Чжан Цюэ, сжимая в руке список душ, меланхолично смотрел на Ли Чаншэна.
Этому человеку уже дважды следовало умереть. Как же он избежал смерти?
Ли Чаншэн, не ведая о том, что дважды избежал гибели, скосил взгляд на Фэн Хуэя, чьи холодные глаза словно готовы были его сожрать, и с задорной улыбкой произнес:
— Мин-чжанжэнь, нам с вами, состоящим в тайной любовной связи, все же стоит быть поосторожней. При слуге Владыки дворца Юймин лучше сдерживаться. И… до каких пор вы собираетесь меня держать?
Фэн Хуэй: «…………»
Чжан Цюэ: «?»
Фэн Хуэй отпрянул, словно обжегшись, нахмурился и лицо его вновь приняло выражение отвращения. Он отмахнулся рукавом и холодно произнес:
— Ли-чжансы, не болтайте чепухи.
Слуга по фамилии Чжан остолбенел, жалея, что не ослеп. Почему кажется, что его собственный Владыка дворца выглядит… застенчивым?
Владыка преисподней свидетель, должно быть, у него проблемы со зрением.
Фэн Хуэй с бесстрастным лицом подошел к Чжан Цюэ. Слуга Чжан, будто очнувшись ото сна, поспешил подняться и с важным видом протянул ему списки душ.
Фэн Хуэй нахмурился, глядя на вновь появившиеся на списке Ли Чаншэна иероглифы. Подушечкой пальца он слегка провел по словам «Ли Пин».
Юй Цинцзянь, отряхнув пыль с лица, быстрым шагом подошел к Ли Чаншэну и осторожно спросил:
— Чжансы, а этот… с кем вы изменяли…
— Слуга-дух по заточению душ из зала Чунцюань, Мин-чжанжэнь.
Юй Цинцзянь бросил на того взгляд. Ну да, судя по глазам, еще один, очарованный красотой нашего главы.
Звуки снаружи, казалось, стихли. Ли Чаншэн спросил:
— Злобного духа нашли?
Юй Цинцзянь кашлянул:
— Вроде почти.
Ли Чаншэн прищурился:
— «Почти» насколько?
Цзо Цзи, с мечом на плече, впрыгнула в комнату через окно и ее юбка распустилась, словно пышный цветок:
— Все обыскали. Сто тридцать шесть лютых призраков. Ни единого злобного духа. Все насмарку.
Ли Чаншэн: «…»
Юй Цинцзянь: «…»
Юй Цинцзянь тут же перевел стрелки:
— Все из-за формации приманки Чжан Цюэ! Он привлек лишь бесполезных духов!
Чжан Цюэ остолбенел:
— Я…
Юй Цинцзянь стремительно сменил тему, не давая Чжан Цюэ ни малейшего шанса оправдаться:
— Даньтай-чэнчжу напугался, столкнувшись с лютым призраком. Сюй-чжанцзяо разрушил формацию. Теперь придется обыскивать резиденцию чэнчжу по частям, пользуясь тем, что сейчас час Цзы, когда иньская ци[1] сильнее всего.
Чжан Цюэ: «…»
Чжан Цюэ чуть не лопнул от злости, ему ужасно хотелось закатить глаза.
Пробил час Цзы. Все присутствующие были могущественными духами, не нуждались в отдыхе, и лишь один Ли Чаншэн все время зевал. Он стер слезки в уголках глаз и невнятно пробормотал:
— С Даньтай Цуном ничего странного не случилось?
Несколько духов посмотрели на него.
Волосы Ли Чаншэна еще не высохли и блестящей волной рассыпались по плечам. Он сидел, больной и слабый, вспоминая сцену, которую видел перед тем, как чуть не утонул в той водяной формации в пустоте.
Даньтай Цун, принесший себя в жертву на костре. После дождя его тело было изуродовано до неузнаваемости. Будь он обычным смертным, такие ранения были бы несовместимы с жизнью.
Чжан Цюэ часто пересекался с земным ведомством Наказаний и многое знал.
— Наньюань — захолустное место. Даньтай Цун каждый год отправляет в крупные секты ценные дары из Наньюань. Несколько лет назад, во время великой засухи, он также обращался ко многим за помощью, но безрезультатно. Кажется, он просто обычный смертный. Лишь значительные гундэ, накопленные его предками, оберегают его до сих пор.
Ли Чаншэн опустил взгляд, закусив по привычке пустую курительную трубку, и беспечно приказал:
— Неправда. Проверьте его.
Чжан Цюэ опешил.
Эта манера поведения говорила о том, что человек привык отдавать приказы, и стоял выше остальных. На мгновение ошеломленный Чжан Цюэ едва не ответил: «Так точно! Шу-ся немедленно проверит!».
Юй Цинцзянь спросил:
— Чжансы подозревает, что Даньтай Цун кричит «держи вора», будучи вором сам?
— Нет, — сказал Ли Чаншэн. — Я подозреваю, что он просто мертв.
Все замерли.
Владыке дворца Фэн Хуэю не было интересно преследование Великого Бедствия. Он все время, опустив глаза, смотрел на тот список душ. В состоянии покоя он был подобен невидимой змее, почти сливавшейся с темнотой.
Услышав это, Фэн Хуэй слегка поднял голову и взглянул на Ли Чаншэна.
Другой список душ в его руке открывал имя другого человека.
Им был Даньтай Цун. Но время и место смерти были размыты, невозможно было разглядеть четко.
Юй Цинцзянь с недоумением смотрел на Ли Чаншэна:
— Чжансы что-то обнаружил?
Разве этот человек не проспал все время в комнате? С чего он вдруг решил, что Даньтай Цун мертв?
— О, — рассеянно произнес Ли Чаншэн. — Пока вы снаружи изгоняли духов, что-то пробралось в комнату, затащило меня в водяную формацию и чуть не утопило. Вот там я это и увидел.
Юй Цинцзянь: «?»
Тон Ли Чаншэна был слишком беззаботным, словно он просто жаловался на маленький кусочек имбиря в миске с едой.
Юй Цинцзянь остолбенел:
— Водяная формация? Почему вы не сказали сразу о такой опасности?!
Ли Чаншэн изогнул бровь, не понимая его волнения:
— Но я же не умер. Впрочем, спасибо Мин-чжанжэню. Если бы не он, я бы уже отправился на перерождение в Хуанцюань.
Юй Цинцзянь: «…»
Перед уходом Юй Цинцзянь заклеил двери и окна талисманами, но даже это не помогло. Он обычно игнорировал этого слугу-духа, но, услышав это, отбросил высокомерие и искренне произнес:
— Благодарю Мин-чжанжэня.
Фэн Хуэй взглянул на него и не ответил. Но Чжан Цюэ, долго служивший Фэн Хуэю, отчетливо видел, как брови Владыки дворца выражали презрительное «А тебе-то за что благодарить?».
Немного пососав пустую трубку и не получив от этого удовлетворения, Ли Чаншэн поднялся:
— Пойдем-ка посмотрим на ту воду в родовом храме.
Чжан Цюэ кивнул:
— Я как раз…
Он не успел договорить «собирался», как Фэн Хуэй взглянул на него.
Чжан Цюэ:
— … устал. Может, завтра?
Юй Цинцзянь, только что выслушавший насмешки от этого прихвостня и все еще кипящий, язвительно заметил:
— Впервые слышу, чтобы дух уставал. Тогда Чжан-чжансы может отдохнуть здесь, чтобы, не дай бог, не ушибить свое драгоценное тело.
Чжан Цюэ: «…»
Скрепя сердце, Чжан Цюэ сказал:
— Я не хочу спать. Просто впятером мы слишком заметны, нас легко обнаружат. Лучше пойдем мы с тобой и Цзо Цзи втроем.
Ли Чаншэн промычал:
— Как вы, три духа, попадете в родовой храм? Любое зеркало Багуа[2] вас остановит. Так что пойду я.
Юй Цинцзянь нахмурился. Ли Чаншэн, с его золотыми гундэ, как мишень, да еще и в смертном теле… отправиться одному значило рисковать быть утащенным и съеденным каким-нибудь духом.
Лучше всего было найти подходящего человека, чтобы сопровождать и защищать его.
Спустя некоторое время.
Ли Чаншэн с фонарем в руке неспешно прогуливался по крытой галерее.
Фэн Хуэй, с видом крайнего раздражения, неохотно следовал за ним.
— Беспокою Мин-чжанжэня, — с извиняющейся улыбкой сказал Ли Чаншэн. — Цзо Цзи слишком любит играть и не умеет защищать. Юй Цинцзянь бесполезен. А Чжан-чансы почему-то вдруг свалился спать, и его не разбудить. Пришлось побеспокоить вас сопроводить меня.
Фэн Хуэй всем своим видом показывал, что явился сюда лишь под угрозой оружия, и холодно произнес:
— В ведомстве Усмирения Бедствий мало толковых людей. Лучше бы поскорее присоединили его к ведомству Наказаний.
Ли Чаншэн: «…»
Галерея проходила вдоль озера. Отблески свечей, отражаясь в водной ряби, падали на лицо Ли Чаншэна. Он украдкой взглянул на Фэн Хуэя, не понимая до конца, какова же цель этого существа. Может, держать Ли Чаншэна рядом удобнее для мести?
Галерея в усадьбе Даньтай петляла туда-сюда. Ли Чаншэн на мгновение отвлекся, задел боком о перила и слегка пошатнулся.
Пламя свечи дрогнуло.
Фэн Хуэй нахмурился, протянул руку и, положив ее на непомерно худое плечо Ли Чаншэна, отвел его на середину галереи. Сам же сделал полшага к перилам, оказавшись между ними и Ли Чаншэном.
Ли Чаншэн не понял.
Он ведь не трехлетний ребенок, чтобы упасть в воду?
Поверхность озера искрилась. Лотосовые фонарики, запущенные слугами на закате, уже погасли и покачивались на воде. Их отсветы, словно волны, отражались в темно-багровых глазах Фэн Хуэя.
Ли Чаншэн огляделся, размышляя. Не многовато ли воды в усадьбе Даньтай? В переднем дворе пруд, в заднем — такое огромное озеро. Более того, они специально провели проточную воду из северного городского рва, чтобы она текла через центр усадьбы, для чего построили множество мостиков.
Хоть и изысканно-утонченно, но при детальном рассмотрении кажется излишеством.
Ночь, тишина, стрекотание цикад и журчание воды…
Когда они обогнули половину озера, за холмом оказался родовой храм усадьбы Даньтай. Ли Чаншэн осмотрелся по сторонам, не обнаружил охраны, и с фонарем в руке быстрым шагом направился вперед.
Но едва он увидел дверь храма, как чья-то рука сзади закрыла ему рот и прижала его к стене.
Ли Чаншэн:
— Мм!
— Тише, — сурово произнес Фэн Хуэй. — У входа дух-хранитель.
Ли Чаншэн, скосив взгляд, увидел лишь двух каменных львов в половину человеческого роста у входа в храм. Никаких колебаний ци он не ощущал.
Фэн Хуэй взглянул на него, сделал губы трубочкой и издал тихий звук. Сразу же черный ворон расправил крылья, ринувшись ко входу в храм.
Бам-бух!
В следующее мгновение два каменных льва словно ожили, разинули свои пасти и устремились, чтобы проглотить ворона. Будучи каменными, они при щелканьи зубов осыпали землю осколками камней.
Ворон каркнул пару раз, развернулся, ловко проскользнул прямо перед носом львов и улетел, усевшись на ветку дерева. Расправив крылья, он весело прокаркал:
— Глупые львы, не поймали! Львы глупые, не поймали! Кар-кар-кар!
Каменные львы: «…»
Ли Чаншэн: «…»
Ворон продолжал злорадствовать:
— Глупые-глупые-глупые!
Фэн Хуэй сказал:
— Проваливай.
