Шэнь Танцин жил в комнате для прислуги, и это само по себе говорило о том, что в семье Цзян ему не рады. Отца он не знал, а его мать, Шэнь Хуаянь, переехала в этот дом после замужества.
Хуаянь была классической «разлучницей»: она вклинилась в семью и косвенно свела в могилу первую жену отца Цзян Цинъяня. Именно поэтому Цзян Цинъянь питал одинаковую, жгучую ненависть и к матери, и к сыну.
Шэнь Хуаянь надеялась, что брак с богачом обеспечит ей роскошную жизнь. Но реальность оказалась суровой: она жила в доме на правах экономки с «дополнительными обязанностями» в спальне, и единственной её привилегией была возможность обедать за общим столом. После того как Цзян Цинъянь унаследовал компанию, жизнь матери и сына стала похожа на ходьбу по тонкому льду. Любое его плохое настроение оборачивалось вспышками гнева на Танцина.
В такой удушливой атмосфере Танцин рос чувствительным и закомплексованным. Его характер постепенно искажался. По сюжету, когда он поступил в университет и оказался в одной комнате с «бедным» Сяо Юем (главным героем), в нем проснулось извращенное чувство превосходства. Он сделал издевательства над Сяо Юем своим главным развлечением.
Именно через Танцина главный герой Сяо Юй познакомился с Цзян Цинъянем. А позже, желая выслужиться перед влиятельным Цинь Ичжоу, Танцин подсыпал Сяо Юю снотворное и затащил его в постель к богачу.
Конечно, финал «злобного пушечного мяса» был плачевным. Сяо Юю даже не пришлось марать руки — его «мужья» сами уничтожили Танцина. На этом сцена его жизни закрылась. Далее следовали сто глав эпичного шоу: «побеги и погони», «мужское соперничество» и «крематорий для бывших». Шэнь Танцину казалось, что описание этих страданий длиннее, чем вся его жизнь.
В итоге Сяо Юй собрал всех в свой «гарем». Танцин мысленно аплодировал:
«Семь дней в неделю — даже по одному в день не управишься. Придется брать по двое! Этот Сяо Юй — настоящий кремень».
Сегодня Цзян Цинъянь остался дома, поэтому Танцин дождался, пока тот поднимется к себе, прежде чем выйти. У него не было машины, а от элитного поселка до ближайшего такси нужно было идти минут двадцать пешком. Под палящим солнцем лоб Танцина быстро покрылся испариной. Он небрежно убрал челку в сторону, обнажая гладкий лоб.
Бип-бип...
Звук автомобильного клаксона заставил его вздрогнуть. К нему медленно подкатил «Роллс-Ройс». Танцин отошел к краю дороги, невольно вздохнув: «Как же хорошо быть богатым». К его удивлению, машина остановилась прямо рядом с ним.
Стекло медленно опустилось, открывая красивое лицо Фу Сычжао. Он лениво усмехнулся:
— Шэнь... — Фу помнил только фамилию, имя вылетело из головы. Он приподнял бровь: — Как там тебя дальше? Шэнь-кто-то-там?
Танцин: «...»
Он не ожидал встретить здесь Фу Сычжао, хотя, живя в одном районе, это не было такой уж редкостью. Фу Сычжао был не только лучшим другом Цзян Цинъяня, но и его деловым партнером. Зная всю «грязную историю» семьи Цзян, он, естественно, ни во что не ставил Танцина.
Танцин подавил раздражение, втянул голову в плечи и ответил со всем подобострастием:
— Фу-гэ, меня зовут Шэнь Танцин.
— М-м, — протянул Фу Сычжао, бесцеремонно разглядывая раскрасневшееся на солнце лицо парня. Танцин выглядел так, будто на его щеки нанесли слой румян, даже кончики ушей порозовели. Это зрелище показалось Фу гораздо более приятным, чем он запомнил. Спустя пару секунд он лениво бросил: — Куда путь держишь? Подброшу.
Танцин согласился без колебаний. Стать «человеком высшего общества» было его заветной мечтой (по сценарию). Этот круг манил его своей недоступностью; он даже грезил о том, чтобы когда-нибудь растоптать Цзян Цинъяня. Поэтому отвергать «милость» Фу Сычжао было нельзя.
Он расплылся в подобострастной улыбке: — Ой, мне так неловко... — Секундная пауза. — Ну тогда я воспользуюсь вашей добротой. Спасибо, Фу-гэ!
Фу Сычжао усмехнулся, глядя на его угодливое поведение. В уголках его глаз промелькнуло нечто порочное.
На переднем сиденье кто-то сидел, поэтому Танцину пришлось сесть назад. Он открыл дверь, и его «собачья» улыбка мгновенно сползла с лица.
На заднем сиденье сидел мужчина. Его спина была идеально прямой, на нем была безупречно сшитая черная рубашка, застегнутая почти до самого горла. Он не смотрел на Танцина, его взгляд был опущен, а губы сжаты в тонкую линию. От него исходила мощная аура холодности и отчуждения. Когда Танцин замялся в дверях, мужчина медленно поднял глаза. Его пронзительный взгляд давил на психику.
Танцин не знал этого человека. Неловко извинившись, он закрыл дверь и сел с другой стороны. Оказавшись в прохладном салоне с кондиционером, он почувствовал, что жизнь налаживается.
— Шэнь Танцин, куда тебя везти? — Фу Сычжао мельком взглянул на него в зеркало заднего вида.
— В Пекинский университет, Фу-гэ. Если вам не по пути, можете высадить меня на перекрестке...
— По пути, — перебил его Фу со смешком. — Мне с тобой всегда по пути.
Мужчина на переднем сиденье (в маске доброжелательности) поддакнул:
— Да, нам по пути. — Он обернулся к Танцину: — Сяо Шэнь учится в Пекинском?
Танцин наконец разглядел его лицо. Высокие скулы, глубоко посаженные глаза, «персиковый» разрез глаз с приподнятыми уголками. Зрачки были светлого карего цвета — когда он смотрел на человека, казалось, что его взгляд лучится теплом. Но в сочетании с тонким носом и узкими губами его улыбка отдавала холодом.
Танцин вежливо и отстраненно кивнул. Мужчина, не замечая холода, продолжил:
— Значит, мы коллеги. Я тоже там учился, был председателем студсовета...
Его прервал холодный голос мужчины, сидевшего рядом с Танцином на заднем сиденье:
— Вэнь Цы, ты слишком много болтаешь.
Голос был низким, как звон ледяных бусин по нефриту — без эмоций, но с властными нотками.
Вэнь Цы беспомощно пожал плечами, не теряя улыбки:
— Я просто налаживаю контакт с младшим товарищем. Лу-гэ, не будь таким ледником, ты же напугаешь мальчика. — Он снова повернулся к Танцину: — Сяо Шэнь, меня зовут Вэнь Цы. Можешь звать меня «братик Вэнь»...
Танцин внутренне вздрогнул. Вэнь Цы — еще один член «гарема» Сяо Юя. Наследник из города А, типичный властный президент. Но почему этот президент ведет себя так... дружелюбно?
Что касается «холодного брата» рядом, Танцин не знал его имени, но, судя по тому, как к нему обращался Вэнь Цы, статус у него был заоблачный. Танцин выдавил улыбку и послушно произнес: — Братик Вэнь.
Вэнь Цы довольно зажмурился, явно наслаждаясь тем, как сладко прозвучало его имя.
— Потише, — снова подал голос холодный мужчина. Его пальцы, лежавшие на коленях, едва заметно дернулись.
http://bllate.org/book/14961/1328155
Вот так я его представляю, кстати: