В золотой клетке у Ли Чаншэна не было ни единого шанса сбежать.
На рынке призраков, где сброд и отребье смешивались в одну кучу, взгляды наблюдавших за зрелищем людей и духов переменились мгновенно. Словно в клетке был не живой человек, а упавший с неба рудник линши.
Ли Чаншэн: «…………»
Шесть лет назад Ли Чаншэна выловили из защитного рва Наньюаня. Возможно, в воде его ударило о подводный камень стремительным потоком, потому что он получил тяжелую травму затылка и полностью потерял память. Все эти годы он скитался по четырем городам, пытаясь узнать, кто он. И вот, наконец, появилась зацепка, но он никак не ожидал, что окажется в такой ситуации.
В толпе алчно блеснули глаза какого-то культиватора, бедного настолько, что, казалось, вот-вот он пойдет продавать себя. Пока остальные еще взвешивали выгоды и риски, он первым выхватил меч и, отчаянно ринувшись к ста тысячам линши... то есть к Ли Чаншэну, яростно нанес удар.
Ли Чаншэн вздрогнул и инстинктивно отшатнулся на полшага. Шнурок с подвеской, стягивавший его волосы, отлетел назад.
Цзян!
Раздался чистый звон: духовный меч столкнулся с золотой клеткой и вместе с той подвеской на шнурке был в пустом воздухе обращен в пыль.
В ушах Ли Чаншэна раздался гул, будто голова оказалась под огромным колоколом, в который ударили. Сознание поплыло, и его чуть не вырвало.
Культиватор, сжимая оставшуюся рукоять от меча, завопил:
— Мой меч! Мой единственный меч!
Ли Чаншэн: «… М-м.»
Не достают? Славно.
Золотая клетка, бывшая тюрьмой для Ли Чаншэна, теперь стала его защитным панцирем. Ли Чаншэн, привыкший держать нос по ветру, увидев это, обратился к все еще остолбеневшему Лоу Чанвану с деловым предложением. Лицо его излучало искренность.
— Лоу сяо-ю, помоги мне сегодня избежать беды, и я не только полностью верну тебе две тысячи лянов за талисманы, но и, как новый чжансы, назначу тебя чжили ведомства Усмирения Бедствий, с положением равным фухоу[1]. Впредь ты сможешь ходить в ведомстве, попирая голову фуши, и никто не посмеет и пикнуть. Как тебе?
Лоу-фухоу: «…………»
Лоу Чанван наконец пришел в себя. Он дрожал всем телом, едва сдерживая слезы, эмоции почти вышли из-под контроля.
— Как такой… как такой обманщик, как ты, может стать чжансы в ведомстве Усмирения Бедствий?! Если уж ты смог, то почему я — нет?! Девять ведомств столицы Ю творят кумовство! Я пожалуюсь в столицу Сюэюй[2]!
Ли Чаншэн: «…………»
Произнеся эту детскую угрозу, Лоу Чанван, пышущий яростью, сделал взмах рукой. С земли донесся легкий звук.
Щелк.
Гвозди, державшие золотую клетку, медленно поднялись, а золотая решетка из продольных и поперечных прутьев начала рассеиваться.
Ли Чаншэн: «…………»
Пять гвоздей вырвались из земли и вонзились обратно в прическу Лоу Чанвана. «Защитный панцирь» исчез в мгновение ока.
— Жди своей смерти!
На этом рынке призраков одни отпетые головорезы. Проклятый Владыка дворца Юймин не поскупился — целых сто тысяч линши! Такая сумма может и насмерть задавить.
Взгляды окружающих людей и духов стали хищными, жаждущими, готовыми живьем сожрать Ли Чаншэна.
Ли Чаншэн: «…………»
Видно, сегодня вышел из дома, не посмотрев в календарь благоприятных дней. Ничем хорошим это не кончится.
Неизвестно, кто напал первым, но несметное число магических артефактов удержания полетело в Ли Чаншэна, словно дождь с небес. Со стороны казалось, будто начался ливень, где каждый изо всех сил пытался прибрать к рукам сто тысяч линши.
Ли Чаншэн беззвучно выдохнул и левой рукой полез в рукав, чтобы нащупать что-то внутри, а в следующее мгновение раздался треск. Прогремел грохот сталкивающихся артефактов, мелькнула золотая вспышка… и вот в самой гуще толпы Ли Чаншэна уже не было.
На месте остался лишь медленно догорающий талисман перемещения.
Вокруг на мгновение воцарилась тишина, все переглядывались.
Лоу Чанван, уже было собравшийся насладиться зрелищем, увидев талисман, остолбенел. Выходит, все эти слова Ли Чаншэна о назначении его фухоу были лишь уловкой, чтобы разозлить его, вырваться из клетки и сбежать с помощью талисмана?!
Лоу Чанван сдерживался, сдерживался, но не выдержал и взревел, воздев руки к небу.
— Ли Чаншэн! Я тебя непременно убью! А-А-А!
***
Окраина города Наньюань.
В полусотне метров от земли мелькнула золотая магическая формация, и силуэт в лунно-белых одеждах появился из ниоткуда, словно подстреленная птица, камнем рухнув вниз.
Ли Чаншэн: «…………»
Как шарлатан, ловящий рыбку в мутной воде, Ли Чаншэн больше всего имел при себе именно талисманов перемещения. Но на сей раз ему не повезло: уголок талисмана подмок, и телепортация прошла с ошибкой. Формация вышвырнула его на полпути.
Внизу, похоже, был старый храм. Ли Чаншэн с грохотом пробил в его крыше большую дыру.
Треск! Наконец-то он, с трудом, приземлился.
Задыхаясь, Ли Чаншэн посмотрел на дыру над головой, а затем на стоявшую рядом обветшалую курильницу, полную пепла от благовоний. Если бы он в последний момент не ухватился за угол статуи божества, то, возможно, грохнулся бы головой об этот курильницу в полчеловека ростом.
Невезуха, но, слава Дракону, жив остался.
Придя в себя, Ли Чаншэн поднял руку и взглянул на то, что сжимал в ней…
…Маленький обломок дерева, обмазанный глиной.
Лунный свет лился, как вода. Это место оказалось давно заброшенным храмом Луншэнь, где когда-то почитали глиняную статую Дракона, обвившего каменную колонну. В руке у Ли Чаншэна был кусочек его рога.
Уже давно никто не приходил сюда с подношениями. В храме повсюду буйно росли сорняки и валялись обломки, стены были покрыты трещинами и осыпались, а в той часть кровли, что еще могла защитить от ветра и дождя, теперь зияла дыра, проделанная Ли Чаншэном.
Ли Чаншэн поднялся, достал светящуюся жемчужину и поставил ее на жертвенный алтарь. В свете луны и жемчужины небольшой уголок вокруг приобрел видимые очертания.
Глиняный дух Дракона спас ему жизнь. Хоть он и был шарлатаном без истинных способностей изгонять духов, основные правила все же знал. Полазив в своем пространственном кольце, он наконец достал три палочки благовоний, и почтительно зажег их.
— С благоговением поклоняюсь духу Дракона, благодарю за спасение жизни.
Поклонившись, он воткнул три благовония в курильницу. Но едва благовония коснулись пепла, драконья статуя, простоявшая бог знает сколько лет, с скрипом наклонилась, а затем ее огромное туловище с грохотом рухнуло вниз.
Оглушительный звук прокатился по окрестностям, вспугнув с мест множество птиц.
Ли Чаншэн: «…………»
«Неужели невезение достигло таких пределов?!»
Ли Чаншэн раздумывал, не попытаться ли поднять эту голову дракона, как вдруг услышал леденящий, зловещий смех.
— Съесть его гундэ[3]… обрести Дао…
— Как аппетитно пахнет…
— Само идет в руки.
Ли Чаншэн насторожился.
Светящаяся жемчужина померкла, и в этот момент тучи заволокли луну, погрузив все в непроглядную тьму.
Вокруг не было слышно ни малейшего звука, и вдруг Ли Чаншэн почувствовал, как что-то коснулось его руки, опущенной вдоль тела…
Его дыхание замерло.
Как раз в это мгновение тучи проплыли мимо, и ясная луна вновь залила все светом. Глубокой ночью лунный свет, струясь через проломленную дыру, образовал луч, осветивший именно то место, где стоял Ли Чаншэн.
На жертвенном алтаре, словно дикий зверь, притаился лютый призрак с искаженной от злобы рожей. Его глаза светились жутким багровым светом, и он, не отрываясь, пожирал взглядом Ли Чаншэна. На губах медленно расползалась странная улыбка. Сиплым голосом он произнес несколько слов:
— Золотые гундэ? Ты… чжансы ведомства Усмирения Бедствий?
Ли Чаншэн отскочил на несколько шагов назад, сердце его ушло в пятки.
Лютые призраки мира людей отличались от призрачных слуг рынка духов. Этот, пропитанный жестокостью призрак, мог запросто лишить жизни.
Он еще не успел придумать план действий, как сзади раздался голос:
— О-хо, думал, шилю-чжансы ведомства Усмирения Бедствий будет крутым парнем, а он оказался простым смертным без намека на культивацию.
Ли Чаншэн обернулся.
При свете ясной луны несколько высоких лютых призраков бесшумно стояли за пределами разрушенного храма, словно стая волков, сбившаяся для охоты. Их глаза пристально следили за ним. Некоторые даже издавали жадные глотающие звуки.
Ли Чаншэн: «…………»
«Не слишком ли еще поздно сейчас вернуться на рынок призраков и дождаться смерти?»
Призраки воспринимали его как лакомое блюдо на столе и, не обращая внимания на его выражение лица, обсуждали его между собой.
— Он и вправду тот, кто убил Фэн Хуэя? Не похоже.
— Какая разница? Съедим эти золотые гундэ, и нам больше не придется терпеть гонения от Девяти ведомств и быть иньцзянь шагуй[4], прячущимися от солнечного света.
— Пока кто-нибудь из ведомства Усмирения Бедствий не пришел за ним, убиваем его скорее.
Ли Чаншэн: «…………»
До потери памяти Ли Чаншэн, видимо, был существом, повидавшим виды. Даже когда столько духов окружили его, обсуждая, тушить его или жарить, он не почувствовал особого страха.
Умереть — тоже вариант, но, если есть шанс выжить, можно и побороться.
Ли Чаншэну отступать было некуда. Прислушиваясь к гомону духов, он уловил несколько слов, и мысль его вдруг метнулась вперед.
Золотые гундэ?
Хотя он и не знал, что это значит, но все эти духи стремились лишь съесть его и обрести Дао, и при этом никто не решался напасть первым, словно чего-то выжидая.
Тот дух-похититель на рынке говорил: «Долг жизни трудно вернуть»…
Кажется, Ли Чаншэн что-то понял. Он расслабил напряженное тело и произнес:
— Господа, вы еще не договорились? Если никто не нападет, люди из ведомствоа Усмирения Бедствий скоро придут сюда.
Духи нахмурились, холодно уставившись на это говорящее «блюдо», и почему-то все разом замерли в крайнем недоумении.
Мягкий свет светящейся жемчужины, три благовонные нити, тянущиеся из курильницы, переплетаясь, тянулись вверх клубящимся дымом. Ли Чаншэн рассеянно стоял там, на талии у него висела цепочка из золотых колокольчиков без язычков, подчеркивая стройный изгиб бедра.
Блюдо по фамилии Ли… и впрямь было соблазнительным на вид, запах и вкус, вот только могло быть остреньким на язык.
Ли Чаншэн, полуприкрыв веки, лениво протянул:
— Вот потому вы и иньцзянь шагуй! Копошитесь, мелочась, где уж вам великие дела вершить и к вечной жизни через постижение Дао стремиться? Переродиться заново получится быстрее. Сдохните.
Десяток с лишним мощных духов ошалели от его брани, в глазах у них читалось полное неверие.
Разве смертные не боятся лютых призраков?
