На бамбуковой ширме чернели несколько штрихов туши, и теплый пар из купальни поднимался вверх, заставляя рисунок медленно расплываться. Фэнбин открыл глаза: юноша перед ним был совершенно наг.
Стройное тело, покрытое тонким слоем мышц, сияло прозрачными каплями воды. Он медленно вошел в воду кадки, оставив Фэнбину лишь вид со спины. И там, у лопатки, Фэнбин заметил жуткий шрам — след от рваной раны, резко выделяющийся на светлой коже(1).
Фэнбин еще не успел осознать, откуда взялось это клеймо, как Пэй Дань споткнулся о маленькую скамеечку внутри кадки.
Вино ударило ему в голову, а горячая вода заставила кожу порозоветь. Он что-то пробормотал, потирая затылок, а Фэнбин за его спиной испуганно вскрикнул.
Кое-как удержав равновесие, Пэй Дань обернулся и с удивлением уставился на него:
— Ты ждешь меня?
Вопрос был нелепым. Фэнбин, не зная, что ответить, шагнул вперед и пробормотал:
— Ты... ты не ушибся?
Пэй Дань улыбнулся. Возможно, он тоже смутился, но скрыл это за улыбкой.
— Всё в порядке. Иди...
Неужели он хочет, чтобы я ушел и ждал снаружи? Фэнбин почувствовал себя дураком, попавшим в нелепую ситуацию. Он уже собрался выйти, но услышал голос Пэй Даня:
— Подай мне мыльные бобы(2), хорошо?
На самом деле и бобы, и полотенце лежали совсем рядом, Пэй Даню стоило лишь протянуть руку. Он просто пытался избавить Фэнбина от неловкости.
Фэнбин взял коробочку. Пытаясь избежать прямого контакта, он случайно коснулся кончиков пальцев Пэй Даня. Рука дрогнула, и коробочка с мылом с плеском ушла под воду.
Фэнбин: ...
Пэй Дань: ...
Пэй Дань посмотрел на него и тихо спросил:
— Ты меня боишься?
Фэнбин покачал головой. Страха не было, но в этой душной, прогретой весенним вечером купальне каждый вдох, казалось, отпечатывался на влажных стенах, оставляя нежные следы. Пэй Дань поджал губы и присел в воду, чтобы поймать мыльницу. Фэнбин, бормоча извинения, засучил рукава и тоже полез в воду. Их руки столкнулись в теплой воде и внезапно — сплелись пальцами.
Потоки воды струились сквозь них. Кроме этой «мокрой луны»(3), отраженной в их ладонях, они ничего не могли поймать. Фэнбин смотрел на дрожащую рябь, словно переплетенные под водой пальцы принадлежали кому-то другому. Он чувствовал на себе взгляд Пэй Даня, видел, как тот медленно приближается, и вдруг, когда сердце забилось в груди словно барабан, он инстинктивно(4) закрыл глаза.
Поцелуй юноши оказался по-детски сладким. «Странно, неужели это потому, что я тоже выпил?» — мелькнуло в голове. Сначала Пэй Дань лишь осторожно прикоснулся к его губам, а не встретив сопротивления, робко коснулся языком зубов, будто вежливо здороваясь.
Пэй Дань целовал так нежно и кропотливо, что Фэнбин вскоре задохнулся. Он уперся рукой в обнаженное плечо мужа, намекая, чтобы тот отстранился. Пэй Дань нехотя отпустил его. Фэнбин, задыхаясь, посмотрел на него широко открытыми глазами, полными влаги, будто его обидели, но при этом незаметно обвил руками шею Пэй Даня.
Пэй Дань изумленно расширил глаза и, рассмеявшись, подхватил его за талию. С неожиданной силой он поднял Фэнбина, как ребенка, так что его ноги оторвались от пола, и прежде чем тот успел издать хоть звук, они оба рухнули в воду.
Намокшая одежда тянула Фэнбина на дно, и он невольно вцепился в партнера. Пэй Дань глухо выдохнул, и только тогда Фэнбин почувствовал — ничем не прикрытая, пылающая плоть юноши уперлась ему в бедро.
Оба были мужчинами, и всё стало понятно в один миг. Фэнбин попытался отпрянуть, Пэй Дань не успел его удержать, и они оба снова повалились на стенку кадки. Фэнбин осел на дно, подняв целый фонтан брызг.
— Тебе больно? — Пэй Дань в панике потянулся прощупать его затылок. Вода в кадке расплескалась, и Фэнбин вздрогнул от внезапного холода. Пэй Дань, казалось, расстроился.
— Прости, пойдем отсюда, — прошептал он.
Но Фэнбин, сам не зная откуда взяв смелость, вытянул ногу и... коснулся его голени.
Тонкая ткань одежды плавала на поверхности — преграда, которой почти не было. Каждая черточка кожи ощущалась предельно четко, вызывая дрожь. Ноги юноши были прямыми и крепкими, мышцы напряглись, будто он сдерживался из последних сил. Он поднял на Фэнбина потрясенный взгляд.
Фэнбин покраснел до корней волос от собственной дерзости. Еще минуту назад они были чужими людьми, он избегал смотреть на Пэй Даня, а теперь их тела были прижаты друг к другу. «Это всё вино», — убеждал он себя. Теплая ладонь Пэй Даня лежала на его талии, но казалось, будто он сжимает само его сердце.
Сердце тихо трепетало. «Любовь... оказывается, это нечто настолько простое и мимолетное».
Он хотел было чуть отстраниться, но Пэй Дань уже решительно втиснулся между его коленей.
Фэнбин затаил дыхание.
Пэй Дань наклонился к нему.
---
Примечания:
(1) В оригинале используется фраза: «Кожа лопнула, плоть обнажилась» (皮开肉绽 /pí kāi ròu zhàn). Фэнбин видит шрам на спине молодого Пэй Даня. Это важный момент — Пэй Дань не всегда был «балованным гением». Этот шрам — символ того, что Пэй Дань уже тогда чем-то жертвовал.
(2)«Мыльные бобы» (澡豆 /zǎodòu) - древний аналог мыла (порошок из бобов и трав). Использование этой детали подчеркивает изысканность быта.
(3)«Мокрая луна» (湿漉漉的月亮 /shī lù lù de yuè liang) – метафора: отражение луны в кадке, которое они пытаются поймать руками. Луна в Китае символизирует воссоединение и чистоту. То, что они «ничего не поймали, кроме воды», — горькое предзнаменование того, что их брак утечет сквозь пальцы, как эта вода.
(4)В оригинальном тексте используется фраза 无师自通 (wú shī zì tōng) - «Постичь без учителя», идиома, означающая «дойти до чего-то своим умом». Здесь она описывает интуитивное пробуждение чувственности Фэнбина. Он никогда не целовался, но его тело само знает, что делать.
http://bllate.org/book/14953/1421410
