Он поднялся на этаж, где находилась палата Чонмина, и первым делом, как всегда, зашёл на пост медсестёр. На посту сидела медсестра, лицо которой было знакомо Ивону.
— Сестра Ким, я пришёл.
— О! Здравствуйте. Сегодня Ивон?
Медсестра Ким проверила на мониторе график Чонмина, поднялась с места и начала объяснять его состояние.
— Ничего особенного не было, и я уже всё объяснила вашей маме. У старшего сержанта У в последнее время снизился вес, поэтому мы поменяли питательный раствор, но у него случился запор. Так что днём сделаем клизму и продолжим капельницу.
— Хорошо.
Ивон вежливо ответил и стал ждать, когда медсестра Ким передаст ему питательный раствор.
Главной причиной, по которой мама, у которой сами колени были не в порядке, каждый день приводила Хэджу к Чонмину, были как раз эти проблемы с вливанием питательного раствора и опорожнением кишечника. Конечно, это было и делом Ивона.
Но пока он удивлялся, почему ему не выдают необходимые принадлежности, медсестра Ким, словно прочитав его мысли, улыбнулась и сказала:
— Сиделку назначили, так что с сегодняшнего дня питанием будет заниматься она. Можете просто пройти к брату.
— Сиделку?
Ивон смущённо нахмурился и склонил голову набок. Тогда медсестра Ким тоже с удивлением переспросила, снова взглянув на монитор.
— Ага. Разве вы не подавали заявку на сиделку? Здесь так написано.
Мама что ли подала? В ту же секунду, как он подумал об этом, медсестра Ким подсказала ему верный ответ.
— Кстати, вчера к старшему сержанту У приходил очень необычный гость навестить его.
Ах, вот оно что. Теперь он вспомнил, что вчера Чан Бом, оплачивая счёт за лечение Чонмина, говорил, что встречался с мамой. Видимо, тогда же он и оформил сиделку.
Похоже, пришло время обхода, и медсестра Ким, выйдя из-за поста и проходя мимо Ивона, хлопнула его по плечу.
— Пусть и невоспитанный тип, но чертовски симпатичный.
— Вы сказали, необычный и невоспитанный?
Он не знал, что же тот натворил, чтобы заслужить такие слова. Но раз она сказала, что он был симпатичным, то было точно ясно, что тем посетителем, о котором говорила медсестра Ким, был Чан Бом.
Ивон достал телефон, чтобы позвонить и проверить, но с опозданием заметил ответное сообщение Чан Бома.
Аджосси ♥:
[Понял] 8:10
Ивон, уже было собравшийся нажать кнопку вызова, вдруг остановился и поднял голову в сторону палаты Чонмина.
Может, он здесь?
Раз он сказал, что сегодня будет ухаживать за Чонмином, то почему-то казалось, что Чан Бом уже здесь. Потому что Чан Бом всегда появлялся в такие моменты, чтобы удивить его. Поэтому вместо звонка Ивон направился в палату Чонмина.
Открыв дверь палаты, Ивон подумал:
Нет, не пришёл.
В палате были только Чонмин и незнакомая сиделка. Сиделка, которая как раз меняла положение тела Чонмина, улыбнулась Ивону и поздоровалась.
— Вы родственник?
— Да. Здравствуйте.
Ивон смущённо кивнул, и сиделка, предложив ему присесть, сказала:
— Присаживайтесь. Я всё объясню.
По словам сиделки, с сегодняшнего дня Чонмину был назначен круглосуточный уход.
Конечно, если бы кто-то ухаживал за Чонмином 24 часа в сутки, это было бы спокойнее, но стоимость взлетела до небес. Поэтому Ивон попросил скорректировать график так, чтобы сиделка была только днём, в основном во время его работы в мясном ресторане.
Если сделать так, то мама и он сам, подстраиваясь под время, могли бы заполнять пробелы в уходе за Чонмином. Тем более, что мама в любом случае приходила бы навещать Чонмина каждый день, даже если бы сиделка находилась при нём постоянно.
Сиделка, сидевшая напротив Ивона за больничным столиком и закончившая корректировку графика, добавила:
— Если понадобится дополнительный уход вне установленного времени, просто позвоните в больницу.
Уже то, что дневное расписание освободилось, значительно снижало нагрузку. Особенно теперь было гарантировано время, которое Хэджу могла провести не в больнице. Ивон вдруг почувствовал, будто гора с плеч свалилась.
Единственной проблемой оставалось то, как сообщить об этом маме.
…Кажется, пока ещё рано говорить, что аджосси оплатил и больничные счета, и сиделку.
Вероятно, на данный момент мама вряд ли смогла бы искренне поблагодарить Чан Бома. Учитывая её характер, более вероятно, что она будет страдать от чувства вины.
Ситуация была такова, что без помощи Чан Бома повседневная жизнь Ивона и Хэджу становилась бы всё тяжелее. Если бы мама узнала, что Чан Бом так помогает его семье, она, как мать, не смогла бы позволить себе продолжать его недолюбливать.
В итоге, из-за стеснённых обстоятельств, она бы чувствовала себя виноватой за то, что позволила второму сыну связаться с опасным человеком, и в то же время, всё, что делает для них Чан Бом, она, ясное дело, воспринимала бы как обременительный долг. Так же было и с самим Ивоном.
Так что сообщать ей об этом следовало только после того, как мама искренне полюбит Чан Бома.
Пока он размышлял об этом, из больничного динамика раздался короткий сигнал. Ивон невольно поднял взгляд и посмотрел на динамик, висящий на потолке. Из динамика послышалось объявление по больнице.
— Общий вызов. Поступление пациента с травмами, нехватка персонала в приёмном покое. Команде травматологов и медсёстрам отделения интенсивной терапии немедленно прибыть в приёмный покой.
Похоже, критическая ситуация в приёмном покое, которую он видел, когда заходил в больницу, ещё не стабилизировалась. Сиделка, которая, как и Ивон, смотрела на динамик, пробормотала, словно сама себе:
— Я слышала, утром было массовое столкновение на четыре машины. После такой аварии приёмные покои здесь и в соседних больницах почти целый день парализованы, и скорая тоже.
Вот как. Он редко вызывал скорую, поэтому не знал.
После этого они немного поболтали о пустяках, и сиделка поднялась с места.
— Тогда я вернусь сегодня в четыре дня.
— Хорошо. Спасибо вам.
После того как сиделка вышла из палаты, Ивон подошёл к Чонмину. И, погладив его по лбу, сказал:
— Теперь я буду часто приходить по ночам. Я же сейчас не подрабатываю в круглосуточном магазине. Тебе, наверное, было неудобно без того, кто менял бы тебе позу под утро? Разве не здорово?
Несмотря на бодрый голос, брови Ивона всё сильнее сходились.
Цвет лица Чонмина был хуже, чем в последний раз, когда он его видел. Как и говорила медсестра Ким, он, казалось, похудел, а его слегка приоткрытые губы были белыми и пересохшими. Видеть его таким было самым тяжёлым в уходе за ним.
Оглядывая исхудавшего Чонмина, Ивон невольно, как родственник пациента, поймал себя на мысли, которая была абсолютным табу — на сомнении.
Ты ведь всё ещё здесь, внутри, ведь так?
Вдруг у него защекотало в носу, и он изо всех сил сжал переносицу большим и указательным пальцами.
Нельзя позволять себе слабеть.
Он тут же прокашлялся, убрал руку от лица и потряс головой из стороны в сторону, сгоняя слёзы. Затем он начал уход с того, что смочил водой сухие губы Чонмина.
***
Перед тем как уйти из больницы, Ивон написал маме сообщение.
У Ивон:
[У брата закончили с питанием, и днём сделали клизму] 13:11
[Думаю, сегодня можно не приходить] 13:11
[Ближе к ночи я приду снова, так что отдыхай дома] 13:11
Мама, даже просто сходив утром с Хэджу по делам, должно быть, уже была совсем без сил. Пожилой женщине провести целый день с активным пятилетним ребёнком — задача не из лёгких.
Мама не ответила вплоть до того момента, как Ивон добрался до мясного ресторана.
Прочитала сообщение, но не отвечает.
Даже когда закончился обеденный наплыв и наступил перерыв, Ивон так и не получил ответа от мамы. Он сидел за пустым столиком с грилем в опустевшем зале, рассеянно постукивая по экрану телефона, чтобы он не гаснул.
Это угнетает.
В ту же секунду, как он подумал об этом, ему позвонил Чан Бом. Ивон тут же ответил.
— Аджосси.
— Мог бы и поприветливей меня встретить.
Среди его уныния непроизвольно вырвался тихий смешок. Каждый раз при разговоре он замечал, что Чан Бом иногда говорил так, словно ворчащий ребёнок. Правда, проблема была в том, что при личной встрече такие милые выражения, эти его ворчания, вообще не приходили на ум. Но он часто вызывал у него смех в самых неожиданных моментах.
Ивон, бесцельно царапая стол пальцами, честно признался:
— Я рад слышать вас, просто настроение не очень.
— А почему настроение не очень?
— Вчера и сегодня я ругался с мамой.
— Да что ты?
Чан Бом коротко ответил с видом полного безразличия. Ивон был ошарашен, ведь он сказал это в ожидании поддержки. Его лицо, до этого холодное и неподвижное, надулось и скривилось, и он начал ворчать.
— Мы поссорились из-за вас, аджосси.
— Тогда постарайся победить.
На этот раз у него буквально отвисла челюсть. Что это за человек? Это же не его борьба, да?
Словно Чан Бом мог его видеть, Ивон на мгновение отстранил телефон от лица и уставился на экран. К тому времени, когда он снова поднёс телефон к уху, Чан Бом уже сменил тему.
— Тебе обязательно ходить в больницу каждый день?
http://bllate.org/book/15034/1329183