У первого пришедшего духа, с самой тяжелой аурой обиды, был самый мрачный вид. Он, холодно наблюдая за невыносимо прекрасным лицом Ли Чаншэна, медленно приблизился к нему.
— Ты не боишься смерти?
Ли Чаншэн улыбнулся:
— Боюсь. Но вы-то разве посмеете меня убить?
Глаза большого духа сузились. Увидев такую реакцию, Ли Чаншэн понял, что его ставка сыграла.
— Хотите золотые гундэ, но не хотите брать на себя неоплатный долг жизни… — Ли Чаншэн протянул свою прохладную руку и небрежно похлопал ею духа по щеке, спокойно произнеся: — Скажи, разве бывают на свете такие выгодные сделки?
Этот жест был слишком унизителен, и лицо большого духа исказилось.
Но он лишь молча смотрел на это лицо. Его кадык слегка дрогнул.
— Но даже если я и правда умру, вам, десятку духов, надобно будет делить гундэ. Много ли достанется тебе? — Ли Чаншэн, глядя на него, усмехнулся. — Твой уровень мастерства самый высокий здесь, ты, должно быть, умен… гм, то есть умен будучи духом. Послушай меня лучше: убей их за меня, и я добровольно отдам половину своих гундэ. Так ты и долга жизни избежишь, и Дао обретешь, и свободу получишь. Тройная выгода!
Большой дух остолбенел.
Ли Чаншэн приподнял бровь:
— Как тебе такая сделка?
Большой дух уставился на него. Было видно, что он заинтересовался. Окружающие лютые призраки переглянулись: не ожидали они, что мозги у этого смертного соображают так быстро.
В разрушенном храме повисла тишина.
На лице Ли Чаншэна была написана невозмутимость полководца, но на самом деле он впивался ногтями в ладони до крови.
Нужно продержаться.
Только если призраки передерутся между собой, у него будет шанс выжить.
Мертвая тишина давила на сердце тяжелым грузом. Наконец заговорил лютый призрак, выглядевший как ученый книжник:
— Не обязательно убивать его сразу. Если забрать его гундэ, человек без везения и заслуг не проживет и трех дней. Долг за насильственную смерть тогда на нас не ляжет.
Духи остолбенели.
Даже тот большой дух, что почти поддался чарам Ли Чаншэна, вдруг резко очнулся, и его лицо вновь потемнело.
Ли Чаншэн: «…………»
Плохо. Попался с головой.
Ли Чаншэн всегда, чуя неладное, пускался наутек, но талисманы перемещения были на исходе. Эти большие духи, судя по их уровню, были весьма сильны, и, вероятно, его схватят, не успеет он и шагу ступить.
Гро-о-ом!
Внезапно ударил гром среди ясного неба, луна была окончательно скрыта тучами. Похоже, собирался дождь. Черный небосвод был разорван молнией. Большой дух внезапно принял свой огромный истинный облик и, подобно черной горе, обрушился на Ли Чаншэна.
Сверкали молнии, гремел гром, и все это сопровождалось ревом огромного свирепого лютого призрака… чисто поле боя в преисподней!
Острые когти духа уже были перед самым лицом Ли Чаншэна. Дыхание его прервалось, и он инстинктивно отвел голову в сторону. В ушах звучало шуршание дождя…
…Но ожидаемой боли не последовало. Вдруг, словно из ниоткуда, рядом выросла темная фигура. В слабом свете свечи вырисовывалась высокая тень, падавшая на Ли Чаншэна.
— Кто здесь?!
Истинный облик лютого призрака был огромен, как холм, свирепый и уродливый. А человек, стоящий перед ним, был стройного телосложения, но всего лишь одной рукой он легко остановил эту гигантскую когтистую лапу.
Человек усмехнулся:
— Это ты разрушил мою статую?
Ли Чаншэн открыл рот.
Статую?
Большой дух тоже застыл, уставившись на человека у себя под ладонью.
БА-БАХ!
Ударил гром, и несколько лютых призраков позади в ужасе отшатнулись.
