Услышав голос в трубке, Нань Личэнь мгновенно побледнел.
В его голове мгновенно вспыхнула мысль: «Это У Чжэньчжэнь, это У Чжэньчжэнь!»
— Доктор, вы обязательно должны спасти моего отца! Не беспокойтесь, не прекращайте лечение, я сейчас же достану деньги, продолжайте использовать лекарства по назначению...
Нань Личэнь с мрачным лицом повесил трубку и только после этого набрал номер мобильного телефона У Чжэньчжэнь:
— Что ты задумала? Зачем ты остановила лечение моего отца?!
Он стиснул зубы, в его голосе звучала ярость. Состояние отца было крайне опасным, даже один день без лекарств мог в любую минуту угрожать его жизни.
У Чжэньчжэнь рассмеялась на другом конце провода:
— Ты потратил несколько месяцев моих усилий впустую. Я уже говорила тебе в прошлый раз, но до сих пор я не вижу никаких результатов. Так что это небольшое предупреждение...
Нань Личэнь опешил, сдержал гнев и тихо произнес:
— Я знаю, что делать. Немедленно готовь моего отца к операции!
— В прошлый раз ты тоже так говорил, но никакого прогресса не было. — Голос девушки тоже стал холодным.
— Я даю тебе гарантию! — Глаза Нань Личэня потемнели, и он стиснул зубы. — Переспать с Лу Жунцином действительно не так сложно. Но чтобы получить его сердце, требуется время. Лу Жунцин хоть и наивен, но он же не дурак! И ещё, твои требования… Что такого он сделал, что с ним нужно так обходиться?!
До того как он взялся за это задание, он думал, что Лу Жунцин совершил что-то, чем сильно прогневил У Чжэньчжэнь, и теперь его так преследовали.
Но он обнаружил, что этот юноша был просто наивным, несведущим в реальных делах человеком. Он никак не мог совершить чего-то слишком уж ужасного, чтобы навлечь на себя такую ненависть. Однако девушка хотела обойтись с ним именно таким образом.
У Чжэньчжэнь пронзительно закричала, словно её задели за живое, и её голос был полон ненависти:
— Что ты понимаешь? Лу Жунцин — просто тварь! Он меня погубил, и я ни за что его не прощу! Нань Личэнь, слушай меня. Ты уже потратил моё время впустую и задержал немало моих планов. Так что теперь послушно дай Лу Жунцину то лекарство, что я тебе дала, а затем передай его мне. Иначе не вини меня в бессердечности...
С этими словами она повесила трубку.
Нань Личэнь сжимал мобильный телефон, издававший гудки «ту-ту-ту». Его лицо было мертвенно-бледным и застывшим.
Нань Личэнь простоял на месте довольно долго, прежде чем медленно достать из кармана брюк пузырек с лекарством. Будто держа горячий, обжигающий предмет, его руки слегка дрожали, губы были плотно сжаты, а в глазах застыла борьба.
Он знал, что находилось в этом пузырьке. Проработав столько лет в ночных заведениях, он не мог этого не знать. Это было то, что часто использовали клиенты.
Очень сильный наркотик, специально применяемый против строптивых мужчин и женщин...
Нань Личэнь прислонился к стене, всё тело будто обессилело. Его лицо исказила мука, когда он тихо прошептал:
— Жунцин...
Он так и стоял в углу, прислонившись к стене, долгое время. Выражение боли на лице показывало, что он колеблется и мучается...
С самого начала и до конца Гу Бай спокойно прятался в углу и наблюдал за ним.
Наконец Нань Личэнь пошевелился. Он медленно выпрямился, дрожащей рукой убрал пузырек обратно в карман брюк, затем пошел на кухню, открыл холодильник и достал бутылку молока.
С выражением боли на лице он открыл бутылку молока, налил его в стакан и добавил туда часть жидкости из пузырька.
Когда всё было сделано, он долго смотрел на пузырек, потом заставил себя успокоиться и, неся стакан с молоком, вернулся в художественную мастерскую...
Гу Бай вернулся в мастерскую на шаг раньше, как только мужчина начал наливать молоко.
Поэтому когда Нань Личэнь вернулся, он снова увидел юношу, который спокойно сидел на месте. Казалось, тот о чем-то задумался, так как на его лице застыла застенчивая улыбка. Когда Лу Жунцин заметил, что он вошел, эта застенчивость стала ещё глубже.
Нань Личэнь посмотрел на эту улыбку, и его руки, как ему показалось, задрожали ещё сильнее.
Но он закрыл глаза, глубоко вздохнул и всё же подошел к нему. Он протянул ему стакан с молоком.
— Выпей молока...
Он не мог повернуть назад, не мог колебаться.
Лу Жунцин мог начать всё заново, а у него с отцом не было такой возможности. Его отец не мог ждать.
Нань Личэнь без конца утешал себя в душе: «Ничего страшного, ничего страшного. Жунцин сможет легко начать всё заново. Даже если он больше не будет чистым, даже если его коснется кто-то другой, я не брошу его. Я буду с ним, я буду по-настоящему любить его. Всё будет хорошо, всё будет хорошо...»
Гу Бай посмотрел на лицо мужчины, с которого не сходило напряжение, и взял стакан с молоком. Его собственное застенчивое выражение исчезло, сменившись легкой спокойной улыбкой.
— Чэнь, ты действительно любишь Жунцина?
