Линь Сюэцэ, проснувшись, обнаружил, что попал в книгу — да ещё и в тело жалкого, всеми отвергнутого фальшивого наследника.
Он уже мысленно приготовился к тому, что сегодняшнюю ночь проведёт на улице, ютясь под эстакадой.
Но кто бы мог подумать, что его домашние зверушки… тоже последуют за ним в этот мир!
Мало того — они перенеслись сюда на несколько сотен лет раньше. А та, с кем у него была самая тесная связь, его черепаха У Гуй, за это время успела сколотить баснословное состояние — лишь бы дождаться его и передать всё в наследство.
Стоило Линь Сюэцэ только кивнуть, и все активы, записанные на имя У Гуя, немедленно перешли бы к нему. Из нищего без гроша за душой он в одно мгновение превратился бы в миллиардера…
— Переоформишь?.. — Линь Сюэцэ широко распахнул глаза.
— Именно, — радостно подтвердил У Гуй. — Я уже велел секретарю подготовить договор дарения. Завтра всё это станет твоим, малыш. И те, кто раньше смотрел на тебя свысока, больше никогда не посмеют тебя недооценивать!
— Н-не надо так… — Линь Сюэцэ совершенно растерялся от того, насколько его черепаха привыкла играть не по правилам, и потому осторожно возразил: — Это же всё, что ты копил столько лет. Нет никакой необходимости отдавать это мне…
Он не успел договорить, как У Гуй тут же перебил его:
— Все мои инвестиционные идеи и знания в финансах — это то, чему я научился у тебя, малыш. Я покупал всё это, чтобы подготовиться к тому дню, когда найду тебя. Моё — значит твоё. Даже если не отдам сейчас, всё равно однажды передам тебе. Рано или поздно — какая разница?
Линь Сюэцэ беспомощно посмотрел на него и вздохнул:
— Но я ведь сейчас всего лишь студент.
У Гуй замер, только теперь вспомнив, что Линь Сюэцэ всего восемнадцать, и он совсем недавно поступил в университет.
Пусть у студентов и не такая тяжёлая нагрузка, как у школьников, занятия всё равно отнимают почти всё время, и уж точно не оставляют сил на управление таким объёмом собственности.
— Ну да, учёба важнее. — сказал У Гуй.
Он вспомнил специальность, которую сейчас изучал Линь Сюэцэ, а заодно и все те грязные слухи и нападки, что ходили о нём в интернете.
В его голове начали складываться определённые планы — впрочем, такие вещи требовали времени и тщательной подготовки.
Пока он размышлял, машина въехала на территорию элитного посёлка. У Гуй повернулся к Линь Сюэцэ и с улыбкой спросил:
— Малыш, в каком доме ты хочешь остановиться сегодня?
Линь Сюэцэ посмотрел в окно на выстроившиеся ряд за рядом виллы. Они были роскошными и красивыми, но мысль о том, чтобы ночью в одиночку жить в таком огромном доме, казалась ему странной.
— У тебя есть свободная комната? — спросил он у У Гуя. — Не нужно выделять мне отдельную виллу. Я могу переночевать у тебя.
Стоило У Гую это услышать, как он растрогался до глубины души:
— Я так и знал! Малыш тоже не хочет со мной расставаться!
Он тут же обнял Линь Сюэцэ и никак не желал отпускать:
— Комнату я давно подготовил, только тебя и ждал. Пойдём, пойдём, я тебе всё покажу.
…
Вилла семьи У располагалась в самом лучшем месте посёлка — настоящая жемчужина среди домов.
Даже среди вилл она выделялась: особняк У был как минимум в три раза больше дома семьи Линь. За воротами простирался ухоженный газон, рядом возвышались декоративные скалы, а между ними тихо журчал ручей — всё это больше напоминало изящный частный сад, чем просто жилой дом.
Пройдя через парадный вход, они оказались в просторной, залитой светом гостиной. По соседству располагались дополнительные залы — уютная малая гостиная, чайная и другие помещения, каждое со своим назначением.
Главная спальня и гостевые комнаты находились на втором и третьем этажах. Каждая из них шла «в полном комплекте»: собственная мини-гостиная, кабинет, гардеробная — всё, что только можно было пожелать. В общих зонах были устроены подвесные сады и бассейны под открытым небом; куда ни глянь — роскошь без малейшего намёка на компромисс.
Линь Сюэцэ прожил в семье Линь восемнадцать лет и повидал немало, но уровень великолепия дома У Гуя всё равно заставил его по-новому взглянуть на слово «богатство».
Из-за огромных размеров виллы У Гуй нанял целый штат персонала: охрану, дворецкого, поваров, уборщиков — всё было организовано безупречно.
Пока они шли по дому, У Гуй по пути представлял Линь Сюэцэ каждому встречному, и его тёплое, почти не скрываемое отношение к нему было заметно с первого взгляда.
Сотрудники, хоть и удивились внезапному появлению Линь Сюэцэ, благодаря профессиональной выучке быстро взяли себя в руки и один за другим приветливо с ним поздоровались.
— Мы с морским зайцем живем на третьем этаже, — сказал У Гуй, нажимая кнопку лифта. — На обоих этажах есть свободные комнаты. У каждой — свой стиль, так что если тебе что-то не понравится, малыш, мы сразу всё переделаем.
— Ничего переделывать не нужно, — поспешно ответил Линь Сюэцэ. — Это лучший дом, который я когда-либо видел.
У Гуй, услышав это, лишь сильнее расчувствовался:
— За эти годы тебе пришлось нелегко, малыш…
Линь Сюэцэ беспомощно улыбнулся и вместе с У Гуем обошёл всю виллу.
Сад на втором этаже был больше и лучше всего подходил для жизни жемчужной птички.
На третьем же располагались два бассейна — один с пресной водой, другой с морской. Они соответствовали комнатам У Гуя и морского зайца.
Во время осмотра Линь Сюэцэ заодно увидел и жемчужную птичку, и морского зайца.
Они ещё не приняли человеческий облик и сохраняли звериную форму — в точности такую же, какой он помнил их раньше.
— Теперь мы будем жить вместе, втроём, — тихо сказал Линь Сюэцэ, погладив сначала жемчужную птичку, а потом морского зайца.
Морской заяц прижался к его пальцам, а жемчужная птичка уселась ему на плечо и ответила радостным щебетом.
В итоге Линь Сюэцэ решил остановиться на втором этаже.
- - - - - - -
Пробуждение воспоминаний у Линь Сюэцэ произошло под вечер.
Из дома семьи Линь он вышел примерно в начале восьмого.
Когда он вместе с У Гуем вернулся домой, осмотрел виллу и поужинал, стрелка на часах уже приближалась к десяти.
У Гуй был черепахой, помешанной на здоровом образе жизни: стоило пробить определенному часу — и он обязательно отправлялся спать.
Линь Сюэцэ тоже вымотался за день до предела. Закончив с умыванием, он вернулся в свою комнату и растянулся на кровати.
За какие-то сутки произошло столько всего, что он был уверен: мысли будут роиться в голове, а ночь пройдёт без сна.
Но, к его удивлению, стоило ему лишь лечь — и сон накрыл его мгновенно.
Причём сон был не просто крепким… а на редкость странным.
Ему приснился мужчина с длинными волосами, в чёрном одеянии, стоящий посреди первозданной, хаотичной тьмы и молча смотрящий на Линь Сюэцэ.
Волосы его были черны, как тушь. Глубокие, блестящие глаза, словно обсидиан. Кожа — белая до прозрачности, отчего губы казались ещё ярче, налитые алым, будто омоченные кровью, — опасно прекрасные.
Черты лица — безупречные, ослепительно красивые, но в этой красоте таилась невыразимая, мрачная, завораживающая зловещность.
Во сне Линь Сюэцэ словно окаменел: он неподвижно стоял на месте и лишь смотрел, как мужчина шаг за шагом приближается к нему.
«Бум»… «бум»…
Он отчётливо слышал, как бешено колотится его собственное сердце.
Каждый шаг незнакомца отдавался так, будто тот наступал прямо на его грудь.
И наконец Линь Сюэцэ услышал, как мужчина тихо произнёс:
— Линь Сюэцэ?
Этот голос звучал, словно шёпот у самого уха. Тёплое дыхание коснулось его уха.
Всё тело Линь Сюэцэ вздрогнуло, и в следующий миг он резко распахнул глаза.
Сквозь оконные переплёты в комнату лился бледно-голубой утренний свет.
Он несколько секунд тупо смотрел на окно, пока сознание медленно не вернулось к нему, и лишь тогда он выдохнул:
— Значит… это был сон.
За свою жизнь он видел бесчисленное количество снов.
Но настолько реальный — впервые.
Даже сейчас, уже окончательно проснувшись, его сердце всё ещё колотилось, а то неуловимое, не поддающееся словам ощущение из сна упрямо не отпускало.
Лишь когда за дверью послышался лёгкий шорох, а следом — непрерывное «чю-чю-чю», Линь Сюэцэ наконец выбросил сон из головы.
Он открыл дверь — снаружи никого не было. Зато в комнату влетела круглая, пухлая фигурка и с мягким хлопком опустилась ему на плечо.
Линь Сюэцэ повернул голову — и только теперь разглядел, что это была маленькая, кругленькая жемчужноголовая амадина.
Заметив его взгляд, птичка покрутила крохотной головкой и ласково потерлась о его шею.
От щекочущего прикосновения Линь Сюэцэ не удержался от улыбки:
— Доброе утро, Жемчужинка.
Серо-белые перья были гладкими, словно бархат, а по обе стороны мордочки пушились две розовые «щёчки», мягкие и воздушные, из-за чего чёрные глазки-бусинки казались ещё живее и выразительнее.
Услышав голос Линь Сюэцэ, амадина прищурилась, потянулась к нему клювиком и несколько раз легко потерлась о его руку.
Линь Сюэцэ взял её с собой вниз. Спустившись на первый этаж, на кухню, он обнаружил, что У Гуй и морской заяц уже давно проснулись.
Оба маленьких существа находились в истинных обликах: они лежали в гостиной, греясь в утреннем солнце, размеренно дышали и выглядели так, будто всерьёз погружены в практику культивации.
Заметив, что Линь Сюэцэ спустился, морской заяц первым пошевелился — он сделал пару кругов, таким образом поприветствовав его.
У Гуй же медленно открыл глаза и вернулся в человеческий облик.
По сравнению со вчерашним днём он заметно посвежел. Хотя внешне всё ещё выглядел мужчиной лет сорока–пятидесяти, сейчас его лицо порозовело, а осанка стала заметно прямее.
Заметив удивлённый взгляд Линь Сюэцэ, У Гуй с улыбкой сказал:
— За столько лет эта ночь была самой спокойной и приятной в моей жизни.
Линь Сюэцэ вспомнил их первую встречу в школе накануне, когда У Гуй едва не потерял сознание, и спросил:
— Ты вчера чуть не упал в обморок… это тоже из-за проблем с культивацией?
— Да, — кивнул У Гуй и подробно всё ему объяснил.
Этим миром правит Царь призраков, и вся его энергия изначально подходит лишь для развития призрачных сущностей.
А У Гуй и остальные — демоны из другого мира. Они не совместимы с местной средой и, не имея возможности культивировать, вынуждены постоянно истощать сами себя.
Именно поэтому У Гуй и погрузился в сон на несколько сотен лет, пробудившись лишь совсем недавно.
Пробуждение Линь Сюэцэ означало пробуждение крови Короля Демонов внутри него.
Он был подобен очистителю: мог перерабатывать энергию этого мира, превращая её в ту, что подходит для демонов.
Поэтому, пока У Гуй и остальные находятся рядом с Линь Сюэцэ, их сила будет расти стремительными темпами.
— Наша культивация улучшается — и твои способности, как того, кому мы поклоняемся, тоже будут постепенно усиливаться. Сейчас всё только начинается, потому ты этого почти не ощущаешь, но со временем изменения станут всё заметнее, — с удовольствием произнёс У Гуй, усаживаясь рядом с Линь Сюэцэ.
— Вот оно как… — выслушав объяснение, Линь Сюэцэ вспомнил вчерашние слова У Гуя и замялся, словно хотел что-то спросить, но не решался.
У Гуй прожил с ним бок о бок больше десяти лет и знал его слишком хорошо, чтобы не понять сразу.
— Ты хочешь спросить о других маленьких зверьках? — мягко сказал он.
— Ага, — Линь Сюэцэ кивнул.
