько ершистым. Может, в силу возраста он просто не понимал таких намеков? Се Си вздохнул и неловко сменил халат на безупречную форму. Видимо, он просчитался: в этом мире рационалы отличались исключительной холодностью, их разум не был затуманен чувствами, и большинство проживало свои циклы в одиночестве.
Хотя Се Си подозревал, что Цзян Се по натуре эмоционал, существовала вероятность, что он действительно рационал. Могли ли особенности тела подавлять его чувства? Се Си размышлял над этим крайне серьезно, совершенно позабыв, что его напарник — ревнивец высшей пробы, способный извести себя из-за пустяка. О метке на шее Се Си и не подозвал. В ванной было зеркало, но во время душа все его мысли были заняты анализом ситуации, так что в густом пару он просто не заметил красного пятнышка. Если бы это не была эра высоких технологий и мгновенной смены одежды, Се Си мог бы увидеть себя в ростовом зеркале, но в этом мире всё было иначе. Форма активировалась через серьгу-гвоздик: одно нажатие, и ты одет, зеркало не требовалось. Так Се Си упустил из виду главную причину недовольства своего гостя.
За завтраком Цзян Се также сидел с мрачным лицом, не проронив ни слова. Не понимая причин такого поведения, Се Си решил благоразумно промолчать и не провоцировать парня лишний раз. Сегодня у него были важные дела — с самого утра его ждало заседание кабинета министров. Вселенская Конфедерация была президентской республикой, и кабинет министров являлся ключевым исполнительным органом. Проведя в этой роли целый день, Се Си уже неплохо ориентировался в текущей повестке. Этот мир не был так спокоен, как казалось на первый взгляд; сама его структура отчаянно боролась за выживание.
Когда вошел секретарь Ли, Се Си как раз пытался завязать разговор с угрюмым подростком.
— Плохо спал ночью?
Казалось бы, обычная фраза, но она задела Цзян Се за живое. Он холодно усмехнулся:
— Спал просто замечательно.
Мертвым сном спал, раз не заметил, как кто-то ушел прямо у него из-под носа. Се Си попытался продолжить:
— Если тебе что-то неудобно...
Цзян Се посмотрел на него и спросил:
— Если я скажу, что мне неудобно, ты меня отпустишь?
— Нет, — ответил Се Си.
— Тогда не трать время на пустые и лживые слова, — бросил Цзян Се, глядя прямо перед собой. Се Си мысленно взял свои слова назад: этот колючий тип совсем не был милым, скорее напрашивался на хорошую порку!
Они ехали в тишине. Когда они добрались до места, Ли Со тихо произнес:
— Господин президент, мы присмотрим за юношей.
Он намеревался оставить Цзян Се снаружи, но Се Си возразил:
— Он пойдет со мной.
Секретарь вскинул голову от изумления:
— Но...
— Я уже уведомил участников встречи, и они согласились, — пояснил Се Си. Знание ситуации принесет Цзян Се больше пользы, чем вреда.
Ли Со на мгновение замялся, но ответил:
— Слушаюсь.
Удивился не только секретарь, но и сам Цзян Се. Нахмурившись, он спросил:
— Здесь всё опутано системами безопасности, я не смогу сбежать. Зачем это?
Се Си взял его за руку:
— Пойдем, ты можешь присутствовать на этом совещании.
Цзян Се хотел было вырвать руку, но сколько бы он ни пытался, пальцы его не слушались. Вместо того чтобы отстраниться, он почувствовал странный импульс сжать ладонь президента в ответ. Мысленно выругав себя, он постарался сохранять спокойствие.
Се Си ввел его в зал, где собралась вся верхушка конфедерации: вице-президент, госсекретарь, министры финансов, обороны, внутренних дел, юстиции... Все двенадцать человек синхронно поднялись, приветствуя Се Си, а затем их взгляды сосредоточились на Цзян Се. Обычно под прицелом стольких важных персон человек чувствует себя крайне неуютно, но Цзян Се оставался спокоен. В нем чувствовалась зрелость и невозмутимость, не свойственные его возрасту. Казалось, когда он не общался с Се Си, он не имел ничего общего с обычным пятнадцатилетним подростком.
Разумеется, Се Си не стал держать Цзян Се за руку на виду у всех. После обмена приветствиями все заняли свои места, и совещание началось. Стоило министру обороны заговорить, как Цзян Се замер от удивления. Дальнейшее обсуждение проходило максимально эффективно и быстро. Информация докладывалась кратко, решения Се Си принимались мгновенно. Несмотря на присутствие десятка людей, в зале не было ни споров, ни сомнений. Они стремительно сводили данные воедино, планировали следующие шаги и двигались к конечной цели.