Взгляд Гу Бая был слишком ясным и серьезным. Нань Личэню показалось, что эта чистота словно игла вонзилась в его сердце, заставляя бояться смотреть ему в глаза.
Он слегка отвел взгляд и через силу улыбнулся. Казалось, он смотрел на Гу Бая, но на самом деле уставился на стену за его спиной.
— Почему ты снова задаешь такие глупые вопросы...
Гу Бай всё так же серьезно смотрел на него, и от этого взгляда Нань Личэню стало немного не по себе. Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле — всего несколько секунд.
Юноша внезапно рассмеялся, затем протянул руки и обнял его, положив голову ему на грудь и тихо сказав:
— Жунцин очень-очень сильно тебя любит. Ради тебя Жунцин готов на всё, даже отдать жизнь и душу. А ты будешь так же сильно любить Жунцина?..
«Готов на всё, даже отдать жизнь и душу...»
Тело Нань Личэня окаменело.
Неужели в сердце Лу Жунцина он занимал такое место? Тот любил его настолько сильно, что был готов на всё? Его сердце целиком заполнено им?
Внутри Нань Личэня разлился горячий поток, способный обжечь сердце.
Он не мог вымолвить ни слова, а тело Лу Жунцина, обнимавшего его, было мягким и теплым.
Пока он пребывал в оцепенении, Гу Бай поставил молоко на стол, затем поднял голову и снова сосредоточенно посмотрел на него. Оба его глаза красиво сощурились в улыбке.
— Я знаю, что Чэнь так же сильно любит Жунцина, правда?
Но, к сожалению, это была неправда...
— Я... Мм... Сначала выпей молоко...
Нань Личэнь не осмелился ответить. Он уклончиво кивнул, затем отвернулся, увидел поставленное Гу Баем молоко, с внутренней борьбой сглотнул подступивший к горлу комок и снова поднял стакан вспотевшими ладонями, чтобы подать его.
Увидев снова протянутый стакан молока, Гу Бай прищурился, взял его и перевел взгляд на Нань Личэня. Его ясный взгляд исчез, сменившись свойственным ему «невинно-простодушным» выражением.
Таким невинно-простодушным и сосредоточенным взглядом он уставился на Нань Личэня.
— Чэнь, Жунцин любит тебя. Жунцин ради тебя готов на всё. Если у тебя какие-то проблемы, ни в коем случае не скрывай их. Жунцин сделает всё, не жалея себя, чтобы помочь тебе...
Закончив говорить, Гу Бай начал очень медленно подносить стакан ко рту, словно чего-то выжидая.
Нань Личэнь же смотрел, как стакан мало-помалу приближается ко рту юноши, словно в замедленной съемке.
В его голове царила пустота. Руки, опущенные по бокам, дрожали.
Ему хотелось схватить Лу Жунцина за руку и остановить его, но тело было напряженным, сомневающимся и колеблющимся. В конце концов он так и не смог сделать того движения, которое представлял себе, и остановить юношу, который направлялся прямо в бездну.
Нет, он не мог рисковать. Разве в этом мире существовала такая любовь, когда один был готов отдать за другого всё? Он не мог рисковать, не мог.
Жунцин сможет начать всё заново, да, он сможет начать всё заново...
Нань Личэнь отвернулся и сухо произнес:
— Пей, в молоко добавлен сахар, оно сладкое...
Гу Бай посмотрел на его выражение лица и почувствовал, как борющееся чувство в груди полностью исчезло. Его застенчивое выражение развеялось, а лицо стало бесстрастным.
«Нань Личэнь, Лу Жунцин снова и снова давал тебе шанс...»
Взяв молоко в рот, но не проглотив его, Гу Бай внезапно явил на лице невинно-простодушную улыбку — такую же невинно-простодушную, как и его взгляд.
Рывком толкнув Нань Личэня на стол, Гу Бай, возвышаясь над ним, посмотрел на него сверху вниз, затем расстегнул одну пуговицу на вороте своей рубашки, обнажив соблазнительные ключицы...
— Жунцин...
Глядя на внезапно ставшего таким соблазнительным юношу, Нань Личэнь почувствовал, как его сердце внезапно забилось быстрее.
Гу Бай улыбнулся, ничего не сказал, и, расстегнув одну пуговицу, протянул руки к Нань Личэню. Его длинные, стройные, белые и нежные пальцы ловко сняли одежду с мужчины. Слегка скользнувшие кончики пальцев вызвали определенную реакцию.
Затем он опустил голову, медленно приближаясь...
Нань Личэнь, глядя на юношу, который становился всё ближе, тоже медленно закрыл глаза. Он давно ждал этого поцелуя. Что бы ни случилось с Лу Жунцином в будущем, он будет первым, кто завладеет им.
Он не мог сдержать волнения, и руки, обнимавшие Гу Бая, начали вести себя неподобающе...
— А! Чэнь, помоги!
Вдруг, сопровождаемый испуганным криком «Помоги!», Нань Личэнь не успел даже открыть глаза и понять, что случилось, как почувствовал резкую боль в шее, издал глухой стон и потерял сознание.
Гу Бай же тем временем, хлопнув в ладоши, поднялся с мужчины, некоторое время смотрел на него, затем обшарил его одежду и в конце концов извлек из кармана брюк маленький пузырек.
Глядя на эту вещицу в своей руке, Гу Бай немного помолчал, а затем глубоко выдохнул:
— Я не хотел так поступать, но ты сам выбрал этот путь...
http://bllate.org/book/14967/1694013
Готово:
