Гнилой насквозь!
***
— Что произошло? — Шэнь Цяньлин был поражен.
Цинь Шаоюй помог ему сесть:
— Все еще нездоровится?
— Я в норме, — Шэнь Цяньлин забеспокоился. — Скорее расскажи мне, что случилось за последние три дня!
— В тот день, когда ты потерял сознание, я не пошел на банкет Хэ Фэна, — сказал Цинь Шаоюй. — Тогда все и произошло.
— ...
Даже драббл должен иметь начало, кульминацию и конец!
Молодой воин, ты рассказываешь на отвали!
— Сначала ты расскажи. Как так случилось, что ты потерял сознание? — Цинь Шаоюй взял его за руку.
— Тем вечером я помылся и хотел сходить за тобой в кабинет, но когда встал, ощутил боль в груди, а потом перед глазами почернело, и я потерял сознание. — Шэнь Цяньлину удалось сесть. — Но сейчас все в порядке, так что скорее расскажи мне, что же случилось на банкете в честь дня рождения Хэ Фэна!
Только это сейчас важно!
— Как ты и предполагал, в деревне Черного Ветра в тот вечер действительно была устроена засада, — сказал Цинь Шаоюй.
— Правда? — удивился Шэнь Цяньлин. — Но ведь ты был уверен, что он ни за что не пойдет на конфликт с последователями истинного пути.
И в этом был смысл!
— Так и есть, — сказал Цинь Шаоюй. — Но я по невнимательности упустил из виду другую возможность.
— Какую еще другую возможность? — Шэнь Цяньлин не понимал его.
— Вся деревня Черного Ветра была заражена гу и находилась под их влиянием, — рассказывал Цинь Шаоюй. — Поэтому их действия нельзя было рассматривать с точки зрения разумных людей.
Шэнь Цяньлин от ужаса с силой втянул в себя холодный воздух.
— Хэ Фэн совсем обезумел, — сказал Цинь Шаоюй. — Под предлогом празднования собственного дня рождения, он собрал вместе всех глав крупных школ, а сам тайком приготовил горючее масло и взрывчатку. Празднование уже длилось примерно час, когда все адепты Черного Ветра ни с того ни с сего словно одержимые принялись с ревом буйствовать и рубить всех направо и налево. Когда я услышал взрывы и выскочил посмотреть, вдалеке уже стоял столп дыма и пламя взвилось до небес.
— Неужели Хэ Фэн решил умереть сам и утащить всех за собой? — в ужасе спросил Шэнь Цяньлин.
— Он слишком самолюбив, вряд ли он пошел бы на такое, — говорил Цинь Шаоюй. — Я подозреваю, что его кто-то использовал. Возможно, изначально он считал, что, провернув дельце, сможет одним шагом взлететь на небеса, однако не ожидал, что сам окажется в ловушке и станет пешкой в чужих руках.
— Это сделала демоническая секта? — предположил Шэнь Цяньлин.
— Почти наверняка, но пока нельзя сказать точно, — произнес Цинь Шаоюй. — Теперь Хэ Фэн убит, прочие адепты Черного Ветра тоже мертвы, а те, кто остался жив, обезумели и не говорят ни слова, так что весьма трудно вытащить из них что-нибудь полезное.
— А все остальные в порядке? — Шэнь Цяньлина охватило беспокойство.
— Несколько человек получили незначительные ранения. Все напуганы, боятся, что кто-то из них тоже впадет в безумие, — Цинь Шаоюй вздохнул.
— Но ведь там было так много глав различных сект, почему же пострадали только последователи Черного Ветра? — изумился Шэнь Цяньлин.
— Даже если их владение боевыми искусствами высоко, они не могли укрыться от неожиданного взрыва и пожара, — говорил Цинь Шаоюй. — Кроме того, адепты Черного Ветра находились под влиянием гу и были подобны ожившим мертвецам: сколько бы их ни ранили, они впадали только в большее безумие и, казалось, совсем не ощущали боли.
У Шэнь Цяньлина мороз пошел по коже.
— В водной деревне Цяньу царит настоящий хаос, нельзя было позволить тебе поправляться там, — сказал Цинь Шаоюй. — Поэтому я и отвез тебя сюда, на подворье должно быть спокойнее.