Цзян Се достаточно хорошо знал Се Си. Этот человек еще в армии отличался решительностью и напористостью. Когда он баллотировался в президенты в двадцать один год, главным упреком граждан был его авторитаризм. У него были все задатки диктатора: твердый характер, опыт работы верховным судьей, вице-президентом и председателем сената. Почти во всех ключевых ведомствах сидели люди, которых он когда-то лично продвинул по службе. Хотя после начала нового цикла ему исполнился лишь двадцать один год и он формально забыл старых знакомых, те не забыли его и с нетерпением ждали его возвращения. Став президентом, он получил безоговорочную поддержку.
Се Си, как и предсказывали, быстро сосредоточил власть в своих руках и начал проводить масштабные реформы. Планета Е981 долгое время оставалась вне закона, и конфедерация годами не могла усмирить мятежников, но Се Си действовал предельно жестко, задавшись целью полностью подчинить их себе, и почти преуспел в этом. Раньше Цзян Се гадал, зачем Се Си нужны такие методы, к чему это стремление любой ценой аккумулировать силы... Единственным ответом, который он находил, были амбиции этого человека. Но теперь он узнал правду. Столь яростное сплочение сил Конфедерации было единственным способом спасти всех её граждан.
— Не более десяти лет, — произнес министр космоса, бросив холодный взгляд на Цзян Се. Его голос напоминал лед. — После этого вся Вселенная коллапсирует.
Услышав это, Цзян Се поначалу принял всё за изощренный обман, но быстро осознал свою ошибку. Подобная мистификация была невозможна. Се Си не стал бы собирать столько людей ради того, чтобы просто подшутить над ним.
Цзян Се внимательно слушал доклады, анализируя каждое слово своим быстрым умом. Ошибки быть не могло. Все усилия Се Си за последние годы были направлены на защиту Конфедерации. Данные подтверждали: Вселенная схлопывается. Даже покорив весь мир, они не знали, где находится следующий, поэтому план Конфедерации заключался в том, чтобы всеми силами защитить людей в момент катаклизма. Это казалось невероятным. Но эти люди, столкнувшиеся с безграничным отчаянием, с полной серьезностью исполняли свой долг. Даже без надежды, даже перед лицом неминуемой катастрофы, среди непроглядной тьмы они упорно стремились пронзить мрак, чтобы впустить хоть каплю света.
Цзян Се был потрясен этим бесстрашием. Совещание затянулось до самого вечера, и когда оно закончилось, голос Се Си стал совсем хриплым.
— Проголодался? — спросил он. Цзян Се посмотрел на него и с необъяснимым чувством покачал головой. — Я немного посплю, разбуди меня, когда прибудем в президентский дворец, — Се Си слабо улыбнулся. Цзян Се на мгновение замер, собираясь что-то сказать, но Се Си уже закрыл глаза. Кресло откинулось назад, и его голова мягко склонилась в сторону юноши.
В салоне было темно. Цзян Се опустил взгляд на спящего президента и поймал себя на мысли, что сейчас это лицо кажется удивительно хрупким, совсем не похожим на того жесткого лидера, который только что сражался за выживание. Как в одном человеке могут уживаться столь разные личины? Предельная ранимость и предельная твердость, словно роза, усыпанная острыми шипами. Он задумчиво смотрел на него, пока летательный аппарат не остановился. Се Си открыл заспанные глаза.
— Приехали?
Цзян Се поспешно отвел взгляд в окно:
— Да.
Се Си потянулся, чувствуя, что мундир стал слишком тесен, и одним движением сменил его на домашнюю одежду. Высокие технологии позволяли переодеваться, не обнажаясь, что было крайне удобно. Цзяне Си уже и думать забыл про метку на шее, но раз Се Си выбрал одежду с низким вырезом, он снова её увидел. Внутри юноши вспыхнуло необъяснимое раздражение, заставив его нахмуриться. Формально он не имел никакого права вмешиваться в частную жизнь Се Си, но справиться с этими чувствами было выше его сил. Цзян Се опустил глаза:
— Распорядись подготовить мне гостевую комнату.
Се Си замер, глядя на него:
— Хм? Мы же договорились: есть и спать вместе.
— К чему эти сложности? — с сарказмом бросил Цзян Се. — Зачем ждать, пока я усну, чтобы сбежать на свидание?
Се Си опешил:
— Что?!
Лишь немного поразмыслив, он осознал истинную причину. От этого открытия ему стало и смешно, и грустно одновременно. Рационалы хоть и редко поддавались чувствам, имели обычные физиологические потребности. В отличие от эмоционалов, чье поведение сдерживалось чувствами, рационалы зачастую были весьма несдержанны в своих желаниях. Обладая столь высоким положением и такой внешностью, Се Си, по мнению Цзян Се, наверняка не отказывал себе в удовольствиях... Се Си, сопоставив факты, окончательно во всем разобрался. Ему стало безумно весело.
— Скажи-ка, что тебе снилось прошлой ночью? — с лукавством спросил он. Цзян Се было слишком скверно на душе, чтобы поддерживать светскую беседу. — Неужели ты принял меня за свою возлюбленную? — поддразнил его Се Си. — Обнимал меня и целовал снова и снова.
http://bllate.org/book/15216/1499333
