Ку Минги начал тяжело дышать, кровь ручьями стекала ниже его шеи, и тогда менеджер Ю закричал:
— Режь, сучонок!
— Ааы, ах. Ха! Блядь.
Лишь в последний момент, когда его горло вот-вот должны были перерезать, Ку Минги в панике схватился за нож.
Дрожащий кончик ножа пронзил безымянный палец на левой руке Чан Бома и вонзился в землю. Когда верхняя половина безымянного пальца была отсечена, а мизинец так же порезан, у Чан Бома потемнело в глазах.
Было чертовски больно. Жар, исходивший от пальцев, был настолько сильным, что казалось, вскипает макушка головы.
Чан Бом на мгновение уставился на Ку Минги взглядом, покрасневшим от ярости, и пробормотал про себя:
«Клянусь… если я увижу тебя снова, мне захочется тебя убить».
Лицо Ку Минги было мокрым от налитых кровью глаз и всех выделений, хлынувших из сопящего носа, он бросил нож. Теперь в его глазах читалось не злоба, а сожаление.
Этого было достаточно.
— Пусть кто-нибудь отвезет этого парня в больницу.
Чан Бом завернул руку в полотенце, перекинутое через его плечо, и поднялся с места.
***
Менеджер Ю, ведя внедорожник Чан Бома в сторону больницы, где можно было сделать операцию, спросил:
— Вы встали на путь исправления? Зачем позволили отрезать себе палец, ведь их всего десять? Разве не вы всегда твердили, что таких мстительных сволочей нужно закапывать пораньше.
— Заткнись. Это из-за тебя. Кто вообще сказал избивать того мстительного ублюдка до такого состояния?
На самом деле, это было из-за представителя Пэк Чхольги из «Хесон».
Неизвестно, насколько тесными были их отношения, но было ясно, что Ку Минги общался с Пэк Чхольги напрямую. Если такой ценный сотрудник пропадает, то наверняка будут его искать, и если выяснится, что Чан Бом убил члена его организации, то лидер Пэк Чхольги будет вынужден отомстить. Таков был принцип существования их мира.
В итоге, выходило, что если настроить против себя Пэк Чхольги в этом районе, то можно попрощаться с жизнью.
Будучи сиротой, Чан Бом до сих пор жил так, как диктовал его характер, но дальше так продолжаться не могло. Теперь он захотел обзавестись людьми, которых можно было бы назвать приближенными.
— Вы это из-за того паренька?
Чан Бом сразу же вспомнил того парня, который спал сегодня утром на том самом месте, где он сейчас сидел.
Вообще, Ивон не храпел и не скрежетал зубами. Просто в машине было тихо, поэтому он слышал его слабое, ровное дыхание.
Он, конечно, должен был устать, поэтому вместо того, чтобы будить его, Чан Бом отстегнул его ремень безопасности и откинул спинку пассажирского сиденья назад. Потянувшись к рычагу регулировки угла наклона спинки, он приблизился к нему, но Ивон даже не пошевелился, крепко спя.
Лицо Ивона ярко светилось, словно утренний солнечный свет, который словно лился снаружи и отражался от его чистой кожи. Он почувствовал высокую температуру парня, словно у ребёнка с лихорадкой, исходящую от его щеки, которая теперь была достаточно близко, чтобы до неё дотронуться. Ивон пах простынями, высушенными на солнце.
И тогда Чан Бому стало интересно, как проходят дни и утра Ивона, так же как ему были интересны его ночи.
Он хотел провести с Ивоном ночь и встретить вместе утро. Это сильное желание возбуждало его так же, как и непристойная фантазия о том, как он вонзается своим членом между белых и мягких ягодиц Ивона.
Чан Бом безучастно смотрел в окно и сказал монотонным голосом:
— Докхва-я. Разве есть у тебя кто-то, чье дыхание во сне кажется тебе милым, тот, кто ты думаешь, будет красивым, даже если у него опухнут глаза или волосы будут жирными, кого ты хочешь кормить по утрам завтраком, мыть ему голову и сушить её?
— Мой племянник?
Чан Бом на мгновение вздрогнул, медленно повернул голову и посмотрел на менелджера Ю с презрением в глазах.
— У тебя встает на своего племянника?
— Что? О чем это Вы вдруг?
— Грязный ублюдок.
— Нет, серьёзно, с Вами всё в порядке?
Как бы давно они ни были знакомы, менеджер Ю вызывал у него настоящую тошноту, поэтому Чан Бом резко отвернулся к окну. По сравнению с таким бесстыдным извращенцем, Чан Бом, который лишь размышлял о том, как бы приударить за парнем на двенадцать лет моложе себя, был просто джентльменом и благородным мужем.
Чан Бом вышел у входа в отделение неотложной помощи и сказал лысому менеджеру Ю через окно водительской двери:
— Проследи какое-то время за семьёй У Чонмина. Ку Минги, возможно, не в себе и попытается что-нибудь предпринять.
— Хорошо. Я отправлю отчёт сообщением.
Чан Бом, неся пакет со льдом, в котором лежал его палец, недовольно бормоча, направился в отделение скорой помощи.
Вот же сукин сын, обязательно нужно было отрезать безымянный палец. Если даже не получится пришить палец обратно, то, по крайней мере, осталось его основание, чтобы можно было надеть обручальное кольцо, и это было хоть каким-то утешением.
