Это был тот рисунок, который Мрачный Жнец взял с изголовья кровати и спрятал в складках своего черного балахона, когда Чи Цзяяню было тринадцать лет.
На рисунке детскими, неумелыми линиями были изображены волк и человек в маске, одетый во всё черное — это Мрачный Жнец верхом на Цанфэне парил в небесах.
Глаза Чи Цзяяня горели, но Мрачный Жнец оставался холоден:
— Да, случайно прихватил.
— Вот почему я всё не мог его найти! — тихо, с восторгом воскликнул юноша и улыбнулся. — Оказывается, его взял старший брат! Если он тебе нравится, я могу нарисовать другой. Теперь я рисую намного лучше.
Мрачный Жнец ответил:
— Хорошо.
— Этот слишком уродливый, — сказал Чи Цзяянь, глядя на старый рисунок. — Я нарисую новый.
За стеклянной стеной гостиной появился ещё один силуэт в черном балахоне — Лин Сяо.
Двое одинаковых мужчин смотрели друг на друга издалека, и на лицах обоих не было никаких эмоций.
Чи Цзяянь не заметил холодности Мрачного Жнеца и не обратил внимания на то, как Цанфэн гонял духов по двору, обращая их в паническое бегство. Теперь он уже не был тем ребенком, который когда-то жалел погибшего духа, застрявшего в коридоре.
Заметив, что Мрачный Жнец смотрит на Лин Сяо, Чи Цзяянь коснулся своего уха:
— Ах, забыл тебе сказать — другой старший брат тоже пришел. Я принял его за тебя и спросил, хорошо ли ты спал.
— Он — это действительно я. — Мрачный Жнец направился в гостиную. — Твои слова звучат странно.
Лин Сяо не отдыхал всю ночь, и его холодная аура ещё не рассеялась.
Он тоже снял верхнюю одежду и, как и Мрачный Жнец, остался в нижнем одеянии.
Мрачный Жнец вспомнил, что в это время его «я» занималось аварией с пассажирским поездом — массовой гибелью из-за схода с рельсов. На месте происшествия было так много крови, что его балахон испачкался, и тогда он снял его и выбросил.
Он давно привык к смерти, но кровь всё ещё вызывала у него отвращение.
Похоже, Лин Сяо тоже не выносил крови. По крайней мере, в этой временной линии это оставалось неизменным.
Увидев, как два человека входят снаружи, Лин Сяо посмотрел на Мрачного Жнеца с легкой насмешкой.
Его нельзя было винить за такие мысли.
Он пришел как раз в тот момент, когда Чи Цзяянь был одет только в футболку и короткие трусы, без штанов, щеголяя длинными стройными ногами. И когда юноша увидел его, то покраснел и спросил, хорошо ли он спал.
Нетрудно догадаться, за кого Чи Цзяянь его принял.
Чи Цзяянь, похоже, был в хорошем настроении. Он поднялся наверх, видимо, за рисовальными принадлежностями.
Лин Сяо заговорил первым:
— Вы...
Мрачный Жнец ответил:
— Ничего такого.
Лин Сяо кивнул.
Но Мрачный Жнец тут же добавил:
— Даже если это случится, это будешь ты.
— Почему ты так говоришь? — спросил Лин Сяо.
— Твоя воля уже не так тверда. Ты позволил желаниям проникнуть в тебя и найти оправдание своей слабости, — холодно заметил Мрачный Жнец, словно разочаровавшись в своем прошлом «я» из этой временной линии. — А я ещё нет.
Лин Сяо тоже холодно усмехнулся:
— Тогда почему ты оказался заперт здесь?
В этот момент сверху сбежал Чи Цзяянь, держа в руках моментальный фотоаппарат. Увидев обоих, он замешкался и снова не смог их различить.
— Старший брат?
Оба мужчины одновременно обернулись.
У обоих оказались одинаково острые, красивые черты лица, холодное выражение, и от обоих веяло ледяным холодом.
Просторная гостиная из-за присутствия двух Мрачных Жнецов вдруг показалась тесной.
Чи Цзяянь покраснел:
— Давайте сфотографируемся.
— Нет, — ответили они одновременно.
— Не отказывайтесь сразу... — поспешно сказал Чи Цзяянь. — Сначала я хотел нарисовать, но понял, что тогда не смогу изобразить себя. Я хочу сохранить общее фото с вами, чтобы, если вы снова уйдете, у меня хотя бы было что вспомнить.
Два Мрачных Жнеца: «…»
— И потом, я никогда ни с кем не фотографировался! — Он жалобно посмотрел на них и тихо добавил: — У меня... никогда не было друзей, разве вы не знаете? Мне не с кем поговорить, не с кем жить, даже такая мелочь, как фотография, никогда не была для меня возможной. Неужели даже этого нельзя?
В конце концов они сделали совместное фото.
Кроме довольно улыбающегося, довольного Чи Цзяяня, оба Мрачных Жнеца выглядели крайне недовольными.
Наверное, потому, что за тысячу лет существования они ни разу не оставляли своего изображения в человеческом мире. Глядя на свою фотографию, Мрачный Жнец почувствовал, что она кажется ему незнакомой.
Он редко смотрелся в зеркало, примерно зная, как выглядит, но никогда не придавал этому значения.
Он поднял взгляд: Лин Сяо тоже выглядел озабоченным.
— Ох... я опять вас путаю. — Чи Цзяянь сравнивал фото с ними. — Который из братьев из будущего, а который — из настоящего?
Лин Сяо взял фото, сказав:
— Тебе не обязательно различать. В конце концов от нас двоих останется только один.
— Почему? — удивился Чи Цзяянь.
Мрачный Жнец перехватил разговор и, взглянув на Лин Сяо, продолжил тему:
— Я просто временно застрял здесь. Если будущее не изменится, он окажется лишь отражением этой временной линии и исчезнет. А если будущее изменится, то исчезну я. Так что в конце концов от нас останется только один. Но кто бы ни остался, это будет настоящий «я».
С этими словами они одновременно подняли руки.
В тот миг, когда их пальцы соприкоснулись, воздух вокруг них завихрился невидимой воронкой, и их пальцы начали медленно сливаться.
Какая-то таинственная сила пыталась объединить их.
Но у них пока не было такого намерения.
Оба одновременно убрали пальцы и замолчали.
Вдалеке раздался волчий вой. Цанфэн в образе маленького волчонка, довольно виляя хвостом, вбежал в комнату.
Чи Цзяянь отложил фото, подхватил его на руки и воскликнул:
— Цанфэн! Какой у тебя круглый животик!
Цанфэн обрадовался и лизнул его в лицо.
Выражение лица Мрачного Жнеца помрачнело, и он безжалостно вернул зверя к себе, сказав:
— Ты слишком много съел.
Чи Цзяянь на мгновение замер, осознав, почему Цанфэн такой пузатый, и обернулся к окну. Там остались только сметенные в кучу листья и разбросанные по земле метлы и совки.
Лин Сяо хотел уже заговорить, но услышал, как Чи Цзяянь тихо произнес:
— Как жаль.
Юноша обернулся, но в его глазах не было ни капли жалости.
На его губах играла улыбка, как у ядовитой розы.
— Как хлопотно. Если все умерли, некому будет подметать.
* * *
Диск судьбы всё ещё не отвечал.
Лин Сяо никому не сообщил, что в мире одновременно существовало два его «я». Он только связался с Лу Чэном и попросил его отправиться в их мир за новостями. Мрачный Жнец был лишен права возвращаться в высшее измерение, и его домом всегда оставался мир мертвых.
Но Лу Чэн, будучи всего лишь помощником, мог свободно перемещаться. Ему было проще самому отправиться и выяснить, что случилось с диском судьбы.
В ожидании новостей Мрачный Жнец остался в доме Чи Цзяяня.
Он чувствовал, что не может долго находиться с одним человеком под одной крышей, и потому часто надевал маску и уходил.