Ворон тут же взлетел и убрался прочь.
Ли Чаншэн меланхолично посмотрел на Фэн Хуэя. Вот он вроде выглядит холодным и бесчувственным, но его прихвостни один разговорчивее и беззаботнее другого!
Те каменные львы выглядели свирепыми и могли откусить Ли Чаншэну половину ноги одним махом. Он подумал и спросил:
— Их можно отвлечь?
Фэн Хуэй ответил кратко:
— Они охраняют только дверь.
И действительно, как только врон улетел, львы тут же вернулись на свои места, присели и снова превратились в каменные изваяния.
Ли Чаншэн еще немного подумал, затем посмотрел на крышу. Фэн Хуэй, казалось, уже давно предвидел его мысли. Скрестив руки на груди, он бесстрастно произнес:
— На крыше тоже есть духи-стражи по коньку. Завидев человека, они поднимут визг, и тогда об этом узнает вся резиденция чэнчжу.
Ли Чаншэн: «…»
Видя, что Фэн Хуэй пришел подготовленным, Ли Чаншэн прищурился и какое-то время пристально смотрел на него:
— Мин-чжанжэнь знает способ проникнуть внутрь?
Фэн Хуэй равнодушно ответил:
— Угу.
Ли Чаншэн поспешил смиренно попросить:
— Надеюсь, Мин-чжанжэнь поделится советом.
Фэн Хуэй, будучи выше его, смотрел сверху вниз с насмешливой улыбкой:
— Чжансы со всеми так запросто общается? Мы с вами всего лишь незнакомцы, видевшиеся трижды. Вряд ли у нас такие отношения, чтобы я по первому вашему слову бросался в огонь и в воду.
Ли Чаншэн поднял на него взгляд и прищурился.
Свет фонаря падал снизу вверх на его лицо. Полусухие темные волосы, которые Юй Цинцзянь стянул обрывком ткани, свисали на правое плечо, а беспорядочные пряди отсвечивали огненно-красным.
— Мин-чжанжэнь.
Ли Чаншэн слегка приподнялся на носках и приблизился, с улыбкой глядя в глаза Фэн Хуэю. Их дыхание почти смешалось.
(Еще с прошлого раза глава Ли заметил, что Фэн Хуэй, кажется, не выдерживает такого обращения).
И действительно, в момент его приближения высокое тело Фэн Хуэя мгновенно напряглось. Ли Чаншэн беззаботно рассмеялся:
— Мин-чжанжэнь, что же мне нужно сделать, чтобы вы согласились помочь? Скажите, и я буду беспрекословно вам повиноваться.
Едва слова слетели с его губ, дыхание Фэн Хуэя участилось. Рука Ли Чаншэна, лежавшая на его груди, будто пробудила какую-то жгучую память, заставив его кадык содрогнуться, а зрачки в глазах духа незаметно превратились в вертикальные, змеиные. Его тело напряглось, как тетива лука, будто еще немного, и оно лопнет.
Улыбка Ли Чаншэна стала еще шире. Он ждал, когда Владыка дворца снова обратится в бегство.
Но Фэн Хуэй не двинулся с места. Он замер, словно хищник перед нападением. Его взгляд был полон дикости, сырого, влажного холода, и он пристально смотрел на Ли Чаншэна.
— Это Ли-чжансы сам сказал.
Улыбка на лице Ли Чаншэна застыла.
Погодите-ка, что это он такое сказал?
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Ци (气) — фундаментальная понятие китайской философии и медицины, жизненная энергия, сила, которая пронизывает все сущее. В контексте сянься и данного мира ци — это внутренняя энергия, которую используют культиваторы и существа. Она может быть чистой (небесной), злобной (демонической), призрачной и т.д.
[2] Зеркало Багуа (八卦镜) — традиционный даосский защитный талисман в виде зеркала с изображением восьми триграмм (Багуа) по краю. Широко используется в китайском фольклоре и жанре сянься для отражения, обнаружения и изгнания злых духов, демонической энергии и прочей нечистой силы.
http://bllate.org/book/14931/1343825
