Слишком много плохих парней.
Для входа в жилой комплекс требовался ключ. Посетителям нужно было звонить в звонок, но проблема заключалась в том, что я соврал, будто живу здесь. Разве не странно, если я сам стану звонить в дверь?
В голове царил кавардак, пока я медленно поднимался по ступеням к входу. Ригель, адвокаты и охранники наблюдали за мной со спины.
— Блядь, и что мне с этим делать?
Да что тут сделаешь? В такой ситуации выход только один.
Я выудил телефон из кармана пуховика и, картинно изобразив удивление, сделал вид, что принимаю вызов.
— Эй, это я, Армин. Неужели все действительно так обернулось?
— О чем ты вообще? Ты где? — недоуменно спросил Мартин.
Этот придурок совсем не соображает.
Подавив закипающий внутри гнев, я бодро ответил:
— Конечно, я дома! Как раз собираюсь заходить. Но ты и правда уже рядом? Какими судьбами, Сенке?
— Почему ты зовешь меня Сенке… А? Почему ты там? С кем ты сейчас? Только не говори, что с Ригелем!
— Ну разумеется, ты же сам так сказал.
— Дом Сенке? Дом? Ригель тебя туда подвез? То есть ты сейчас не можешь войти?! Тяни время тридцать секунд, всего тридцать секунд!
Услышав это, я расхохотался.
— Ах ты сумасшедший ублюдок, что ты несешь? Конечно, я так и сделаю. Когда встретимся, тебе конец.
— Блядь, прости. У нас тут полный завал. Почти готово, почти. Говорят, все!
— Но рядом со мной сейчас кое-кто есть.
Я усмехнулся и вместо приветствия отвесил Ригелю легкий поклон. Мое лицо выражало: «Пожалуйста, поезжайте», и Ригель в ответ лишь приподнял руку.
Ощущение от того, что меня провожают, было невероятно странным. Это напомнило мне выпускной в старшей школе. Тогда я провожал самую популярную девочку в нашем классе. Я был на месте Ригеля, а она — на моем. Мне хотелось поскорее уйти, но она все время оглядывалась, словно спрашивала, неужели мне совсем нечего ей сказать. От этого мне хотелось сбежать еще сильнее.
Мне нечего было ей сказать. И я чувствовал, что никогда не найду тех слов, которых она ждала.
Внезапно дверь подъезда передо мной распахнулась. На пороге появилась слегка сгорбленная старушка. У нее было очень доброе лицо, но с такой внешностью она наверняка в свое время выведывала чужие государственные тайны и совершала убийства. В конце концов, она должна быть тем еще крепким орешком, раз ушла на покой с целыми руками и ногами.
— Кто это тут шумит перед домом! Армин, вернулся? В этом районе на удивление опасно!
Похоже, Мартину удалось связаться со смотрителем. Холодный пот, скопившийся у меня на спине, потек вниз. Я улыбнулся бабуле. Просто выдавил улыбку, потому что не знал, что сказать.
Но старушка небрежно отчитала меня и перевела взгляд на группу людей, стоящих за моей спиной.
— А это еще что? Кто все эти люди? Мне вызвать полицию?
Ее игра в незнание при том, что она в курсе всего, просто истинное искусство.
— Нет, нет… — засуетившись, ответил я. — Эти люди…
Что мне сказать? Что они незнакомцы? Люди, которых я впервые встретил сегодня? Ну вот что?
Пока я мучительно соображал, бабушка сама подсказала мне ответ.
— Твои знакомые.
Этот едва слышный шепот разительно отличался от того голоса, которым бабушка говорила до этого момента. Прежний голос был тонким, старческим, а этот шепот — хриплым, с ноткой холода.
«Постой, бабуля, ты даже голос менять умеешь?»
Впрочем, если мастер своего дела выдал готовый ответ, мне стоит ему последовать!
— Это мои знакомые! — достаточно громко ответил я.
— Ох, вот как. Боже мой, вид у них у всех какой-то мрачный и неприятный. Отправь их поскорее и заходи. В округе становится неспокойно.
После слов старушки я повернулся к Ригелю. Должно быть, он считал замешательство на моем лице.
— Я свяжусь с тобой, — бросил он на прощание и сел в машину. После этого все разом скрылись в автомобилях, и две машины быстро уехали.
Только тогда бабушка улыбнулась мне, а потом полностью выпрямила спину.
«Ага, значит, и сгорбленная спина была игрой».
В этот момент в моих глазах, должно быть, промелькнуло восхищение. Выражение лица старушки стало чуть мягче.
— Я Мариам Герхе, руководитель девятой группы первого отдела.
— Здравствуйте, госпожа.
Я первым делом отвесил глубокий поклон. Я бесчисленное количество раз слышал, что ушедшие на покой ветераны — сплошь монстры.
— Расслабься, я просто старушка из каморки. Заходи, я покажу тебе дом.
Она выпрямилась, сменила голос, и даже выражение ее лица преобразилось. Ей потребовалось меньше секунды, чтобы превратиться из ворчливой, подозрительной бабки в расслабленного умудренного опытом ветерана.
— Да, госпожа, спасибо!
Старшие коллеги говорили: когда встречаешь ветеранов в отставке, всегда будь вежливым, жизнерадостным и бодрым. Если ветераны решат тебя погонять, то они тебя по всем кругам ада протащат.
— Ох, это потому что ты из антитеррористического отдела? Дисциплина железная.
— Спасибо, госпожа.
Разговаривая с Мариам Герхе и поднимаясь по винтовой лестнице, я осмотрелся. На потолке была нарисована красная роза. Хотя она выглядела старой, но роза, расцветающая на лозе, казалась такой свежей, что, казалось, вот-вот упадет мне на голову. Я остановился и посмотрел на цветок.
— Тебе нравятся розы? — вдруг спросила Герхе.
— Ни да, ни нет.
— Роза — мой любимый цветок.
— У вас приятное место работы, госпожа, — польстил я ей.
Она рассмеялась и когда мы достигли третьего этажа, указала на дверь.
— Мы на месте, руководитель группы.
На двери была табличка «303».
Типичная конспиративная квартира. Мариам Герхе ушла, сказав, что не станет утруждать себя объяснениями. Я пожелал ей всего хорошего, низко поклонившись. Такие глубокие поклоны, редкость в Ротмане, но я слышал, что в социалистическую эпоху это было обычным делом. Возможно, поэтому это эффективнее действует на пожилых людей, особенно на тех, кому за семьдесят, как Герхе.
Войдя внутрь, я сразу заметил камеры, умело спрятанные и расставленные в разных местах. В спальне и ванной их, скорее всего, не было, но в гостиной и у окон они были точно.
Оно и понятно. Те, кто попадает на конспиративные квартиры, обычно впутаны в крупные неприятности. Их селят здесь, чтобы спасти им жизнь, но по иронии судьбы, как только их жизни ничего не угрожает, они начинают жаловаться на заточение и вскоре пытаются сбежать. Люди, четко осознающие реальность, так не поступали, но с теми, кто лишь смутно понимал свое положение, такое случалось часто. Камеры были необходимы, чтобы контролировать подобных личностей. У нашего антитеррористического отдела тоже есть несколько таких квартир, и все они устроены примерно одинаково.
Я показал камере средний палец и вошел в спальню. Там лежали банный халат и пижама. Вид халата вызвал желание помыться, так что я зашел в ванную, включил воду в ванне и включил мобильный телефон.
Если я отсутствую в нашей группе, главным становится Джей У. Хотя мое прошлое весьма печально, прошлое Джея ничуть не лучше, но он из тех, кто справился со своими тенями успешнее меня. Он был ребенком-солдатом, проданным в нашу страну из какой-то азиатской глуши. Когда мы перешли от социализма к демократии, для него тоже открылось будущее. Если бы не это, он так и продолжал бы жить военным рабом, машиной для убийства.
Став гражданином Ротмана, у Джея было несколько романов, и теперь он помолвлен. Он такой романтик и так мечтает о семейной жизни, что все знают его заветное желание, завести и вырастить троих детей.
Может, поэтому этот ублюдок и продолжает…
[Похоже, мое возвращение немного задержится. Тут кое-что всплыло.]
Он игнорирует мое сообщение.
Игнорировать чужие сообщения вошло у него в привычку. Его нужно проучить, чтобы пришел в себя.
Хотелось выругаться. Самое скверное в этом парне то, что он отвечает только на сообщения своей невесты. Сообщения от всех остальных людей в мире он либо игнорирует, либо читает и молчит, но когда дело касается переписки с невестой, у них там сплошная нежность. И при этом он запросто забивает на сообщения как от начальства, так и от подчиненных.
[Опять игноришь. Опять.]
Что бы я ни говорил ему по этому поводу, он прикидывается, что не слышит. Паршивец.
В любом случае, я предупредил его, что задержусь, этого достаточно. Все это так утомительно.
Я уже собирался убрать телефон, развалившись на кровати, как тот зазвонил. Снова Мартин. Я хочу прекратить всякое общение с ним на сегодня.
— Может, не отвечать?
Я проигнорировал вызов, но телефон звонил настойчиво. Что ж, раз он знает, что я здесь, то наверняка будет трезвонить до победного. Разве я только что не показал ему средний палец в гостиной?
— Ну чего тебе? — ответил я, включив громкую связь.
Мартин тяжело вздохнул, а после я услышал звуки глотков.
Этот ублюдок… Это определенно алкоголь. Должно быть, он стащил выпивку прямо с места операции. Он агент или вор?
Я цокнул языком, и Мартин заговорил:
— Сперва я озвучу расписание. Мы придем завтра в девять утра. Будем обустраивать твой дом как жилище «Армина Шнике».
— Это еще что за бред?
— Не руководителя девятой группы первого отдела бюро безопасности, а «Армина Шнике», который пытается завязать с азартными играми и стать бариста. Мы обставим все так, чтобы дом соответствовал этому человеку.
Иными словами, они собираются придать жилищу индивидуальность, подходящую под легенду. Плевать.
Я ничего не ответил, лежа с закрытыми глазами.
— Мы подготовим со своей стороны все необходимое. Одежду, белье, наличные, транспорт — все-все. Так что не вздумай оставлять там свои личные вещи, если в этом нет крайней нужды. Но если тебе что-то позарез нужно, принеси это завтра утром. До девяти.
Слушая Мартина, я по-настоящему почувствовал себя тайным агентом.
Что за ситуация, честное слово.
Я сел на кровати, скрестив ноги, и посмотрел на телефон, валяющийся на покрывале.
— Эй, ты думаешь, из этого выйдет что-то путное?
— Теперь, когда в это втянута даже директор, разве может быть иначе?
— Нет, я о том… думаешь, я справлюсь?
— Ты обязан справиться, — голос Мартина сразу стал серьезным. — Дело не в том, можешь ты или нет, это то, что ты должен сделать. Если всё пойдет наперекосяк из-за того, что ты не справишься, или я облажаюсь, или кто-то допустит ошибку… И если из-за этого энергетическая бомба рванет в центре Люмьера… Или если она вообще разнесет бюро безопасности… Ты сможешь с этим жить до конца своих дней?
Он прав. Он прав, но…
Звук глотаемого алкоголя так раздражает. Его слова звучат так убедительно, пока он хлещет ворованный алкоголь.
Из ванной доносится шум воды, а из динамика, звуки пьющего человека.
— Ха-а… Слишком много плохих парней в этом мире.
— А для них мы, вероятно, плохие парни.
— Хватит пить. Раздражает, что ты говоришь все так правильно.
Мартин разразился смехом. Звук его смеха стал легким ветерком, проветрившим мое душное сердце.
— Да уж, давай постараемся и сделаем всё как следует. Давайте посадим всех этих ублюдков за решетку.
После долгого молчания, стиснув зубы, ответил я, и Мартин снова рассмеялся. Я тоже улыбнулся.
http://bllate.org/book/15090/1423591