Иногда, возвращаясь, он видел, как юноша подолгу сидит во дворе, не отрывая взгляда от неба.
Чи Цзяянь действительно сильно изменился.
Когда Цанфэн съедал духов, он просто находил новых.
Та учительница, которую он заставлял приходить, всё так же приходила готовить ему еду.
Она говорила с ним бесстрастно, но мягко, и гладила его по голове, как старшая.
Однажды что-то пошло не так. Учительница на мгновение пришла в себя, и на её лице появился ужас.
Чи Цзяянь нахмурился и отпустил её.
Затем он мрачно просидел за столом, а после отошел в угол, где лежала умирающая Сяохэй, и погладил её по шерсти, словно хотел сказать ей что-то важное. Но кошка была слишком стара и больна. Её душа оставалась в теле только благодаря силе обладателя дара, и она даже не могла заботиться о себе. Как же она могла стать ему опорой?
Чи Цзяянь молчал.
Он улыбнулся, только когда увидел Мрачного Жнеца.
Всё неуклонно двигалось к тому пути, который он должен был пройти в двадцать семь лет.
И вот однажды утром приход незваного гостя нарушил это временное спокойствие.
То был делец, нашедший дорогу через форум. Он приехал на роскошной машине с водителем и ассистентом, собираясь обсудить деловое предложение.
Делец оказался нуворишем — громким и напористым, но, увидев того, кто открыл ему дверь, почувствовал, как по спине пробежал холодок, и его охватил безотчетный страх.
Потому что дверь открыл Лин Сяо.
— Кого вы ищете?
Нувориш почувствовал, как под взглядом этого высокого мужчины его напор улетучился. Вдобавок от него исходила врожденная властность, и он с трудом выдавил из себя:
— Я... я ищу господина Чи.
Лин Сяо посторонился, пропуская его, но не стал провожать, а только нахмурился.
Нувориш с ассистентом поспешно вошли. Чем глубже они заходили во двор, тем более странным он им казался.
Обычный с виду двор был пропитан гнетущей тишиной. Даже в летний зной от него веяло ледяным холодом, от которого волосы вставали дыбом.
Каждая травинка, каждое дерево в этом дворе казались таинственными.
Они вошли в гостиную и увидели сидящего на диване высокого мужчину, который одной рукой гладил маленького волчонка. У них подкосились ноги.
Разве не этот мужчина открыл им дверь? Как он успел оказаться в доме?!
К счастью, из кухни вышел Чи Цзяянь в фартуке, и на его губах заиграла улыбка, показав ямочки на щеках:
— Вы, наверное, господин Цзэн? Я видел, что вы записаны на сегодня.
Присутствие этого юноши немного успокоило нувориша, а атмосфера перестала казаться такой зловещей. Однако он сразу же перевел взгляд на мужчину на диване и с подобострастной улыбкой спросил:
— А это, должно быть… господин Чи?
В это время вошел Лин Сяо, засунув руки в карманы брюк, с холодным выражением лица.
Теперь в комнате их было двое — совершенно одинаковых.
Нувориш вытер холодный пот, выступивший у него на лбу, и с облегчением выдохнул.
Он замешкался:
— Мм... или, может, господин Чи — это вы? Прошу простить мою невнимательность, я не знал, что вы близнец.
Лин Сяо промолчал.
Мрачный Жнец сказал:
— Нет.
Волчонок на диване выскользнул из рук Мрачного Жнеца, спрыгнул и побежал к Чи Цзяяню, у которого в руке всё ещё была лопатка.
Ассистент дернул нувориша за рукав и тихо сказал:
— Господин Цзэн, это он.
— Ха, я и есть Чи Цзяянь.
И действительно, тот стройный юноша с лопаткой в руке рассмеялся. Затем он присел на корточки и подхватил волчонка.
Волчонок потерся об него, словно прося ласки. Его черный мех оттенял бледную кожу Чи Цзяяня, чьи глаза сияли, как драгоценные камни, и одновременно казались бездонной пропастью.
http://bllate.org/book/15004/1735513