— Узор Четырех Духов?! Ты… Фэн…
Не успев договорить, они встретились со взглядом мужчины.
БУМ-БУМ-БУМ!
Нескольких больших духов словно придавило громадной горой. В панике они распластались по земле, огромная незримая сила вдавила их призрачные тела на несколько вершков в грунт, и все они хрипло выплюнули призрачную кровь.
Единственный, кто еще мог двигаться, с ужасом смотрел на него.
Эта уродливая, будто змея, завязанная бантом, каменная статуя… была Драконом?
Владыка дворца Юймин… Кажется, при жизни он и был Драконом.
Зрачки большого духа сузились, и в мгновение ока он собрался было вырваться и бежать. Но он делал все слишком медленно. Одетый во все черное мужчина легким движением пальцев…
Бум.
Сознание большого духа, огромного, как холм, внезапно опустело, а все его существо, словно туман, бесшумно разлетелось в воздухе.
Душа рассеялась.
Туман медленно уходил. Ли Чаншэн, еще не оправившись от испуга, в ошеломлении поднял голову.
На жертвенном алтаре сидел, развалясь, мужчина в черном плаще. Переплетающиеся нити благовонного дыма слегка смазывали его черты, и на мгновение они показались Ли Чаншэну смутно знакомыми.
Но это чувство быстро ушло.
Только что этот человек говорил о статуе…
Ли Чаншэн неуверенно произнес:
— Ты… дух Дракона?
Высокое тело мужчины, кажется, на мгновение застыло. Через некоторое время дым рассеялся.
Его фигура была призрачной, как туман. При ближайшем рассмотрении все его тело оказалось сформировано из дыма тех трех благовоний. Туда, где дыма не хватало, чтобы проявить черты лица, мужчина поднес одну из трех палочек своими изящными длинными пальцами.
Благовония приблизились, и дым наконец сформировал поражающее своей красотой лицо. Благородные черты, ясный дух, а на голове — драконьи рога.
Определенно, Дракон.
Дух Дракона сошел с алтаря. Он был непомерно высок, и, едва приблизившись, его фигура нависла над Ли Чаншэном, словно черная туча.
Ли Чаншэн инстинктивно отступил на полшага назад.
Длинные волосы духа Дракона были распущены, его черные, вертикальные зрачки бесшумно сменились на кроваво-багровые. Он смотрел на него, как свирепый и безумный зверь на добычу, напряженный, готовый в любой момент броситься и сожрать человека.
Инстинкты Ли Чаншэна буквально надрывались от крика, приказывая отступать. Он никогда не чувствовал такой опасности, исходящей от кого-либо. Но он не успел пошевелиться, как дух Дракона, весь источающий ужасающую ауру, вдруг рассмеялся:
— Разве не чжансы призвал меня сюда?
Ли Чаншэн остолбенел:
— Ты знаешь меня?
— Новый чжансы ведомства Усмирения Бедствий, Ли Чаншэн. — Дух Дракона приблизил свое лицо к Ли Чаншэну. Белые нити благовонного дыма вились вокруг них обоих, словно искривленная, неотвратимая клетка.
Ли Чаншэн слегка опешил. Ему показалось, что во взгляде того…
Мало что общего со взглядом на незнакомца.
«Возлюбленная Владыки дворца Юймин...»
Дух Дракона медленно расплылся в улыбке:
— … Как же мне не знать.
Авторские комментарии:
Дух Дракона: молча поднимает благовоние, загружая свое красивое лицо.
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Фухоу (副后) — дословно «заместитель, второй после правительницы»; здесь — выдуманный Ли Чаншэном громкий, но бессмысленный титул для пущего впечатления.
[2] Столица Сюэюй (雪玉京) — дословно «Снежно-Нефритовая столица».
[3] Гундэ (功德) — духовные заслуги, положительная кармическая энергия.
[4] Иньцзянь шагуй (阴间煞鬼) — дословно «злобные, лютые призраки подземного мира»; особо опасные духи, обитающие в мире тьмы и избегающие солнечного света.
http://bllate.org/book/14931/1327121
