Готовый перевод Everywhere in Jianghu is Wonderful / Повсюду в Цзянху удивительно: Глава 75. О, этот жестокий мир!

Гнилой насквозь!

***

— Что произошло? — Шэнь Цяньлин был поражен.

Цинь Шаоюй помог ему сесть:

— Все еще нездоровится?

— Я в норме, — Шэнь Цяньлин забеспокоился. — Скорее расскажи мне, что случилось за последние три дня!

— В тот день, когда ты потерял сознание, я не пошел на банкет Хэ Фэна, — сказал Цинь Шаоюй. — Тогда все и произошло.

— ...

Даже драббл должен иметь начало, кульминацию и конец!

Молодой воин, ты рассказываешь на отвали!

— Сначала ты расскажи. Как так случилось, что ты потерял сознание? — Цинь Шаоюй взял его за руку.

— Тем вечером я помылся и хотел сходить за тобой в кабинет, но когда встал, ощутил боль в груди, а потом перед глазами почернело, и я потерял сознание. — Шэнь Цяньлину удалось сесть. — Но сейчас все в порядке, так что скорее расскажи мне, что же случилось на банкете в честь дня рождения Хэ Фэна!

Только это сейчас важно!

— Как ты и предполагал, в деревне Черного Ветра в тот вечер действительно была устроена засада, — сказал Цинь Шаоюй.

— Правда? — удивился Шэнь Цяньлин. — Но ведь ты был уверен, что он ни за что не пойдет на конфликт с последователями истинного пути.

И в этом был смысл!

— Так и есть, — сказал Цинь Шаоюй. — Но я по невнимательности упустил из виду другую возможность.

— Какую еще другую возможность? — Шэнь Цяньлин не понимал его.

— Вся деревня Черного Ветра была заражена гу и находилась под их влиянием, — рассказывал Цинь Шаоюй. — Поэтому их действия нельзя было рассматривать с точки зрения разумных людей.

Шэнь Цяньлин от ужаса с силой втянул в себя холодный воздух.

— Хэ Фэн совсем обезумел, — сказал Цинь Шаоюй. — Под предлогом празднования собственного дня рождения, он собрал вместе всех глав крупных школ, а сам тайком приготовил горючее масло и взрывчатку. Празднование уже длилось примерно час, когда все адепты Черного Ветра ни с того ни с сего словно одержимые принялись с ревом буйствовать и рубить всех направо и налево. Когда я услышал взрывы и выскочил посмотреть, вдалеке уже стоял столп дыма и пламя взвилось до небес.

— Неужели Хэ Фэн решил умереть сам и утащить всех за собой? — в ужасе спросил Шэнь Цяньлин.

— Он слишком самолюбив, вряд ли он пошел бы на такое, — говорил Цинь Шаоюй. — Я подозреваю, что его кто-то использовал. Возможно, изначально он считал, что, провернув дельце, сможет одним шагом взлететь на небеса, однако не ожидал, что сам окажется в ловушке и станет пешкой в чужих руках.

— Это сделала демоническая секта? — предположил Шэнь Цяньлин.

— Почти наверняка, но пока нельзя сказать точно, — произнес Цинь Шаоюй. — Теперь Хэ Фэн убит, прочие адепты Черного Ветра тоже мертвы, а те, кто остался жив, обезумели и не говорят ни слова, так что весьма трудно вытащить из них что-нибудь полезное.

— А все остальные в порядке? — Шэнь Цяньлина охватило беспокойство.

— Несколько человек получили незначительные ранения. Все напуганы, боятся, что кто-то из них тоже впадет в безумие, — Цинь Шаоюй вздохнул.

— Но ведь там было так много глав различных сект, почему же пострадали только последователи Черного Ветра? — изумился Шэнь Цяньлин.

— Даже если их владение боевыми искусствами высоко, они не могли укрыться от неожиданного взрыва и пожара, — говорил Цинь Шаоюй. — Кроме того, адепты Черного Ветра находились под влиянием гу и были подобны ожившим мертвецам: сколько бы их ни ранили, они впадали только в большее безумие и, казалось, совсем не ощущали боли.

У Шэнь Цяньлина мороз пошел по коже.

— В водной деревне Цяньу царит настоящий хаос, нельзя было позволить тебе поправляться там, — сказал Цинь Шаоюй. — Поэтому я и отвез тебя сюда, на подворье должно быть спокойнее.

— А как Инь Ушуан? — вновь спросил Шэнь Цяньлин.

Цинь Шаоюй заулыбался:

— Да неужели? Ты о нем беспокоишься?

Кто тут беспокоится?!

Я просто так спросил, ок, да?!

Шэнь Цяньлин пришел в ярость.

Мы соперники!

— В последнее время его дела идут не слишком хорошо, — сказал Цинь Шаоюй. — В конце концов, все эти школы прибыли в деревню Цяньу для того, чтобы помочь ему в поисках, и теперь, когда произошло такое, кто-нибудь обязательно будет вымещать на нем свой гнев.

— ...

— Но он достаточно хладнокровен, поэтому вряд ли станет принимать это близко к сердцу, — продолжал он. — Я слышал, что он уже послал кого-то за деньгами в принадлежащие им ближайшие торговые компании и ювелирные мастерские, чтобы выплатить школам некоторую компенсацию.

— Хладнокровие еще не значит, что сердце у него как ледышка, — сказал Шэнь Цяньлин. — Младший брат похищен и не найден до сих пор, а теперь его без причины ругают, и он еще должен платить. В такой ситуации даже более хладнокровный человек — и тот бы вышел из себя.

— В таком случае... — на губах Цинь Шаоюя промелькнула тень улыбки: — не стоит ли мне пойти и утешить его?

— Да я же тут просто ерунду болтаю, — тут же нашелся Шэнь Цяньлин и схватил того за руку. — Инь Ушуан сейчас наверняка очень спокоен и весел, так что не ходи и не докучай ему.

Я вовсе не собираюсь наблюдать, как красавица льет слезы в твоих объятиях! Это же просто ужасно!

Цинь Шаоюй громко расхохотался, а затем протянул руку и крепко прижал его к себе:

— Ты такой милый.

Шэнь Цяньлин, лицо которого уткнулось в чужую грудь, едва не задыхался и насилу сумел оттолкнуть этого пылкого мужчину.

Цинь Шаоюй дал ему немного свободы, а затем склонил голову и запечатлел легкий поцелуй в уголке губ. Глаза его полнились нежностью.

Такими темпами все очень скоро перерастет в яростное лобзание! Шэнь Цяньлин незаметно перевел его внимание на разговор:

— И что же тут мило?

— Приятно слышать, как ты снова щебечешь. — Цинь Шаоюй вновь обнял его. — Когда ты был без сознания, я назвал тебя поросенком, а в ответ меня даже никто не бил.

Шэнь Цяньлин заворчал. Сам свинья!

— Проголодался? — спросил Цинь Шаоюй.

Стоило упомянуть об этом, и желудок Шэнь Цяньлина громогласно заурчал.

Похоже, что голоден.

— Я не ел целых три дня! — Шэнь Цяньлин продемонстрировал ему пять пальцев.

Цинь Шаоюй прижал большой и средний и серьезно проговорил:

— Три — это вот столько.

— ...

Не время докапываться до мелочей!

Какой надоедливый!

— Хозяин дворца... — В этот момент Фань Янь распахнул дверь, увидел Шэнь Цяньлина, сидевшего на кровати с перстами орхидеи*, и немедленно похвалил: — Госпожа поистине грациозна!

П.п.: "с перстами орхидеи" — жест женской руки в традиционных танцах, когда большой и средний палец соединены, а остальные три пальца подняты.

Шэнь Цяньлин посмотрел на него смущенно и униженно.

Тебе жить надоело?!

— Стучись, прежде чем войти! — холодно бросил Цинь Шаоюй. — Если только не хочешь вновь убирать отхожее место.

Фань Янь принял серьезный вид:

— У подчиненного срочное дело.

— Какое у тебя может быть срочное дело? — пренебрежительно спросил Цинь Шаоюй.

Фань Янь ощутил, как его самоуважение было подорвано.

— Ну говори же, в чем дело? — Цинь Шаоюй вперил в него взгляд.

— Мне кажется, что последние пару дней Правый страж как будто в дурном настроении, — произнес Фань Янь.

Все лицо Цинь Шаоюя выражало презрение:

— И это срочное дело?

Фань Янь прочистил горло:

— Правый страж занимает важное положение, поэтому, естественно, хозяин дворца должен заботиться о нем.

— Закончил? — спросил Цинь Шаоюй.

Фань Янь кивнул и посмотрел с ожиданием.

Цинь Шаоюй безразлично произнес:

— Тогда можешь катиться.

Храбрые глаза Фань Яня наполнились слезами:

— Но ведь в последнее время Правый страж становится все более и более неразумным!

Ты же хозяин дворца, разве ты не хочешь разобраться в этом?!

— О? — Цинь Шаоюй приподнял бровь. — В таком случае поведай, что же в его поведении неразумного?

Фань Янь тотчас стыдливо покраснел.

— ... — Шэнь Цяньлин.

Этот образ Кинг-Конга косящего под лоли воистину пугал!

В голосе Цинь Шаоюя сквозил холод:

— Немедленно убери это тошнотворное выражение с лица.

Как можно быть таким жестоким?! Стеклянное сердце мастера зала Фаня оказалось разбито вдребезги.

— Я по доброте душевной поделился с ним едой, а он закричал, чтобы я убирался прочь!

— Молодец, — сказал Цинь Шаоюй.

Фань Яня охватило скорбное негодование:

— А еще он вломился в мою комнату, когда я совершал омовение!

Твою мать! Шэнь Цяньлин безмолвно вздрогнул.

Такую сцену даже страшно представить!

— Чтобы обесчестить тебя? — спросил Цинь Шаоюй.

Если бы! Фань Яню хотелось биться о стену.

— Он побросал в воду всю мою одежду и постельное белье, а потом еще не позволил слуге приготовить для меня новое!

Шэнь-сяошоу бесчувственно расхохотался.

Цинь Шаоюй тут же пришел в прекрасное расположение духа:

— Кажется, я должен вознаградить Яо Цяня серебром.

— Почему? — Фань Янь не мог поверить услышанному. — Только потому, что он издевался надо мной?

— Разумеется нет, — сказал Цинь Шаоюй. — Потому что он заставил смеяться Лин-эра.

— ... — Фань Янь.

Как пережить этот день?

Шэнь Цяньлин посмотрел на него смущенно:

— Ну что за вздор ты болтаешь? Мастер зала Фань пришел к тебе по делу.

— Что это за серьезное дело — ходить и жаловаться за спиной? — презрительно бросил Цинь Шаоюй.

Фань Янь был возмущен до глубины души:

— Это же, очевидно, доклад об истинном положении дел!

— Все-таки сходи посмотри, – сказал Шэнь Цяньлин. — В конце концов, он же твой подчиненный.

— Хорошо, — Цинь Шаоюй ущипнул его за щечку. — Только ради тебя.

Фань Янь в глубине души удрученно вздохнул. Судя по тому, как хозяин дворца безропотно слушается жену, он действительно имеет все задатки безголового императора.*

П.п.: безголовый император — образное выражение, обозначающее невежественного правителя, глупого, распущенного и безнравственного, совершившего много преступлений против страны и народа.

После ухода Фань Яня Цинь Шаоюй взял возлюбленного за руку:

— Я попрошу кого-нибудь приготовить еды. Полежишь пока тут?

— Угу. — Шэнь Цяньлин кивнул. — Куда ты пойдешь?

— Встречусь с Яо Цянем. — Цинь Шаоюй помог ему лечь. — Скоро вернусь.

— Не беспокойся обо мне, — Шэнь Цяньлин потянул его за прядь волос. — Дела важнее.

Цинь Шаоюй слегка улыбнулся и наклонился, поцеловав его в щеку:

— Хороший мальчик.

А в комнате в конце коридора Яо Цянь сидел за столом и гадал по восьми триграммам.*

П.п.: Восемь триграмм — расширенная теория пяти стихий, где каждая триграмма определяет сторону света. Используются они для ориентации на местности, в гадании и фэншуе. Пять стихий (металл, дерево, огонь, вода и земля) — силы, порожденные при взаимодействии инь и ян. В современном понимании мы бы называли это познаниями в математике, физике и химии.

Цинь Шаоюй остановился перед открытой дверью и протянул руку, чтобы постучать.

— Хозяин дворца. — Яо Цянь пришел в себя, отбросил вещь, которую держал в руках и вскочил на ноги.

— Что ты делаешь? — Цинь Шаоюй небрежно взял со стола черепаший панцирь.

— Кое-что рассчитываю, — ответил Яо Цянь.

Мастер зала Фань, которому, конечно же, до всего было дело, прильнул с другой стороны двери и принялся подслушивать.

Цинь Шаоюй и Яо Цянь в один голос сказали:

— Проваливай.

Обливаясь кровавыми слезами, Фань Янь пополз прочь. Его сердце готово было разорваться!

— Что рассчитываешь? — Цинь Шаоюй сел за стол.

Яо Цянь замешкался и так и не ответил.

— Говори, — приказал Цинь Шаоюй.

— Слушаюсь. — Яо Цянь наконец набрался смелости. — Я читаю судьбу хозяина дворца и молодого господина Шэня.

— О? — брови Цинь Шаоюя приподнялись. — Давай расскажи, что же ты узнал.

Яо Цянь покачал головой:

— Подчиненный не смеет говорить.

Слова Цинь Шаоюя обдавали холодом:

— Ты сказал половину, так разве не ждешь, что я спрошу?

Яо Цянь произнес со вздохом:

— Подчиненный боится, что хозяин дворца разгневается.

— Говори! — Терпение Цинь Шаоюя явно было на исходе.

— Недавно подчиненный читал по звездам, и ему показалось, что судьба молодого господина Шэня несколько... потемнела, — храбро выпалил Яо Цянь.

Лицо Цинь Шаоюя вдруг стало мрачным.

— Хозяин дворца, не сердитесь, — сказал Яо Цянь. — Подчиненный не осмелился бы болтать пустое, если бы не был уверена хотя бы на семь из десяти.

— Что значит "судьба потемнела"? — Цинь Шаоюй уставился на него.

Яо Цянь ответил:

— Это означает, что линия судьбы хозяина дворца слишком сурова.

Лицо Цинь Шаоюя стало еще страшнее.

— Хочешь сказать, что это я угнетаю его?!

— Подчиненный не смеет, — Яо Цянь склонил голову.

— И что же тогда будет? — спросил Цинь Шаоюй.

Яо Цянь немного помолчал и произнес:

— Подчиненный не смеет сказать.

— Говори! — Цинь Шаоюй в ярости ударил по столу.

— Хозяин дворца, не сердитесь! — В комнату вбежал Фань Янь.

Яо Цянь почти неслышно проговорил:

— Если все продолжится, то отведенное молодому господину Шэню время будет истощено хозяином дворца.

В тишине его слова прозвучали раскатом грома. Фань Янь чуть было не обмочился от страха! Как можно, не задумываясь, говорить такое?! Все же знают, что хозяин дворца души не чает в госпоже, а ты болтаешь такую чепуху, практически приговорив молодого господина Шэня к ранней смерти! Закрой рот и скорее проси прощения!

— Яо Цянь! — Цинь Шаоюй, само собой, был в ярости.

— Подчиненный лишь заботится о хозяине дворца и молодом господине, — не сдаваясь продолжал Яо Цянь.

— Да-да, Правый страж сказал это из лучших побуждений, хозяину дворца не нужно сердиться! — Фань Янь всячески извивался, в надежде умерить гнев Цинь Шаоюя. — Спокойствие, только спокойствие!

— Но хозяину дворца не нужно принимать это близко к сердцу, — вновь заговорил Яо Цянь. — Хотя судьба определяется Небесами, но она не является неизменной.

— Можно изменить? — Услышав это, Фань Янь облегченно вздохнул.

Об этой ключевой детали явно нужно было упомянуть раньше! Если бы хозяин дворца в гневе огрел тебя пятерней, ты бы тут же испустил дух! Было бы очень обидно!

— Говори! — В лицо Цинь Шаоюя по-прежнему было страшно смотреть.

— За затоном Двенадцати звеньев имеется гора Ханьши, — сказал Яо Цянь. — На горе стоит храм Пуду, а его настоятель — монах, достигший просветления.

— Ну и что? — спросил Цинь Шаоюй.

— В судьбе молодого господина Шэня слишком много воды и не хватает дерева. Если хозяин дворца сможет в кратчайшие сроки добраться до настоятеля и попросить у него освещенную деревянную утварь, то это на какое-то время защитит его судьбу, — сказал Яо Цянь.

Фань Яня одолевали противоречивые чувства. Скажи это кто-то другой, он бы тут же обрушил свой гнев на болтуна. Но сейчас говорил Яо Цянь, и потому ему пришлось проглотить свои слова.

Цинь Шаоюй все еще чуть хмурился.

— Подчиненный также уповает на то, что хозяин дворца и молодой господин Шэнь будут вместе до седых волос, — говорил Яо Цянь. — Но это действительно судьба, предопределенная свыше. Даже если вы частично сомневаетесь, вы все равно не можете совсем не верить.

Цинь Шаоюй встал и направился к двери.

— Вернемся к разговору позже.

— Хозяин дворца, — произнес Яо Цянь ему вслед. — Вопрос касается благополучия и безопасности молодого господина Шэня, поэтому прошу хозяина дворца отнестись к нему серьезно!

Цинь Шаоюй свернул за угол и толкнул дверь в комнату Шэнь Цяньлина.

Проводив его взглядом, Яо Цянь глубоко вздохнул.

— Так все сказанное правда? — с любопытством спросил Фань Янь.

— Естественно! — Яо Цянь бросил на него сердитый взгляд. — Ты смеешь сомневаться во мне?!

Фань Янь обиделся:

— Конечно нет!

Яо Цянь захлопнул дверь прямо перед его носом.

Фань Янь с горечью поскребся в нее. Это недостойное место было воистину скверно!

Хотелось все бросить и бежать!

— Что там с Яо Цянем? — спросил Шэнь Цяньлин, увидев вошедшего Цинь Шаоюя.

— Хочешь знать? — Тот присел на край кровати.

— Ну естественно, — Шэнь Цяньлину стало неловко. — Стал бы я спрашивать, если бы не хотел?

— Сказал, что мне нужно подняться на гору за городом и воскурить для тебя благовония, — сказал Цинь Шаоюй. — Это немного укрепит твои жизненные силы.

Шэнь Цяньлин не знал, смеяться или плакать:

— Что, и все?

— Я тоже в это не верю, но попросить бодхисаттву о помощи не будет лишним. — Цинь Шаоюй ущипнул его за нос. — Пускай все охраняют здоровье моего Лин-эра.

Шэнь Цяньлин изумился:

— Ты в самом деле хочешь пойти?

— Если это поможет сделать тебя здоровым, я и сам согласен пойти в монахи, не говоря уже о том, чтобы воскурить для тебя благовония. — Цинь Шаоюй поцеловал его руку.

— ...

Сидевший на корточках за дверью Фань Янь прищелкнул языком. Это звучало так трогательно!

Надо взять на заметку и как-нибудь использовать при случае!

— Где Хуа Тан? — снова спросил Шэнь Цяньлин. Раньше, когда он болел, она была рядом, проверяла его и ни разу не подвела.

— В этот раз последователи многих сект были ранены и местных целителей не хватает, поэтому Хуа Тан вызвалась им помочь, — сказал Цинь Шаоюй. — Но она уже назначила тебе лечение, так что ты сможешь принять лекарство сразу, как оно будет готово.

— Нелегко ей приходится, — произнес Шэнь Цяньлин. — Жаль, что Чжу Цинлань не способен оценить счастье, которое на него свалилось.

— Сердцу не прикажешь. — Цинь Шаоюй велел слуге принести еды. — Прежде поешь.

— Почему совсем не пахнет? — Шэнь Цяньлин повел носом. Разве от свежеприготовленной пищи не должен во все стороны распространяться аромат?

Цинь Шаоюй приподнял крышку с супового горшка. Внутри находилась миска совершенно белой рисовой каши.

И больше ничего.

Шэнь Цяньлин шокировано спросил:

— И это все?

— Хуа Тан сказала, что следующие три дня тебе можно только постную рисовую кашу и приготовленные на пару яйца, — сказал Цинь Шаоюй. — Прочее лучше убрать, пока ты не поправишься.

Сунув ложку каши в рот, Шэнь Цяньлин тяжко вздохнул.

А он ведь только что фантазировал о тушеных поросячьих ножках в соевом соусе!

Ощущение, будто в один миг оказался сброшен с небес в преисподнюю!

Однако за последние три дня у него во рту не было ни крошки, поэтому Шэнь Цяньлин и простую кашу съел до последней рисинки и даже попытался облизать миску.

Цинь Шаоюй смотрел на это сквозь смех и слезы, а затем взял того за подбородок и наградил поцелуем.

— Не прибедняйся.

— Ты же не даешь мне еще поесть, — Шэнь Цяньлин икнул, встал с постели, чтобы прополоскать рот, а затем вновь забрался под одеяло.

— ...

Какой ленивый.

— Голова кружится, когда встаю, — пожаловался Шэнь Цяньлин.

Цинь Шаоюй, не раздеваясь, прилег рядом:

— Если кружится, тогда поспи.

Шэнь Цяньлин повернулся на бок, взял его за руку и переплел их пальцы:

— Я правда потерял сознание из-за ледяного яда?

Цинь Шаоюй кивнул:

— Ледяной яд слишком долго спал в твоем теле, поэтому сейчас он может в любой момент проявить себя.

— Но почему в этот раз не больно? — недоумевал Шэнь Цяньлин.

Цинь Шаоюй посмотрел на него:

— Потому что мы занимаемся сам знаешь чем.

Шэнь Цяньлин удивился:

— Так это правда помогает?

— Ну а как иначе? — задал встречный вопрос Цинь Шаоюй, обнимая его.

— Молодой воин, да ты же лучше любой исцеляющей пилюли! — Шэнь Цяньлин обвил руками его шею и изогнул бровь. — Как насчет того, чтобы порезвиться еще пару раз? Кто знает, может, даже не приедятся ехать к Южному морю!

Соберем пожитки, махнем в земли Шу и поженимся! Ну прямо идеальный расклад!

— Ты только пошел на поправку, разве я могу взять и наброситься на тебя? Думаешь, что твой муж зверь? — Цинь Шаоюй сжал в ладонях его ягодицы. — Кроме того, я не могу полностью исцелить тебя и с каждым пробуждением действие ледяного яда будет усиливаться. Мы должны ехать к Южному морю.

— Ну ладно. — Шэнь Цяньлин прижался к нему и зевнул.

Пока мы вместе, не имеет значения, куда идти.

На следующий день Цинь Шаоюй встал, чуть забрезжил рассвет, и, взяв с собой Чжао У, отправился на гору Ханьши.

Шэнь Цяньлин не знал куда себя деть от скуки. Он сидел за столом и листал книгу, посмотрел ее, потом задремал, но время все равно шло медленно.

— Когда он вернется? — невзначай спросил он во время обеда.

Они так друг друга любят, что не могут разлучиться ни на миг... Темные стражи про себя вздохнули, а затем наперебой заговорили:

— Непременно вернется вечером! Если молодому господину скучно, он может общаться со своими подчиненными!

Шэнь Цяньлин смутился:

— Спасибо, но не нужно.

Темные стражи хором вздохнули. Почему их сразу отвергли? Компания тотчас приуныла.

— Если молодой господин Шэнь пожелает, подчиненный может составить вам компанию после обеда во время прогулки, — сказал Яо Цянь. — Все же лучше, чем скучать в комнате.

— Нет нужды. — Шэнь Цяньлин заулыбался. — После обеда я хотел устроиться под деревом и почитать.

— Хорошо. — Яо Цянь кивнул. — Так или иначе, если молодой господин заскучает, он может в любое время обратиться к этому подчиненному.

— Я! Я сейчас очень скучаю! — воодушевленно заявил Фань Янь.

Лицо Яо Цяня стало каменным.

— Проваливай.

— ... — Шэнь Цяньлин.

— ... — Темные стражи.

Фань Янь впал в уныние.

Ты не мог хоть немного сохранить ему лицо?

Кто захочет иметь с тобой дело, когда у тебя такой гнилой характер?

Ты же просто мегера!

Перевод: EzkinM

http://bllate.org/book/15170/1340655