— А как Инь Ушуан? — вновь спросил Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй заулыбался:
— Да неужели? Ты о нем беспокоишься?
Кто тут беспокоится?!
Я просто так спросил, ок, да?!
Шэнь Цяньлин пришел в ярость.
Мы соперники!
— В последнее время его дела идут не слишком хорошо, — сказал Цинь Шаоюй. — В конце концов, все эти школы прибыли в деревню Цяньу для того, чтобы помочь ему в поисках, и теперь, когда произошло такое, кто-нибудь обязательно будет вымещать на нем свой гнев.
— ...
— Но он достаточно хладнокровен, поэтому вряд ли станет принимать это близко к сердцу, — продолжал он. — Я слышал, что он уже послал кого-то за деньгами в принадлежащие им ближайшие торговые компании и ювелирные мастерские, чтобы выплатить школам некоторую компенсацию.
— Хладнокровие еще не значит, что сердце у него как ледышка, — сказал Шэнь Цяньлин. — Младший брат похищен и не найден до сих пор, а теперь его без причины ругают, и он еще должен платить. В такой ситуации даже более хладнокровный человек — и тот бы вышел из себя.
— В таком случае... — на губах Цинь Шаоюя промелькнула тень улыбки: — не стоит ли мне пойти и утешить его?
— Да я же тут просто ерунду болтаю, — тут же нашелся Шэнь Цяньлин и схватил того за руку. — Инь Ушуан сейчас наверняка очень спокоен и весел, так что не ходи и не докучай ему.
Я вовсе не собираюсь наблюдать, как красавица льет слезы в твоих объятиях! Это же просто ужасно!
Цинь Шаоюй громко расхохотался, а затем протянул руку и крепко прижал его к себе:
— Ты такой милый.
Шэнь Цяньлин, лицо которого уткнулось в чужую грудь, едва не задыхался и насилу сумел оттолкнуть этого пылкого мужчину.
Цинь Шаоюй дал ему немного свободы, а затем склонил голову и запечатлел легкий поцелуй в уголке губ. Глаза его полнились нежностью.
Такими темпами все очень скоро перерастет в яростное лобзание! Шэнь Цяньлин незаметно перевел его внимание на разговор:
— И что же тут мило?
— Приятно слышать, как ты снова щебечешь. — Цинь Шаоюй вновь обнял его. — Когда ты был без сознания, я назвал тебя поросенком, а в ответ меня даже никто не бил.
Шэнь Цяньлин заворчал. Сам свинья!
— Проголодался? — спросил Цинь Шаоюй.
Стоило упомянуть об этом, и желудок Шэнь Цяньлина громогласно заурчал.
Похоже, что голоден.
— Я не ел целых три дня! — Шэнь Цяньлин продемонстрировал ему пять пальцев.
Цинь Шаоюй прижал большой и средний и серьезно проговорил:
— Три — это вот столько.
— ...
Не время докапываться до мелочей!
Какой надоедливый!
— Хозяин дворца... — В этот момент Фань Янь распахнул дверь, увидел Шэнь Цяньлина, сидевшего на кровати с перстами орхидеи*, и немедленно похвалил: — Госпожа поистине грациозна!
П.п.: "с перстами орхидеи" — жест женской руки в традиционных танцах, когда большой и средний палец соединены, а остальные три пальца подняты.
Шэнь Цяньлин посмотрел на него смущенно и униженно.
Тебе жить надоело?!
— Стучись, прежде чем войти! — холодно бросил Цинь Шаоюй. — Если только не хочешь вновь убирать отхожее место.
Фань Янь принял серьезный вид:
— У подчиненного срочное дело.
— Какое у тебя может быть срочное дело? — пренебрежительно спросил Цинь Шаоюй.
Фань Янь ощутил, как его самоуважение было подорвано.
— Ну говори же, в чем дело? — Цинь Шаоюй вперил в него взгляд.
— Мне кажется, что последние пару дней Правый страж как будто в дурном настроении, — произнес Фань Янь.
Все лицо Цинь Шаоюя выражало презрение:
— И это срочное дело?
Фань Янь прочистил горло:
— Правый страж занимает важное положение, поэтому, естественно, хозяин дворца должен заботиться о нем.
— Закончил? — спросил Цинь Шаоюй.
Фань Янь кивнул и посмотрел с ожиданием.
Цинь Шаоюй безразлично произнес:
— Тогда можешь катиться.
Храбрые глаза Фань Яня наполнились слезами:
— Но ведь в последнее время Правый страж становится все более и более неразумным!
Ты же хозяин дворца, разве ты не хочешь разобраться в этом?!
— О? — Цинь Шаоюй приподнял бровь. — В таком случае поведай, что же в его поведении неразумного?
Фань Янь тотчас стыдливо покраснел.
— ... — Шэнь Цяньлин.
Этот образ Кинг-Конга косящего под лоли воистину пугал!
В голосе Цинь Шаоюя сквозил холод:
— Немедленно убери это тошнотворное выражение с лица.
Как можно быть таким жестоким?! Стеклянное сердце мастера зала Фаня оказалось разбито вдребезги.
— Я по доброте душевной поделился с ним едой, а он закричал, чтобы я убирался прочь!
— Молодец, — сказал Цинь Шаоюй.
Фань Яня охватило скорбное негодование:
— А еще он вломился в мою комнату, когда я совершал омовение!
Твою мать! Шэнь Цяньлин безмолвно вздрогнул.
Такую сцену даже страшно представить!
— Чтобы обесчестить тебя? — спросил Цинь Шаоюй.
Если бы! Фань Яню хотелось биться о стену.
— Он побросал в воду всю мою одежду и постельное белье, а потом еще не позволил слуге приготовить для меня новое!
Шэнь-сяошоу бесчувственно расхохотался.
Цинь Шаоюй тут же пришел в прекрасное расположение духа:
— Кажется, я должен вознаградить Яо Цяня серебром.
— Почему? — Фань Янь не мог поверить услышанному. — Только потому, что он издевался надо мной?
— Разумеется нет, — сказал Цинь Шаоюй. — Потому что он заставил смеяться Лин-эра.
— ... — Фань Янь.
Как пережить этот день?
Шэнь Цяньлин посмотрел на него смущенно:
— Ну что за вздор ты болтаешь? Мастер зала Фань пришел к тебе по делу.
— Что это за серьезное дело — ходить и жаловаться за спиной? — презрительно бросил Цинь Шаоюй.
Фань Янь был возмущен до глубины души:
— Это же, очевидно, доклад об истинном положении дел!
— Все-таки сходи посмотри, – сказал Шэнь Цяньлин. — В конце концов, он же твой подчиненный.
— Хорошо, — Цинь Шаоюй ущипнул его за щечку. — Только ради тебя.
Фань Янь в глубине души удрученно вздохнул. Судя по тому, как хозяин дворца безропотно слушается жену, он действительно имеет все задатки безголового императора.*
П.п.: безголовый император — образное выражение, обозначающее невежественного правителя, глупого, распущенного и безнравственного, совершившего много преступлений против страны и народа.
После ухода Фань Яня Цинь Шаоюй взял возлюбленного за руку:
— Я попрошу кого-нибудь приготовить еды. Полежишь пока тут?
— Угу. — Шэнь Цяньлин кивнул. — Куда ты пойдешь?
— Встречусь с Яо Цянем. — Цинь Шаоюй помог ему лечь. — Скоро вернусь.
— Не беспокойся обо мне, — Шэнь Цяньлин потянул его за прядь волос. — Дела важнее.
Цинь Шаоюй слегка улыбнулся и наклонился, поцеловав его в щеку:
— Хороший мальчик.
А в комнате в конце коридора Яо Цянь сидел за столом и гадал по восьми триграммам.*
П.п.: Восемь триграмм — расширенная теория пяти стихий, где каждая триграмма определяет сторону света. Используются они для ориентации на местности, в гадании и фэншуе. Пять стихий (металл, дерево, огонь, вода и земля) — силы, порожденные при взаимодействии инь и ян. В современном понимании мы бы называли это познаниями в математике, физике и химии.
Цинь Шаоюй остановился перед открытой дверью и протянул руку, чтобы постучать.
— Хозяин дворца. — Яо Цянь пришел в себя, отбросил вещь, которую держал в руках и вскочил на ноги.
— Что ты делаешь? — Цинь Шаоюй небрежно взял со стола черепаший панцирь.
— Кое-что рассчитываю, — ответил Яо Цянь.
Мастер зала Фань, которому, конечно же, до всего было дело, прильнул с другой стороны двери и принялся подслушивать.
Цинь Шаоюй и Яо Цянь в один голос сказали:
— Проваливай.
Обливаясь кровавыми слезами, Фань Янь пополз прочь. Его сердце готово было разорваться!
— Что рассчитываешь? — Цинь Шаоюй сел за стол.
Яо Цянь замешкался и так и не ответил.
— Говори, — приказал Цинь Шаоюй.
— Слушаюсь. — Яо Цянь наконец набрался смелости. — Я читаю судьбу хозяина дворца и молодого господина Шэня.
— О? — брови Цинь Шаоюя приподнялись. — Давай расскажи, что же ты узнал.
Яо Цянь покачал головой:
— Подчиненный не смеет говорить.
Слова Цинь Шаоюя обдавали холодом:
— Ты сказал половину, так разве не ждешь, что я спрошу?
Яо Цянь произнес со вздохом:
— Подчиненный боится, что хозяин дворца разгневается.
— Говори! — Терпение Цинь Шаоюя явно было на исходе.
— Недавно подчиненный читал по звездам, и ему показалось, что судьба молодого господина Шэня несколько... потемнела, — храбро выпалил Яо Цянь.
Лицо Цинь Шаоюя вдруг стало мрачным.
— Хозяин дворца, не сердитесь, — сказал Яо Цянь. — Подчиненный не осмелился бы болтать пустое, если бы не был уверена хотя бы на семь из десяти.
— Что значит "судьба потемнела"? — Цинь Шаоюй уставился на него.
Яо Цянь ответил:
— Это означает, что линия судьбы хозяина дворца слишком сурова.
Лицо Цинь Шаоюя стало еще страшнее.
— Хочешь сказать, что это я угнетаю его?!
— Подчиненный не смеет, — Яо Цянь склонил голову.
— И что же тогда будет? — спросил Цинь Шаоюй.
Яо Цянь немного помолчал и произнес:
— Подчиненный не смеет сказать.
— Говори! — Цинь Шаоюй в ярости ударил по столу.
— Хозяин дворца, не сердитесь! — В комнату вбежал Фань Янь.
Яо Цянь почти неслышно проговорил:
— Если все продолжится, то отведенное молодому господину Шэню время будет истощено хозяином дворца.
В тишине его слова прозвучали раскатом грома. Фань Янь чуть было не обмочился от страха! Как можно, не задумываясь, говорить такое?! Все же знают, что хозяин дворца души не чает в госпоже, а ты болтаешь такую чепуху, практически приговорив молодого господина Шэня к ранней смерти! Закрой рот и скорее проси прощения!
— Яо Цянь! — Цинь Шаоюй, само собой, был в ярости.
— Подчиненный лишь заботится о хозяине дворца и молодом господине, — не сдаваясь продолжал Яо Цянь.
— Да-да, Правый страж сказал это из лучших побуждений, хозяину дворца не нужно сердиться! — Фань Янь всячески извивался, в надежде умерить гнев Цинь Шаоюя. — Спокойствие, только спокойствие!
— Но хозяину дворца не нужно принимать это близко к сердцу, — вновь заговорил Яо Цянь. — Хотя судьба определяется Небесами, но она не является неизменной.
— Можно изменить? — Услышав это, Фань Янь облегченно вздохнул.
Об этой ключевой детали явно нужно было упомянуть раньше! Если бы хозяин дворца в гневе огрел тебя пятерней, ты бы тут же испустил дух! Было бы очень обидно!
— Говори! — В лицо Цинь Шаоюя по-прежнему было страшно смотреть.
— За затоном Двенадцати звеньев имеется гора Ханьши, — сказал Яо Цянь. — На горе стоит храм Пуду, а его настоятель — монах, достигший просветления.
— Ну и что? — спросил Цинь Шаоюй.
