Глава 22: Памятная «школьная форма»
Перед смертью в прошлой жизни Чэнь Сяо пил много лекарств. Хотя запах, исходящий от треножника, был очень приятным, в нем чувствовалась едва уловимая горчинка. Он никогда не забудет этот специфический горький вкус снадобий.
Однако это нельзя было использовать как доказательство. Вдруг это какой-то особый вид благовоний, который пахнет именно так? Раз Пань Хэму не поверил, Чэнь Сяо не стал больше поднимать эту тему.
Тогда он перешел к другому своему открытию:
— Я видел узоры в верхней части бронзового треножника, и они показались мне знакомыми. Только что я внимательно осмотрел их и еще раз всё обдумал. Я понял, что видел похожие орнаменты на одежде бессмертных мастеров, которых отбирали в Секту Бессмертных.
Пань Хэму поперхнулся чаем и долго кашлял. Когда он наконец отдышался, хмель с него как рукой сняло. Он взял полотенце, протянутое Чэнь Сяо, и вытер пролитый на себя чай. Посмотрев на Чэнь Сяо с тенью сомнения, он спросил:
— Ты уверен, что не ошибаешься?
Чэнь Сяо утвердительно кивнул:
— Уверен. Я видел точно такие же линии.
Чэнь Сяо помнил это очень отчетливо: зрелище трех человек, спускающихся с небес, было слишком шокирующим.
Он всё еще ясно помнил, что хотя трое членов секты Чунсюань были одеты в одежды разных цветов, у всех них были вставки одного стиля и одинаковые узоры. Несмотря на различия в фасонах, с первого взгляда было ясно, что это одна серия. Он когда-то слышал от любителя компьютерных игр в древнем стиле, что такую серию одежды в шутку называют «школьной формой». Чэнь Сяо чувствовал, что этот стиль был единым стандартом одежды школы Чунсюань.
Узоры, которые он видел на их «школьной форме», действительно были похожи на те, что украшали бронзовый треножник. По сравнению с орнаментами на других антикварных вещах, эти были сложнее, загадочнее и гармоничнее.
Пань Хэму встал и дважды обошел вокруг треножника. Подумав немного, он покачал головой:
— Утверждать, что этот треножник — артефакт Бессмертных, только на основе этого — притянуто за уши. Как и нынешняя королевская семья Дай, королевский род Чжэн происходил из потомков культиваторов. Вещи, которыми пользовались в таких семьях, неизбежно несли на себе отпечаток привычек Бессмертных, что со временем становилось практикой и распространялось повсюду.
Чэнь Сяо спросил:
— Вы хотите сказать, хозяин, что этот узор «множества сокровищ» мог быть скопирован? Род Чжэн увидел его на настоящих предметах культиваторов, использовал на своем треножнике, и так он дошел до наших дней?
Выражение лица Пань Хэму стало более торжественным. Он не ответил прямо, лишь сказал:
— Уже поздно, тебе пора возвращаться. Не забивай себе голову лишним, чтобы завтра утром не проспать работу.
Чэнь Сяо вежливо попрощался, но уходя, он всё еще видел Пань Хэму, который стоял перед медным сосудом с тяжелым видом.
Парень понимал: хотя хозяин на словах не поверил, в душе он уже был убежден. Однако, пока новость не подтверждена, он не станет соглашаться с догадкой Чэнь Сяо, чтобы избежать утечки информации.
Ведь если слова Чэнь Сяо — правда, это вызовет сенсацию не только на Антикварной улице, но и во всем кругу коллекционеров государства Дай. Никто раньше не видел такого огромного артефакта Бессмертных, подобного этому треножнику.
На следующий день, когда Чэнь Сяо пришел на работу, треножника в центре лавки уже не было — его перенесли в заднюю часть здания.
Помимо комнаты в углу заднего двора, где жил Чэнь Сяо, передние помещения принадлежали владельцу. Именно там он обычно проверял счета или беседовал с приказчиком. Рядом находилась надежно охраняемая сокровищница, где хранились ценности, считавшиеся истинными сокровищами лавки. Когда приходили важные клиенты, главный приказчик лично провожал их туда.