Он хорошо помнил, как накануне У Гуй говорил, что за последние пятьдесят лет нашёл ещё троих спутников.
Но до сих пор Линь Сюэцэ видел лишь птичку и морского зайца. Третьего демона он так и не встретил.
У Гуй, словно вспомнив что-то тяжёлое, посерьёзнел:
— Его ситуация… особенная. Я и сам не могу сказать наверняка. Придётся попробовать вместе с тобой.
С этими словами он посмотрел на Линь Сюэцэ и неожиданно ласково произнёс:
— Малыш, в ближайшие дни тебе лучше как следует отдохнуть. А я всё организую. Постараюсь, чтобы в течение недели мы смогли с ним встретиться. Хорошо?
И по возможностям, и по деньгам, и по положению в обществе У Гуй на голову превосходил Линь Сюэцэ.
Раз уж он сказал, что ему нужно время на подготовку, Линь Сюэцэ спокойно согласился:
— Хорошо.
- - - - - - -
Вилла У Гуя находилась в самом центре города, недалеко от университета. Ради удобства он специально выделил Линь Сюэцэ машину с водителем — чтобы тот без проблем ездил на занятия.
Ежедневное меню в доме составляли личный повар и диетолог.
Заметив, что у Линь Сюэцэ с собой всего один комплект сменной одежды, У Гуй щедрым взмахом руки перевёл ему пятьсот тысяч юаней на карманные расходы — и заодно полностью обновил его гардероб.
Поначалу Линь Сюэцэ страшно смущался. Но стоило ему попытаться отказаться, как У Гуй тут же смотрел на него влажными, почти плачущими глазами.
Прошло всего несколько дней — и Линь Сюэцэ постепенно начал привыкать к жизни в богатом доме.
Ведь что может быть лучше: жить на вилле, спать на самой удобной кровати, ни о чём не заботиться — еда подаётся, одежда подаётся, а рядом каждый день три милых зверька…
Такое счастье сложно отвергнуть.
- - - - - - - - -
В отличие от беззаботных дней Линь Сюэцэ, в семье Линь в эти дни царило редкое гнетущее настроение.
Обычный забор крови не только довёл до того, что Линь Сюэцэ ушёл из дома, но ещё и связал его с У Гуем.
А когда после ухода он уже несколько дней не возвращался, будто действительно решил разорвать с ними все связи, настроение у семьи окончательно испортилось.
Вечером Чжэн Мэйлин и Линь Цинтянь сидели в гостиной и смотрели новости, когда быстрым шагом вошёл Линь Гохуа.
В руках у него был курьерский конверт с документами. Едва переступив порог, он нетерпеливо вскрыл его, достал фотографии и разложил их на журнальном столике перед Чжэн Мэйлин и Линь Цинтянем.
— Выяснил, — холодно сказал он. — Все эти дни Линь Сюэцэ живёт у У Гуя. Едят вместе, живут вместе, спят вместе.
Он сделал паузу и добавил:
— Они постоянно появляются вдвоём, ведут себя крайне близко. Отношения у них… совершенно не обычные.
Чжэн Мэйлин и Линь Цинтянь опустили взгляды.
На фотографиях были не кто иные, как Линь Сюэцэ и У Гуй.
Рост У Гуя — чуть больше метра шестидесяти. Коренастые короткие конечности, смуглая кожа, почти пятьдесят лет, лицо изрезано морщинами.
На этом фоне Линь Сюэцэ выглядел особенно разительно.
Восемнадцатилетний юноша — худой, хрупкий, с фарфорово-белой кожей. Его черты были изящными, почти классическими, а чёрно-белые глаза напоминали тихую осеннюю воду — от них невозможно было оторвать взгляд.
Когда эти двое стояли рядом, прижимаясь друг к другу с откровенной близостью, визуальный контраст бил по глазам с пугающей силой.
Чжэн Мэйлин бросила взгляд — и тут же с отвращением отвернулась, нахмурившись, словно не в силах смотреть дальше.
Линь Цинтянь тоже скривился, будто его подташнивало, и с усмешкой сказал:
— Ну и рожа… Линь Сюэцэ ради денег сумел проглотить гордость и лечь под него.
http://bllate.org/book/14966/1328941
Готово:
