— Убирайся. Я больше не хочу разговаривать с таким отбросом.
Тут же правый здоровяк скривился от злобы и занёс руку. Ивон лишь тревожным взглядом смотрел на Чан Бома, который теперь стоял позади трёх хулиганов, словно огромная стена.
— Такую ёбанную сволочь надо проучить!
— Кого нужно проучить? — прогрохотал Чан Бом, наклонившись к самому уху правого здоровяка.
Резко повернув голову и увидев лицо Чан Бома, правый здоровяк ахнул и замер. Все трое отшатнулись, стараясь отдалиться от Чан Бома.
Увидев, как Чан Бом выпрямляется во весь рост, Ивон закричал что было сил:
— Не надо!
Несмотря на его попытки остановить, Чан Бом со всей дури ударил здоровяка по щеке своей огромной, словно сковородка, ладонью.
Охваченный ударом, здоровяк грохнулся лбом о стол Ивона, а затем отлетел на пол. Чтобы избежать падения шатающейся от толчка чашки себе на бедра, Ивон резко вскочил с места, и в этот миг Чан Бом уже схватил левого здоровяка за грудки.
Мужчина, бывший одноклассник Чхве Чжуёна, с перепуганным видом поднял кулаки. Но он не решался сразу же броситься в бой и, переминаясь с ноги на ногу, проговорил в сторону Чан Бома:
— Что это такое… Эй, ты, что ты творишь, ублюдок?
«А разве не видно, что он творит?» — подумал про себя Ивон.
По крайней мере, тот Ку Минги, когда столкнулся с Чан Бомом, своим подобострастным тоном дал понять, что хочет избежать драки. Хотя с той стороны была самая настоящая банда из пяти-шести головорезов. Но после того, как Чан Бом ударил его подносом по лицу, и драка стала неизбежной, он уже сражался с видом человека, борющегося не на жизнь, а на смерть.
Даже неопытному Ивону было видно, что Чан Бом не похож на обычного уличного хулигана, и то, что эти трое не понимали этого, было главной проблемой. Они и правда могли быть до смерти избиты Чан Бомом.
Ивон закричал на мужчину, собиравшегося наброситься на Чан Бома, в отчаянии:
— Не надо этого делать! Вы же действительно пострадаете!
— Чёрт!
Но, похоже, слова Ивона лишь подстегнули его, и мужчина ринулся на Чан Бома.
Чан Бом высоко поднял правую руку и обрушил кулак на нос мужчины, который неуклюже вцепился в него. Тот, с фонтаном крови из носа, как из сломанного смесителя, повалился на стол позади.
Затем Чан Бом, всё ещё держа громилу слева за воротник, отвёл кулак далеко за спину. Ивон, сам того не осознавая, вскрикнул, высоко подняв обе руки и ухватившись за его кулак:
— Хватит! Если продолжите, мы больше не сможем видеться!
Ивон не упустил момент, когда Чан Бом вздрогнул и замер, и, не разжимая кулака, сделал шаг. Он намеревался вытащить Чан Бома из заведения. Но тот даже не пошелохнулся, до того силён был.
— Поедем. Я очень не хочу, чтобы вы так поступали.
Только тогда Чан Бом разжал хватку и позволил Ивону вытащить себя, покорно пятясь назад. Но даже при этом он, тыча пальцем в последнего, ещё не избитого парня, до самого конца не прекращал угрожать:
— Эй, вы, как только сегодня попадёте домой, начинайте собирать вещи. Если будете болтаться в этом районе и попадётесь мне на глаза — умрёте, я серьёзно.
— Я же сказал, пойдёмте!
Чан Бом, недовольно цокнув языком, развернулся.
***
Выйдя из заведения, Ивон отбросил руку Чан Бома. Фыркая, он пошёл вперёд, обогнав его и направляясь к общественной парковке, где они оставили машину. Едва ступив на парковку, он резко обернулся и накричал на Чан Бома:
— Почему Вы сразу же бьёте людей?!
Его голос гулко прокатился по широкой открытой парковке, где оставалось всего три-четыре машины. Чан Бом, не моргнув и глазом, указал ладонью в сторону ресторанчика и парировал:
— А надо было оставить их как есть?
— Можно было решить словами! Они же убежали бы, как только увидели Ваше лицо!
— Да уж, словами… А что не так с моим лицом? — ответил Чан Бом, прикусив губы так, словно разжёвывал обиду. И затем, с видом человека, не понимающего, в чём он провинился, спросил: — Ты же слышал — «ёбанную сволочь надо проучить». Я просто сделал, как они сказали. В чём проблема?
Характер у него просто отвратный, пиздец. Никогда не поймёшь, где и что он опять отчебучит, рядом с ним всё время тревожно.
Желая унять опьянение и возбуждение, Ивон, сжимая и разжимая кулаки, кружился на месте, а Чан Бом ворчал:
— И вообще, это же они затеяли ссору, а злишься почему-то ты.
— Я ненавижу хулиганов.
Если была вина в том, что он не смог сдержаться и ответил на их слова, то значит, так тому и быть. Даже если так, он, пожалуй, повторил бы всё точно так же, окажись в подобной ситуации вновь.
Но драться он не хотел. Возможно, потому, что мать и Чонмин вдолбили ему в голову, что физическое насилие допустимо использовать только для самозащиты.
То, что Чан Бом был иным, бесило его, и Ивон, крепко зажмурившись, вспылил:
— Если Вы будете продолжать в том же духе, Вы попадёте в тюрьму!
Тогда они смогут видеться только во время свиданий.
Ивон не хотел встречаться с Чан Бомом через пластиковый барьер тюремного помещения. Если он не усмирит свой нрав, он, возможно, проведёт большую часть жизни в комнате для свиданий.
Внезапно наглое выражение лица Чан Бома исчезло, и он произнёс леденяще спокойным голосом:
— Так что, не хочешь больше встречаться?
— Что?
Он закатывал весь этот скандал, потому что хотел быть с ним, а тот несёт какую-то чушь. Ивон нахмурился, но невольно склонил голову набок, а Чан Бом добавил мрачным, низким голосом:
— Ты ненавидишь хулиганов, и теперь, узнав, что я точно попаду за решётку, хочешь порвать со мной?
— Нет! Если Вы попадёте в тюрьму, мы, конечно, не сможем видеться так, как сейчас.
— …Значит, ты продолжил бы встречаться с тем, кто сидит в клетке?
— Если Вы будете заключены, то и встречаться не с кем будет… нет, не в этом смысле…
Чан Бом вдруг сделал недоумённое лицо и склонил голову набок. Ивон, удивлённый, на каком же этапе их диалог свернул не туда, повторил его жест.
— И потом, вы же не хулиган, правда?
По крайней мере, исходя из того, что он видел до сих пор, это было так. Среди всех людей, которых знал Ивон, Чан Бом был полной противоположностью мелочным и трусливым. Услышав эти слова, Чан Бом пришёл в ещё большее замешательство, что, в свою очередь, смутило Ивона.
— Если я не хулиган, то кто же я тогда?
— Просто… добрый человек с дерьмовым характером?
Пусть это и была несколько резкая оценка, но сейчас Ивон не мог подобрать для Чан Бома более точного описания. Похоже, тот всё же был разочарован, ведь он провёл большой ладонью по своему лицу и тяжело вздохнул.
— Ах… Так он теперь отрицает все мои 34 года жизни.
Однако, вопреки его словам, когда он убрал руку, его лицо оказалось озарённым мягкой улыбкой. Взгляд его был особенно тёплым и нежным. Улыбку его он видел и раньше, но чтобы он выглядел таким заботливым — впервые, и это было непривычно.
— Я хороший?
— …Да.
Когда Ивон внезапно смутился и заёрзал, Чан Бом улыбнулся так, что глаза превратились в щёлочки, и добавил:
— Приятно слышать.
Я сказал, что у него дерьмовый характер, так почему? Может, потому что я сказал, что он добрый?
Он не ожидал, что такая сомнительная похвала может тому понравиться. Казалось, из-за своего скверного характера он должен был часто слышать обратное. Но это можно было исправить. Раз уж ему так нравится, когда его называют хорошим, ему захотелось говорить тому это чаще.
— Обещайте, что больше не будете драться.
Конечно, зная, чем он занимается, и соглашаясь встречаться с ним, он не мог предъявлять безрассудных требований. Ивон добавил условие, чтобы не ставить его в слишком неудобное положение.
— Хотя бы, когда Вы со мной.
— Хорошо.
Чан Бом кивнул с покорным видом, и даже выражение его лица стало мягким. Затем он открыл дверь своего огромного шестиместного внедорожника, достаточно просторного, чтобы вместить его огромное тело, и сказал:
— Вызову тебе такси. Включу печку, подожди в машине.
— Я могу и пешком.
С этими словами Ивон огляделся вокруг. Общественная парковка была пустынна. Атмосфера здесь была куда более уединённой, чем на кухне в мясном ресторане. Ивон уставился на Чан Бома и спросил:
— Трезвого водителя вы не нашли, верно?
Чан Бом нахмурился от его неожиданного вопроса и склонил голову набок. Затем кивнул. Ивон напрямую спросил:
— Хотите сделать это в машине?
Неожиданно покорное поведение Чан Бома показалось ему таким милым, что у него возникла эрекция.
***
Ивон просил его не раскачивать машину.
Но именно эту его единственную просьбу Чан Бом не смог выполнить. Каждый раз, когда он яростно входил в него, кузов кренился и скрипел, что Чан Бом тоже чувствовал. Снаружи, должно быть, казалось, что машина совсем ходуном ходит. К счастью, Ивон, похоже, больше не беспокоился о том, не покажется ли подозрительным вид машины прохожим.
Иначе он бы не издавал такие оглушительные стоны, граничащие с потерей сознания.
— Ахыс! Ах, ах! Ммм! Нгх!
Ивон лежал полностью обнажённый во внедорожнике, где вместо задних сидений была плоская платформа, держась за сгибы своих собственных колен, чтобы широко раздвинуть ноги.
http://bllate.org/book/15034/1329179
