У Ивон не хотел разрушать момент, честно признаваясь в том, что явно разозлит Чан Бома. Но, не обладая его находчивостью, чтобы придумать правдоподобное оправдание, он запинался и неумело сочинил историю:
— Сегодня мне признались в чувствах, а я отказал, и за это получил по щеке.
— Да что ты?
Он не ожидал, что Чан Бом повёлся, но, неожиданно, выражение лица того сразу смягчилось, и он нежно погладил У Ивона по щеке. Он даже пробормотал сочувствующим тоном:
— Должно быть, рука у неё была что надо. — Чан Бом наклонил голову и слегка касаясь губами покрасневшей щеки, произнёс: — Если бы это был мужчина, я бы прикончил его.
Видимо, для него было немыслимо даже представить, что можно покорно позволить ударить себя другому мужчине.
Ивон тихонько рассмеялся. Даже несмотря на то, что его ударили по столь нелепой причине, тот не злился, потому что думал, что обидчик — девушка, и Ивон легко мог представить его естественную доброту к женщинам. По крайней мере, насколько он знал, среди мужчин, добрых к женщинам и детям, не было плохих людей.
Ивон обнял Чан Бома, поцеловал его и подумал:
Он такой добрый, как можно его не любить?
Сейчас он хотел поступать так, как подсказывает сердце. О том, что потом будет больно, он подумает, когда придёт время.
***
Что это на него опять нашло, что сразу при встрече начинает кокетничать?
У Ивон крепко обнял Чан Бома, чмокнул его в губы и уставился на него влажными глазами. Затем он прикрыл ладонями уши Чан Бома, согревая их после холода ожидания.
Чан Бом, почувствовав себя хорошо, сам того не замечая, расплылся в улыбке, обхватил руками талию Ивона и сцепил пальцы за его спиной.
Кажется, он и правда по мне скучал.
Он просил его написать, если соскучится, и тот действительно прислал сообщение, что скучает. Убедившись в этом, Чан Бом сразу же выехал из Сеула. Увидев своими глазами, что это были не пустые слова, он подумал, что поступил правильно. Было весьма приятно оставить за спиной разъярённого председателя Чо, который бушевал, что приёмный сын, которому он даже место в завещании обеспечил, не является на его семидесятилетний юбилей.
У Ивон, согрев ладонями уши Чан Бома, переключился на его щёки и сказал:
— Теперь я могу ходить один?
Когда он просил об этом, так кокетничая, невозможно было отказать.
Учитывая привередливый характер У Ивона, вряд ли тому понравилось бы вмешательство Чан Бома. Уже то, что он терпел последние четыре дня, было очень мило с его стороны.
— Ладно. Я скажу, чтобы за тобой больше не следили.
— И аджосси тоже, пожалуйста, больше не встречайте меня. Вы же заняты.
На самом деле, он хотел бы ещё немного продолжить слежку. Но отныне они могли встречаться всякий раз, когда У Ивон будет так по нему скучать.
Сегодня он был особенно мил, и когда Чан Бом прильнул к его губам и лизнул нёбо, Ивон тут же застонал.
Он правда обожает целоваться.
Пока Ивон был без ума от чувств, Чан Бом украдкой погладил его стройную талию и принялся разминать его выпрямившуюся спину. Вместо того чтобы смутиться, Ивон принялся сосать его язык, вторгшийся в его рот, словно конфету.
Почувствовав, что атмосфера располагает к большему, Чан Бом просунул руку под свитер У Ивона и исследовал его грудь. У Ивон вздрогнул, дрожь пробежала по его губам, бокам и рукам, обвившим шею Чан Бома.
Он и раньше это замечал, но У Ивон был очень чувствительным. Чан Бом был настолько удовлетворён отзывчивыми реакциями У Ивона на его прикосновения, что чуть не замурлыкал. Если он так реагирует на лёгкое прикосновение, Чан Бом мог только представлять, как восхитительно было бы иметь его в постели.
Но, что странно, нижняя часть тела Ивона оставалась спокойной.
Почему сегодня он не возбуждён?
Всего четыре дня назад, когда они целовались, Ивон был возбуждён. Ему, должно быть, было стыдно, и он постоянно отодвигал бёдра назад, но при этом не хотел отрывать губы, а на его лице смешивались удовольствие и неловкость.
Более того, это было даже мило. Конечно, само собой разумеется, представив, как Ивон, едва вернувшись домой в тот день, занялся с самим собой и спереди, и сзади, Чан Бом тоже хорошенько подрочил свой член.
Может, он вышел, предварительно сбросив напряжение, потому что думал, что это повторится?
Какая досада. Было бы лучше, если бы он просто позволил этому случиться.
Однако предлагать помочь пареньку, который приходит в замешательство и у него наворачиваются слёзы от простой эрекции, скорее всего, закончится пощёчиной. И он бы с радостью её принял, но не хотел портить настроение без причины.
За неимением лучшего он увлёкся страстным поцелуем, а Ивон уже начал тяжело дышать. Чан Бом оторвал губы, прежде чем тот начал задыхаться, и облизал свои. Ивон тоже, словно недовольный прерванностью, недовольно выпятил блестящие от слюны губы.
Тогда Чан Бом прислонился одним плечом к стене и внимательно разглядел раскрасневшиеся щёки У Ивона.
Кстати, действительно ли его ударила девчонка?
Если только это не была девушка ростом под 190 сантиметров, не могла же её рука быть такого размера.
Внезапно настроение испортилось. Он решил, что нужно будет прижать менеджера Ю и выяснить все обстоятельства, как только расстанется с Ивоном. Видимо, из-за неприятного предчувствия его выражение лица постепенно становилось суровым, и Ивон осторожно заговорил:
— Аджосси, сегодня понедельник.
— Угу. Понедельник.
— Ресторан закрыт, и у меня больше нет никаких дел.
— Никаких дел.
Погружённый в свои мысли, он невольно, словно попугай, повторил конец фразы Ивона, и, видимо, было заметно, что он не слушает, потому что Ивон, переминаясь с ноги на ногу, пытался поймать его взгляд.
— Можно я в этот день приду к вам домой?
Он мгновенно вернулся к реальности.
Четыре дня назад он спрашивал, не хочет ли Ивон поехать к нему домой, поскольку у того была эрекция. Для Ивона это было слишком рано, и он получил отказ, как и ожидал.
Но, видимо, пока он отсутствовал, в его настроении что-то изменилось, и теперь он сам изъявляет желание прийти. Чан Бом окинул его подозрительным взглядом и спросил:
— Ты же понимаешь, что я не просто собираюсь провести тебе экскурсию по дому, да?
— ……
Ивон помедлил, а затем с трудом кивнул.
Этого было достаточно. Он не знал, насколько далеко Ивон представлял себе развитие событий, но было бы весьма проблематично, если бы тот ожидал, что, ступив в дом Чан Бома, выйдет оттуда без происшествий. Как минимум, ему нужно было дать пососать соски.
Пока он это обдумывал, Ивон вдруг с неловким выражением лица произнёс:
— Но, знаете, я очень волнуюсь.
— Из-за чего? — спокойно спросил Чан Бом.
Ивон покраснел и начал несвязно говорить:
— Я тут подумал о том, что произошло тогда на крыше, и мне кажется, что вы тогда хотели это… вставить. Мне просто интересно, это… вообще куда-либо может поместиться. И я тоже… подготовиться нужно.
Чан Бом бесстрастно моргнул, глядя на У Ивона.
Конечно, он не планировал сразу же вставлять. Он просто хотел облизывать его повсюду и слегка развлечься. У него хватало совести не лишать девственности невинную душу без определённых усилий.
Но его совесть не была настолько велика, чтобы отказаться от предоставленной возможности.
Для начала нужно выяснить, до какой степени он успел нафантазировать себе.
— Какая подготовка тебе нужна?
— Разная. Хотя бы моральная, например…
Моральная подготовка, чтоб тебя.
Глядя на его лицо, готовое вот-вот упасть в обморок от стыда, он подумал: Так ты, выходит, собираешься прийти с уже готовым задом, да?
Было логично, что у того, кто уже мастурбирует анально, возникло такое беспокойсво. Так даже лучше.
Однако он не мог догадаться, какую же просьбу Ивон хочет ему озвучить.
У Ивон смущённо заёрзал.
— Вот потому я и хочу спросить. Не могли бы вы показать мне… свой… немного?
На этот раз даже Чан Бом опешил.
Слегка разинув рот, он широко раскрыл глаза и, указывая пальцем туда-сюда на переулок, где они стояли, переспросил:
— Сейчас? Здесь?
— Если здесь неудобно, то можно на крыше.
Казалось, Ивон и правда был обеспокоен, он покосился на ширинку брюк Чан Бома и нервно перебирал пальцами.
Ах, вот это действительно нелепо. — Но, даже думая так, Чан Бом тяжело вздохнул и расстегнул ширинку брюк.
Было неправильно отказываться, ссылаясь на стыд, перед тем, кто, собравшись с духом, предложил отдать тебе свой зад. Но он не мог заставить себя подняться на крышу и, словно на осмотре в тюрьме, стыдливо стягивать штаны — это было бы уже слишком унизительно.
Из-за этого парня я занимаюсь такими странными вещами, серьёзно.
Он расстегнул брюки и оттянул пояс нижнего белья ровно настолько, чтобы обнажить основание своего члена в гуще тёмных лобковых волос. Ивон робко вытянул шею и посмотрел на его половой орган. Однако затем, с ужасом в глазах, он собственноручно оттянул бельё Чан Бома и откровенно заглянул внутрь.
От запаха шампуня, исходившего от макушки Ивона, у Чан Бома, казалось, вот-вот встанет. Даже ситуация, когда Ивон пристально разглядывал его член, странным образом возбуждала, что было ещё более унизительно. В конце концов, он, уперевшись одной рукой в стену и глядя в небо, стал про себя читать Сутру Сердца.
Внезапно он почувствовал, как на его член упала крупная капля.
Что? Нахмурившись, он посмотрел вниз и увидел, что У Ивон рыдает навзрыд. Ивон с гримасой отвращения смотрел на его член с таким видом, будто тот был до смерти противен. Он пробормотал таким тоном, что это звучало как обвинение:
— Конский хуй.
— Эй… как бы там ни было, но так, называть чей-то член конским — это неуважительно, — возмутился тот.
Кто знает, где он вообще нахватался таких слов. Ивон, вытирая крупные слёзы рукавом, решительно заявил:
— У меня там нет места, чтобы такое вместить.
Чан Бому тоже захотелось плакать.
У Ивон уже рыдал и устроил сцену, прежде чем он даже успел снять штаны. Впервые в жизни он почувствовал унижение из-за собственного члена. Он уткнулся лицом в ладонь и тяжело вздохнул.
***
Ивон, видя, что Чан Бом по неведомой причине чрезвычайно расстроен и поправляет брюки, заговорил торопливо:
— А нельзя ли нам заниматься этим, не вставляя его?
Вовсе не обязательно, чтобы проникновение было главным в сексе. Он полагал, что есть множество других способов. Однако Чан Бом сделал суровое лицо и холодно посмотрел на У Ивона сверху вниз.
— Нельзя.
Видимо, это действительно невозможно.
http://bllate.org/book/15034/1329164