***
Чхве Чжуён, глядя на прозрачную стеклянную витрину круглосуточного магазина, дрожащим тонким голосом спросил:
— Ивон-а. Этот посетитель, случайно, не твой знакомый? Он уже второй день подряд приходит…
Ивон с не меньшим, чем у Чхве Чжуёна, испугом в дрожащих глазах уставился на мужчину, сидевшего за синим столиком перед магазином. Как и говорил Чжуён, мужчина уже второй день пил пиво перед магазином до самого рассвета.
Причина, по которой Ивон напугался этого мужчины, заключалась не только в его огромном телосложении, близком к ожирению, грубоватой внешности и татуировках, идущих от лысой головы до самой шеи.
Дело было ещё и в том, что вчера он видел этого же мужчину перед мясным рестораном.
До позавчерашнего дня он находил странным, что их взгляды так часто встречались через окно магазина, но он пытался убедить себя, что этот мужчина просто новый клиент в округе.
Но вчера, когда он уходил с работы из мясного ресторана, он увидел, как лысый мужчина стоял в стороне на безлюдном переулке и пристально смотрел на него.
Ивон, намеренно выбрал освещённый путь, долго петлял и с трудом добрался до дома. А на работу в круглосуточный магазин после долгих раздумий в конце концов поехал на такси.
Кто это? Может, из Хесона? Или он знаком с тем парнем, который, по словам Чжуён-хёна, был его одноклассником?
Так или иначе, подозрения, что за ним следят, крепли с каждым моментом.
Однако сейчас он ничего не мог поделать. Он думал и о полиции, но в ситуации, когда никаких конкретных инцидентов не произошло, казалось, что сообщать об этом бесполезно.
Ивон скорчил недовольную гримасу, украдкой взглянув на время — 7:50 утра — высветившееся на кассовом аппарате. Он отчаянно желал, чтобы время его ухода с работы в 8 часов никогда не наступало.
Когда стрелки показали 7:55, он на мгновение отвлёкся, и лысый мужчина исчез из-за столика у магазина, что показалось ему ещё более зловещим.
Наконец-то 8 часов. Ивон закончил готовиться к уходу и крепко сжал в руке мобильный телефон.
Если пойдёт за мной, сразу же позвоню в полицию.
Сделав глубокий вдох, Ивон, как только вышел из магазина, сразу же бросился бежать со всех ног. Если бы за ним следили, то наверняка уже знали бы его домашний адрес. Но другого безопасного места, кроме дома, у него не было. Для начала нужно запереться у себя и подумать над решением.
До дома было пешком 30 минут, и такое расстояние можно было пробежать на полной скорости без особых проблем.
Он бежал, желая лишь поскорее добраться до дома, как вдруг услышал за спиной подозрительный звук топота. Оглянувшись, Ивон ахнул, увидев, что грубоватый лысый мужчина преследует его.
Прибавив скорости, Ивон подумал:
С какой стороны было полицейское управление?
У него совсем не было возможности сделать звонок. Судя по тому, что расстояние между ними постепенно увеличивалось, к счастью, ноги Ивона были куда быстрее, чем у того мужчины, но останавливаться даже на мгновение было нельзя.
Ивон свернул в сторону полицейского участка, но не на свою обычную дорогу, а в другом направлении. Тут же сзади послышался хриплый, запыхавшийся, словно умирающий, крик мужчины:
— Эй! Ты куда это?!
Значит, всё-таки преследовал его. На глазах у Ивона выступили слёзы, и он побежал ещё быстрее.
Из-за слёз его зрение расплылось, и он бежал, постоянно мотая головой из стороны в сторону, как вдруг вдалеке увидел высокого статного мужчину, который шёл навстречу.
Он был ещё очень далеко, и даже в расплывчатом зрении Ивон с одного взгляда узнал его.
Никогда ещё Чан Бом не был так желанен, как в этот момент. Ивон в отчаянии помчался к нему на полной скорости и неосознанно закричал:
—Бом-хён!
Но, почему-то, Чан Бом вдруг резко остановился.
Чан Бом, который оказался рядом в мгновение ока, даже выглядел растерянным. Не имея возможности подумать о причине, Ивон, не сбавляя скорости, закричал:
— Хён, за мной кто-то гонится!
Ивон смутно ожидал, что Чан Бом развернётся и начнёт бежать вместе с ним.
Но вместо этого он лишь с силой врезался в твёрдую, как камень, грудь Чан Бома.
Столкновение было довольно сильным, и Ивон непроизвольно отшатнулся на шаг назад, пошатнувшись так, что чуть не упал на спину. Благодаря тому, что Чан Бом крепко ухватил его за руку, он не упал.
Так, ведомый рукой Чан Бома, Ивон оказался в его объятиях.
Ивон округлил глаза от удивления из-за внезапного крепкого объятия Чан Бома, вложившего в него все свои силы.
— А?
Он был так ошеломлён, что почти забыл о том, что за ним кто-то гонится.
Он почувствовал, как Чан Бом, обхвативший его руками с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает позвоночник, уткнулся носом в его макушку и принюхивается. Но ещё большее смятение вызвало выражение лица Чан Бома: оно было пылающе-красным, а взгляд — затуманенным, словно он был в помутнении сознания.
Чан Бом несвязно пробормотал что-то себе под нос:
— Хаа. Что это за мыло так пахнет, бля.
— Э-эм, аджосси. Мне боль-но, поясница болит.
Когда Ивон пожаловался на спину, Чан Бом грубо помассировал его поясницу и руки, постанывая.
Было трудно поверить, что это тот самый человек, который всегда оставался невозмутимым до такой степени, что невозможно было понять, о чём он думает. Более того, всего два дня назад этот самый мужчина говорил, что больше не хочет видеть Ивона.
http://bllate.org/book/15034/1329155