Всех, кто пришел сегодня, привлеченный вчерашним шумом, вежливо разворачивали. И только старика с козлиной бородкой и господина Ци в квадратной шапке проводили во внутренний двор.
Чэнь Сяо стоял у своей витрины. Недавно приказчика, отвечавшего за бронзу, вызвали внутрь, так что теперь он остался в этой зоне вдвоем с другим помощником. Он считал про себя, и когда досчитал до трехсот, из задних комнат вышел главный приказчик. Он взглянул на Чэнь Сяо со сложным выражением лица и сказал:
— Хозяин велел тебе войти. Когда будешь отвечать, хорошенько думай над словами.
Чэнь Сяо последовал за приказчиком и впервые переступил порог главной комнаты на заднем дворе. Второе помещение было просторным кабинетом. Бронзовый треножник стоял на полу, а вокруг него сидели или стояли люди: Пань Хэму, главный приказчик, старик с бородкой и господин Ци.
Заметив его, главный приказчик сказал:
— Подойди ближе. — Когда Чэнь Сяо подошел и вежливо встал, приказчик указал на стариков: — Это господин Ма, а это господин Ци. Они — фигуры уровня Тайшань Бэйдоу среди коллекционеров нашего уезда.
Чэнь Сяо почтительно поприветствовал старших, ничем не выдав своего удивления от услышанных слов. Он уже привык, что местные жители иногда используют знакомые ему идиомы. Хотя в этом мире не было горы Тайшань и созвездия Большой Медведицы (Бэйдоу), эти выражения здесь существовали.
Он мог только предполагать, что этот мир имел некую связь с его прошлой вселенной на ранних этапах развития или был параллельной ветвью эволюции.
Господин Ма оглядел худощавого Чэнь Сяо и спросил громким голосом:
— Так это ты предположил, что этот треножник — артефакт Бессмертных? Вижу, ты молод, но не из робких, раз осмеливаешься на такие догадки.
Чэнь Сяо ответил без заискивания, но и без дерзости:
— Господин Ма, вы — глубокоуважаемый старейшина с обширными знаниями. Я в антикварном деле совсем недавно, мои познания мелки, поэтому идеи могут казаться нелепыми. Если я в чем-то ошибся, прошу вас, старшего, наставить меня.
Господин Ци взглянул на господина Ма:
— Не отвлекайся от дела. — Затем он бесцеремонно схватил Чэнь Сяо за руку и подтянул к себе. Указав на раскрытый на столе атлас, он сказал: — Смотри внимательно, есть ли в этой книге узоры, похожие на те, что ты видел?
Весь этот атлас был заполнен изображениями текстур и орнаментов — их были сотни в толстой книге. Страницы пожелтели от времени, и, несмотря на бережное хранение, края были истерты. Господин Ци очень дорожил этим альбомом: он даже не позволил Чэнь Сяо коснуться его, а сам осторожно переворачивал листы.
На каждой странице был узор: линии, произошедшие от изображений животных, растений или предметов. В конце пошли узоры, напоминающие трансформацию иероглифов. Чэнь Сяо был поражен полнотой коллекции — вероятно, здесь были собраны все орнаменты, когда-либо встречавшиеся на антиквариате. Неудивительно, что господин Ци так дорожил им: сколько сил и времени ушло на систематизацию такой информации.
— Посмотри хорошенько, есть ли здесь такой же узор, как на одежде Бессмертного мастера? — спросил господин Ци с ноткой нервозности в голосе.
Господин Ма фыркнул рядом:
— Ты же сам только что дважды просмотрел, разве не знаешь, есть там похожие узоры или нет?
Из этих слов Чэнь Сяо понял: до его прихода они уже пытались найти в альбоме что-то похожее на узор «множества сокровищ» с треножника. И не нашли.
Чэнь Сяо не нашел в этом ничего странного. Пролистав книгу до конца, он увидел, что узоры-иероглифы были близки к орнаменту на треножнике, но им далеко не доставало его изящества и сложности.
Сравнение было таким: узоры в книге казались упрощенными подделками, а узоры на треножнике — великолепным оригиналом.
Когда закрылась последняя страница, Чэнь Сяо покачал головой:
— В этой книге нет узоров, идентичных тем, что я видел у Бессмертных мастеров.
Пань Хэму громко рассмеялся:
— Похоже, спорить больше не о чем. Этот бронзовый треножник действительно артефакт Бессмертных.
Господин Ци глубоко вздохнул, его руки дрожали от волнения, но он всё еще настаивал:
— Я всё же не смею делать окончательный вывод. Возможно, это просто вид узора, который не попал в мою коллекцию. Кроме того, он мог прийти из других земель. Древние реликвии извне часто сильно отличаются от наших.
Господин Ма снова фыркнул:
— Ты обманываешь сам себя! Вчера ты до хрипоты спорил со мной, доказывая, что это стиль Чжэн. Как могут характерные черты наших зверей и цветов быть родом из чужих земель?!
Пань Хэму сиял от радости и выступил в роли добродушного миротворца:
— Не спорьте, уважаемые. Если есть сомнения — обсудим спокойно. Господин Ма, поведайте, что вы думаете.
Господин Ма погладил бородку и произнес:
— То, что орнамент со зверями относится к эпохе Чжэн — неоспоримо. Но раз вещь создана семьей Бессмертных, то и непрерывные цветочные плетения не в диковинку. Мы с Лао Ци, увидев узор «множества сокровищ», сначала подумали, что он нужен лишь для заполнения пустот. Теперь ясно, что это была глупость. Звери и цветы — вот что второстепенно, а узор «множества сокровищ» — главное. В то время такой треножник мог заказать только царь Чжэн, чей предок был культиватором. Думаю, этот сосуд остался в семье после ухода предка и был продан потомками как обычная ритуальная вещь. Малыш Пань, поздравляю тебя! Ты совершил потрясающее открытие.
Как и подобает истинному знатоку уровня «Тайшань Бэйдоу», господин Ма восстановил историю владельца треножника, опираясь лишь на эти зацепки.
После этих слов Пань Хэму не смог сдержать торжествующего смеха.
Тогда господин Ци сказал:
— Малыш Пань, у меня есть просьба: позволишь ли ты мне сделать копию узора с этого треножника?
Пань Хэму на мгновение заколебался. Как только подтвердится, что это артефакт Бессмертных, узор на нем станет бесценным сокровищем. Как истинный фанат культивации, Пань Хэму не хотел, чтобы тайна разошлась по рукам. Но, глядя в полные мольбы глаза господина Ци и помня об их дружбе, он всё же согласился.
Узнав истинное происхождение треножника, Пань Хэму решил не продавать его. Для него это стало величайшим трофеем всей жизни. Он захотел оставить бронзовый сосуд как семейную реликвию, чтобы потомки восхищались его достижением.
Пань Хэму всегда был щедр, и, обретя такое сокровище, он не забыл отблагодарить причастных. Не только господа Ци и Ма, а также главный приказчик получили пухлые красные конверты — Чэнь Сяо тоже досталась награда такого же размера. Ведь если бы не его слова, все бы прошли мимо этого сокровища, оставив его пылиться в безвестности.
Новость о том, что в лавке, появился настоящий артефакт Бессмертных, разлетелась мгновенно. Пань Хэму и не думал её скрывать, но не ожидал такой скорости.
Однако вскоре Пань Хэму столкнулся с претензиями владельцев других крупных лавок на Антикварной улице. Те заподозрили его в обмане: якобы он выдает обычную бронзу за артефакт Бессмертных, чтобы поднять престиж своей лавки. Ведь прямых доказательств магической природы треножника не было. А лавка Пань Хэму, открытая всего десять лет назад, внезапно стала самой знаменитой на улице.
Услышав эти пересуды, Пань Хэму пришел в ярость.
*Тайшань Бэйдоу. Идиома, означающая человека высочайшего авторитета, «светоча» или «вершину» в какой-либо области. Тайшань — священная гора, Бэйдоу — созвездие Большой Медведицы.
*Узор «множества сокровищ» – это сложный магический или декоративный орнамент, характерный для предметов высшего класса.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/15028/1342979