— В судьбе молодого господина Шэня слишком много воды и не хватает дерева. Если хозяин дворца сможет в кратчайшие сроки добраться до настоятеля и попросить у него освещенную деревянную утварь, то это на какое-то время защитит его судьбу, — сказал Яо Цянь.
Фань Яня одолевали противоречивые чувства. Скажи это кто-то другой, он бы тут же обрушил свой гнев на болтуна. Но сейчас говорил Яо Цянь, и потому ему пришлось проглотить свои слова.
Цинь Шаоюй все еще чуть хмурился.
— Подчиненный также уповает на то, что хозяин дворца и молодой господин Шэнь будут вместе до седых волос, — говорил Яо Цянь. — Но это действительно судьба, предопределенная свыше. Даже если вы частично сомневаетесь, вы все равно не можете совсем не верить.
Цинь Шаоюй встал и направился к двери.
— Вернемся к разговору позже.
— Хозяин дворца, — произнес Яо Цянь ему вслед. — Вопрос касается благополучия и безопасности молодого господина Шэня, поэтому прошу хозяина дворца отнестись к нему серьезно!
Цинь Шаоюй свернул за угол и толкнул дверь в комнату Шэнь Цяньлина.
Проводив его взглядом, Яо Цянь глубоко вздохнул.
— Так все сказанное правда? — с любопытством спросил Фань Янь.
— Естественно! — Яо Цянь бросил на него сердитый взгляд. — Ты смеешь сомневаться во мне?!
Фань Янь обиделся:
— Конечно нет!
Яо Цянь захлопнул дверь прямо перед его носом.
Фань Янь с горечью поскребся в нее. Это недостойное место было воистину скверно!
Хотелось все бросить и бежать!
— Что там с Яо Цянем? — спросил Шэнь Цяньлин, увидев вошедшего Цинь Шаоюя.
— Хочешь знать? — Тот присел на край кровати.
— Ну естественно, — Шэнь Цяньлину стало неловко. — Стал бы я спрашивать, если бы не хотел?
— Сказал, что мне нужно подняться на гору за городом и воскурить для тебя благовония, — сказал Цинь Шаоюй. — Это немного укрепит твои жизненные силы.
Шэнь Цяньлин не знал, смеяться или плакать:
— Что, и все?
— Я тоже в это не верю, но попросить бодхисаттву о помощи не будет лишним. — Цинь Шаоюй ущипнул его за нос. — Пускай все охраняют здоровье моего Лин-эра.
Шэнь Цяньлин изумился:
— Ты в самом деле хочешь пойти?
— Если это поможет сделать тебя здоровым, я и сам согласен пойти в монахи, не говоря уже о том, чтобы воскурить для тебя благовония. — Цинь Шаоюй поцеловал его руку.
— ...
Сидевший на корточках за дверью Фань Янь прищелкнул языком. Это звучало так трогательно!
Надо взять на заметку и как-нибудь использовать при случае!
— Где Хуа Тан? — снова спросил Шэнь Цяньлин. Раньше, когда он болел, она была рядом, проверяла его и ни разу не подвела.
— В этот раз последователи многих сект были ранены и местных целителей не хватает, поэтому Хуа Тан вызвалась им помочь, — сказал Цинь Шаоюй. — Но она уже назначила тебе лечение, так что ты сможешь принять лекарство сразу, как оно будет готово.
— Нелегко ей приходится, — произнес Шэнь Цяньлин. — Жаль, что Чжу Цинлань не способен оценить счастье, которое на него свалилось.
— Сердцу не прикажешь. — Цинь Шаоюй велел слуге принести еды. — Прежде поешь.
— Почему совсем не пахнет? — Шэнь Цяньлин повел носом. Разве от свежеприготовленной пищи не должен во все стороны распространяться аромат?
Цинь Шаоюй приподнял крышку с супового горшка. Внутри находилась миска совершенно белой рисовой каши.
И больше ничего.
Шэнь Цяньлин шокировано спросил:
— И это все?
— Хуа Тан сказала, что следующие три дня тебе можно только постную рисовую кашу и приготовленные на пару яйца, — сказал Цинь Шаоюй. — Прочее лучше убрать, пока ты не поправишься.
Сунув ложку каши в рот, Шэнь Цяньлин тяжко вздохнул.
А он ведь только что фантазировал о тушеных поросячьих ножках в соевом соусе!
Ощущение, будто в один миг оказался сброшен с небес в преисподнюю!
Однако за последние три дня у него во рту не было ни крошки, поэтому Шэнь Цяньлин и простую кашу съел до последней рисинки и даже попытался облизать миску.
Цинь Шаоюй смотрел на это сквозь смех и слезы, а затем взял того за подбородок и наградил поцелуем.
— Не прибедняйся.
— Ты же не даешь мне еще поесть, — Шэнь Цяньлин икнул, встал с постели, чтобы прополоскать рот, а затем вновь забрался под одеяло.
— ...
Какой ленивый.
— Голова кружится, когда встаю, — пожаловался Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй, не раздеваясь, прилег рядом:
— Если кружится, тогда поспи.
Шэнь Цяньлин повернулся на бок, взял его за руку и переплел их пальцы:
— Я правда потерял сознание из-за ледяного яда?
Цинь Шаоюй кивнул:
— Ледяной яд слишком долго спал в твоем теле, поэтому сейчас он может в любой момент проявить себя.
— Но почему в этот раз не больно? — недоумевал Шэнь Цяньлин.
Цинь Шаоюй посмотрел на него:
— Потому что мы занимаемся сам знаешь чем.
Шэнь Цяньлин удивился:
— Так это правда помогает?
— Ну а как иначе? — задал встречный вопрос Цинь Шаоюй, обнимая его.
— Молодой воин, да ты же лучше любой исцеляющей пилюли! — Шэнь Цяньлин обвил руками его шею и изогнул бровь. — Как насчет того, чтобы порезвиться еще пару раз? Кто знает, может, даже не приедятся ехать к Южному морю!
Соберем пожитки, махнем в земли Шу и поженимся! Ну прямо идеальный расклад!
— Ты только пошел на поправку, разве я могу взять и наброситься на тебя? Думаешь, что твой муж зверь? — Цинь Шаоюй сжал в ладонях его ягодицы. — Кроме того, я не могу полностью исцелить тебя и с каждым пробуждением действие ледяного яда будет усиливаться. Мы должны ехать к Южному морю.
— Ну ладно. — Шэнь Цяньлин прижался к нему и зевнул.
Пока мы вместе, не имеет значения, куда идти.
На следующий день Цинь Шаоюй встал, чуть забрезжил рассвет, и, взяв с собой Чжао У, отправился на гору Ханьши.
Шэнь Цяньлин не знал куда себя деть от скуки. Он сидел за столом и листал книгу, посмотрел ее, потом задремал, но время все равно шло медленно.
— Когда он вернется? — невзначай спросил он во время обеда.
Они так друг друга любят, что не могут разлучиться ни на миг... Темные стражи про себя вздохнули, а затем наперебой заговорили:
— Непременно вернется вечером! Если молодому господину скучно, он может общаться со своими подчиненными!
Шэнь Цяньлин смутился:
— Спасибо, но не нужно.
Темные стражи хором вздохнули. Почему их сразу отвергли? Компания тотчас приуныла.
— Если молодой господин Шэнь пожелает, подчиненный может составить вам компанию после обеда во время прогулки, — сказал Яо Цянь. — Все же лучше, чем скучать в комнате.
— Нет нужды. — Шэнь Цяньлин заулыбался. — После обеда я хотел устроиться под деревом и почитать.
— Хорошо. — Яо Цянь кивнул. — Так или иначе, если молодой господин заскучает, он может в любое время обратиться к этому подчиненному.
— Я! Я сейчас очень скучаю! — воодушевленно заявил Фань Янь.
Лицо Яо Цяня стало каменным.
— Проваливай.
— ... — Шэнь Цяньлин.
— ... — Темные стражи.
Фань Янь впал в уныние.
Ты не мог хоть немного сохранить ему лицо?
Кто захочет иметь с тобой дело, когда у тебя такой гнилой характер?
Ты же просто мегера!
Перевод: EzkinM
http://bllate.org/book/15170/1340655
