Местом, куда они пришли, оказалось сетевое кафе недалеко от задних ворот университета. Пока Хёнун делал заказ, Джемин поднялся на второй этаж. Время дня выдалось не самым оживлённым, свободных мест хватало, и вокруг царила тишина. Бросив сумку на столик у окна, Джемин сел, закинув ногу на ногу.
В стекле отражался он сам. Джемин недовольно оглядел свой тщательно подобранный образ.
Он так старался, нарядился ради презентации — и в итоге оказался в кафе наедине с Кан Хёнуном. Отношения у них оставляли желать лучшего, да и командную работу они выполняли без всякого энтузиазма, не побственному желанию. А теперь ещё и кофе вместе пьют, словно это какой-то «послепроектный» ритуал. Всё это казалось ему странным и непонятным.
Через некоторое время появился Хёнун. Похоже, он дождался напитков, прежде чем подняться. В руках он держал два стакана.
— Ванильный айс латте, да?
— Ага.
Хёнун поставил кофе на стол и сел, затем достал ноутбук из рюкзака. Джемин взял свой стакан.
— Спасибо, с удовольствием выпью, – произнёс он с напускной небрежностью.
Здоровяк, настраивавший ноутбук, поднял голову. Взглядом скользнул по латте и снова отвёл его в сторону.
— Любишь сладкое.
— А ты что взял?
— Американо. Думал, ты тоже такое предпочитаешь.
— Я пью американо только когда на жёсткой экономии.
Джемин тихо усмехнулся, вспомнив времена, когда из-за нехватки денег приходилось брать только американо. Хёнун чуть приподнял густые брови.
— Сегодня бесплатно… вот и выбрал это?
— Даже если бы сам платил, всё равно взял бы латте. Сейчас я не в режиме экономии.
— Похоже, с деньгами порядок?
Ноутбук включился, Хёнун сразу открыл файл с отчётом и начал печатать.
Им Джемин, глядя в окно, сделал глоток кофе.
— Да так… просто подрабатываю в неплохом месте.
— Чем занимаешься?
В этот момент он чуть не поперхнулся. Ответил машинально и только потом опомнился. Быстро поставив стакан, Джемин закашлялся.
Кан Хёнун, нахмурившись, поднял голову от экрана.
С покрасневшим лицом и выступившими слезами на глазах Джемин с трудом выдавил:
— Тебе-то какая разница.
Он хотел просто уклониться от ответа, но вышло грубовато. Хёнун тихо выдохнул:
— …Ну и характер.
— Лучше отчёт допиши.
Хёнун замолчал и снова застучал по клавишам. Джемин, слушая тихое постукивание, перевёл взгляд обратно к окну.
Снаружи туда-сюда сновали люди. Особенно бросались в глаза парочки – они шли, сцепившись руками, с беззаботными лицами. От их назойливой близости становилось тошно. Понаблюдав за прохожими, Джемин заговорил:
— Слушай, а что именно тебе в ней нравится?
От этого внезапного вопроса Кан Хёнун заметно вздрогнул и замер. Стук клавиш оборвался. И на мгновение повисла тишина.
— …С чего это ты вдруг?
— Не делай вид, что не понимаешь. Я про Ли Юнджи.
— А.
— Что в ней такого, что ты с ней встречаешься?
Им Джемин спросил ровно, без эмоций. Он даже не старался специально держать себя в руках — просто действительно уже ничего не чувствовал.
Действительно дело в том, что время залечивает раны, или может оттого, что он почти не видел Юнджи с тех пор, но прежняя злость и обида удивительным образом улеглись. Ему просто стало любопытно: чем именно Юнджи зацепила Кан Хёнуна и как у них всё закрутилось всего за один день.
Джемин молча ждал ответа. И тогда парень, всё это время хранивший молчание, наконец тихо произнёс:
— Мне жаль.
Неожиданный ответ выбил Джемина из колеи. Он даже чуть приоткрыл рот. Хёнун поднял на него неловкий взгляд.
— Что-то не похоже, что тебе жаль.
На это Хёнун, похоже, не нашёлся что сказать и снова опустил глаза. Джемин, глядя на него с лёгким недоумением, откинулся на спинку стула.
— Ладно, забей. Я и сам вроде уже отошёл.
— …Уже?
От прозвучавшего вопроса Им Джемин стиснул зубы. Всё остальное его не задевало, но вот это «уже?» почему-то взбесило. Уж не тому человеку говорить такое.
Он резко подался вперёд и впился взглядом в Хёнуна.
— Лучше скажи, как ты вообще в неё влюбился. И не беси меня.
На его почти угрожающий тон Кан Хёнун мельком покосился на него и тихо выдохнул.
— Да ничего особенного.
— А?
Хёнун с безразличным видом взял мышку, пару раз щёлкнул и закрыл ноутбук.
— Не хочу об этом говорить, — сухо бросив, он убрал ноутбук обратно в рюкзак и залпом допил американо.
Со стуком опустил на стол пустой стакан — внутри остался только лёд.
Осушив кофе, Кан Хёнун резко поднялся, будто собирался немедленно уйти. Джемин растерянно вскочил следом.
— Эй, ты куда?
— На тренировку.
Вот прямо сейчас?
Джемин скривился, но Хёнун, уже закинув лямку рюкзака на плечо, вдруг остановился.
— Отчёт я отправил. Спасибо за выступление.
И не глядя на него, тихо добавил:
— И… ты правда хорошо выступил.
Это скорее прозвучало так, словно он сам себе пробормотал под нос, и только после этого здоровяк двинулся к выходу. Широкими, но при этом несколько неловкими шагами, будто какой-то плохо смазанный тяжёлый механизм.
Им Джемин стоял с приоткрытым ртом и смотрел ему вслед.
Тихо звякнул лёд в стакане.
— Ха…
Оставшись один, он тяжело опустился на стул и допил остатки ванильного латте. Некоторое время парень просто смотрел в пустоту, потом тихо усмехнулся. Чем больше он прокручивал всё это в голове, тем абсурднее казалась ситуация. Сам позвал в кафе – и тут же ушёл, заявив, что идёт на тренировку.
«Изображает занятость, значит».
Джемин задумчиво покусывал кончик трубочки. Кофе ещё немного оставалось, но пить уже не хотелось. Он поднялся, убрал за собой и вышел из кафе.
— Вообще-то занят тут именно я.
Выйдя на улицу и потянувшись, он сразу помрачнел. Сегодня у него была смена. И крайне скверное настроение.
Тяжело вздыхая, Джемин сел в автобус, идущий в нужный район.
***
— Уже пришли?
Как только Им Джемин открыл дверь клиники и вошёл внутрь, Чхольхи, сидевший за стойкой, заговорил с ним. Джемин коротко поклонился и, немного замявшись, начал:
— Сегодня я беру нового пациента…
Сегодня у Кан Хёнуна записи не было, и, как Чхольхи предупреждал ранее, ему предстояло работать с новым пациентом. Администратор кивнул.
— Верно. Сейчас он на консультации с директором.
Взгляд Джемина скользнул к закрытой двери кабинета. Стоило ему замолчать, как оттуда донеслись приглушённые голоса.
— Переоденьтесь и подождите, я вас позову, — сказал Чхольхи, глядя на него, застывшего перед дверью.
Намёк прозвучал ясно: иди уже.
Джемин ответил, что понял, и направился в раздевалку. И пока снимал одежду и переодевался в форму, он не прекращал тяжело вздыхать.
Перед встречей с новым пациентом его не покидала одна мысль: что если и в этот раз его тело отреагирует так же, как тогда в процедурной?
— Если и в этот раз так будет… значит, меня правда возбуждают мужские тела.
Закрыв шкафчик, Джемин опёрся лбом о дверцу и с тяжёлым вздохом пробормотал это.
Он вовсе не испытывал отвращения к однополым отношениям. Но и представить, что его собственная ориентация может оказаться таковой, он никогда в жизни не пытался. От этого мысли только сильнее путались.
Пока он стоял, уткнувшись лбом в шкафчик, раздался стук в дверь. Затем послышался голос Чхольхи:
— Пациент уже в процедурной. Его зовут Ли Донгю.
— Да, иду.
Ещё раз тяжело вздохнув, Джемин открыл дверь раздевалки и вышел.
Когда он подошёл к процедурной, оказалось, что новый пациент находится не в той кабинке, где обычно лежал Кан Хёнун, а в другой — занавеска была задвинута с противоположной стороны.
— Я вхожу.
— Д-да!
На этот раз менять голос не требовалось, поэтому Джемин говорил как обычно. В ответ раздался напряжённый голос мужчины. Им Джемин отдёрнул занавеску и вошёл внутрь. Как и Хёнун, пациент лежал с повязкой на глазах, обнажённый по пояс. Парень скользнул по его телу взглядом.
«Тело, конечно, хорошее…».
Поговаривали, что этот синдром чаще встречается у мужчин с сильно развитой грудной мускулатурой, то есть, у тех, кто активно занимается спортом. И этот пациент, Ли Донгю, тоже был в отличной форме: чётко очерченный пресс, ни капли лишнего жира.
Но по комплекции и росту он уступал Кан Хёнуну. А главное — грудь у него была меньше. Не сказать, что совсем плоская, но всё же не такая, чтобы при первом взгляде возникала мысль, что оттуда может пойти молоко… как у Хёнуна.
«Оттуда вообще что-то выходит…?».
Чуть наклонив голову, Джемин пожал плечами и подошёл к кушетке.
— Тогда начнём массаж.
Он протянул руку и нажал пальцами на твёрдую грудь. Даже от лёгкого прикосновения чувствовалось, насколько она напряжена. Как и у любого новичка в клинике, похоже, у этого пациента был сильный застой. Мужчина резко сжался.
— Ххы!
— Больно, да? Постарайтесь расслабиться.
Теперь Джемину уже не требовалось специально вспоминать техники, которым учили старшие сотрудники – руки двигались сами. Похоже, благодаря работе с Хёнуном массаж уже вошёл в привычку.
Когда Им Джемин сжимал грудь Хёнуна, ему приходилось широко разводить пальцы, до ноющей боли в них. Но с Донгю всё обстояло куда проще: настолько расправлять руку не приходилось, и массировать было вполне удобно.
— Угх… у-умх…
Каждый раз, когда Джемин надавливал на грудь, Донгю крепко стискивао зубы. Джемин бросал на него короткий взгляд и молча продолжал разминать и массировать. До такой степени, что становилось даже скучновато. Джемин не испытывал ни малейшего волнения. Хотя поначалу он постоянно подозревал, не является ли это место каким-нибудь притоном под прикрытием, теперь же всё ощущалось как вполне обычный кабинет физиотерапии. Он массировал грудь пациента так же, как мог бы разминать плечи родителям.
С выражением лёгкой отрешённости, свойственной офисным работникам, Джемин добросовестно проработал грудь Ли Донгю всё отведённое время. Твёрдые мышцы постепенно размякли. Джемин убрал руки и снял перчатки.
— Всё. Вы молодец, на этом закончим.
— А… только массаж, и всё?
— Вы сегодня в первый раз, так что сразу ничего не выделится. Аппарат использовать не будем.
Слушая спокойное объяснение, Донгю провёл рукой по своей груди.
— Но… боль стала намного меньше! Спасибо!
— Тогда я пойду…
— А в следующий раз, когда мне назначат специалиста… это снова будете вы?
Обращение «специалист», прозвучавшее не от Кан Хёнуна, показалось Джемину непривычным. И сам вопрос – увидятся ли они снова – тоже отозвался странным ощущением.
Джемин не из тех, кто совсем не понимает намёков. Особенно когда кто-то явно проявляет интерес, парень быстро улавливал скрытый смысл слов и поведения. И от этого мужчины сейчас исходило нечто подобное.
Когда Им Джемин промолчал, Ли Донгю поспешно добавил:
— Просто вы очень хорошо делаете массаж.
— У нас нет системы выбора конкретного специалиста при записи. Но если ещё встретимся, я и тогда постараюсь всё сделать как следует.
Вежливо ответи, Джемин взялся за край занавески.
— Я выйду первым. Приведите себя в порядок и выходите.
С этими словами он отдёрнул занавеску и вышел. Затем снова её закрыл и зашагал вперёд. Идя, он невольно вспомнил грудь, которую только что так старательно разминал.
«Вообще ничего не почувствовал».
Уголки губ Джемина слегка приподнялись. Его переполняло удовлетворение от того, что он держался спокойно и просто делал свою работу.
«Вот именно, я не какой-то там псих, помешанный на мужской груди!»
Он боялся, что и в этот раз во время массажа он отреагирует. Уже даже допускал мысль: а вдруг он фанат огромной груди вне зависимости от пола?
Джемин сжал кулак. Облегчение приятно распирало грудь.
«Я не реагирую на мужские тела… просто… мне было весело издеваться над Кан Хёнуном. Я не извращенец, просто люблю подшутить…»
И даже не осознавал, что уже сам факт того, что он возбудился от голоса Хёнуна – проблема. Джемин криво усмехнулся. Погружённый в свои мысли, он незаметно дошёл до холла. Чхольхи, наблюдавший за ним из-за стойки, заговорил:
— Им Джемин.
— А? Да?
— Чего это улыбаетесь? Случилось что-то хорошее?
Только тогда Джемин заметил, что его лицо расслабилось. Он вздрогнул и быстро провёл рукой по щеке.
— А, нет… просто… Вы меня звали?
— Пациент Кан Хёнун записался на следующий приём. Примете в этот день?
Администратор показал ему расписание с вписанным именем Хёнуна. Джемин кивнул, глядя на место, куда указывала ручка.
— Да, конечно! Подождите, а когда именно?
— Изначально он хотел на послезавтра, но там всё занято, так что я записал его через три дня.
— Понял!
Джемин расплылся в ухмылке. Перед глазами всплыл Хёнун — молчаливый, сдержанный, следящий за презентацией, заканчивающий отчёт. Даже в тёмной одежде и с его массивной фигурой он производил устрашающее впечатление. И всё же стоило представить, как он, с распухшей от прилива молока грудью, будет держаться за неё и тихо стонать от дискомфорта, внутри приятно защекотало.
«И опять польётся… В этот раз тоже надо как следует выжать.»
Внутри закипело рвение. Даже мелькнула мысль, что за такую усердную работу дядя мог бы и повысить зарплату. Им Джемин, прикрыв рот рукой, с трудом сдержал улыбку.
— Похоже, вы хорошо ладите с этим пациентом.
— А?
Услышав слова Чхольхи, Джемин вздрогнул и опустил руку. Тот, как обычно, с бесстрастным выражением смотрел в экран компьютера. Джемин неловко усмехнулся и замахал рукой.
— Да ну, мы же даже лиц друг друга не видим и толком не разговариваем. О чём вообще может идти речь?
— Всё равно бывают пациенты, с которыми особенно хорошо ощущается работа. У массажиста — грудь, которая будто сама ложится в руки, а у пациента — руки, которые кажутся особенно подходящими.
— П-правда?
— Да. Пациент Кан Хёнун, кстати, поставил вам высший балл в опросе удовлетворённости.
Администратор внезапно показал ему лист из папки. Глаза Джемина широко раскрылись.
— Опрос удовлетворённости?
— Мы проводим его после каждого приёма. Если есть жалобы – сразу реагируем.
— И он… поставил мне максимум?
Глаза заметались. В голове Им Джемина вспыхнули один за другим десятки причин для снижения оценки: и то, как он нарочно отпускал неловкие фразы, разминая грудь, и странные действия под предлогом «лечения втянутых сосков», и то, что он не ограничивался одной только грудью… а трогал и ниже.
Поводов для жалоб хватало с избытком. Даже странно, что жалоб не поступило, а он ещё и остался доволен.
Глядя на Джемина, который с недоверием изучал лист, Чхольхи пожал плечами и закрыл папку.
— Поставил максимум. И никаких претензий.
Он убрал папку в ящик и указательным пальцем поправил очки, съехавшие на переносице.
— Видимо, грудь Кан Хёнуна и ваши руки просто хорошо сочетаются.
От этих сказанных вскользь слов у Джемина возникло ощущение, будто что-то тяжёлое ударило в левую сторону груди. Парень сглотнул и отдёрнул руку от стойки, за которую всё это время держался.
— Я… я пойду собираться домой.
Он поспешно направился в раздевалку. Открыл шкафчик, быстро переоделся, собрал вещи.
— До свидания!
Вернувшись, Джемин неловко попрощался с Чхольхи и почти бегом направился к выходу.
«Грудь Кан Хёнуна и ваши руки хорошо сочетаются.»
Безразлично брошенная фраза всё звенела у него в голове. Грудь Кан Хёнуна и его руки… И невольно возник образ: крупная, смуглая грудь Хёнуна, к которой прилипли длинные светлые пальцы Джемина.
— Это что за формулировка такая… слишком уж пошлая.
Сбегая по лестнице, Им Джемин сквозь зубы процедил:
— И что вообще значит “хорошо сочетаются”?
Но ещё страннее самой фразы было то, что его это почему-то воодушевляло. Казалось бы, он должен был почувствовать раздражение — речь ведь о Кан Хёнуне, которого он терпеть не мог.
И к тому же… максимальная оценка? То есть Хёнун доволен руками массажиста, который трогает его грудь. Почему это вообще вызывает чувство удовлетворения?
Даже задело за самолюбие. Будто у того грудь какая-то особенная, не золотая же в самом деле! И от умения её массировать жизнь лучше не станет.
«Да что там особенного в его груди…».
Пытаясь вернуть себе здравый настрой, Джемин собирался уже мысленно принизить достоинства Кан Хёнуна, но вдруг резко остановился.
— Хотя… она и правда охрененная…
Он это чувствовал и сегодня. Такую грудь, как у Хёнуна, ещё поискать: большая, тяжёлая, идеально заполняющая ладони, при этом упругая от тренировок, с красивым загаром… и ещё эта молочная жидкость, что текла и текла без конца.
Возможность трогать такую грудь – уже сама по себе редкость. Так что, наверное, и гордиться тем, что его хвалят за массаж, вполне естественно.
Спустившись на первый этаж, парень закрыл лицо руками. Между пальцев вырвался тяжёлый, горячий вздох.
— Сам факт, что я так старательно это оправдываю… уже странно…
Как только разум протрезвел, у парня вырвался сухой смешок. Теперь он отчётливо ощущал, что с ним явно что-то не так.
http://bllate.org/book/14932/1731501
