— Понедельник — дерьмо. Жить не хочется.
— Все дни такие.
— Сначала надо прикончить понедельник. Но прежде чем браться за остальных, я бы прирезал четверг. Этот гад вечно притворяется пятницей.
Трое реабилитологов, усевшись перед компьютерами, по очереди выплевывали жалобы — так слаженно, будто репетировали по ролям. Кихён лишь усмехнулся про себя. «И при этом ни один не опоздал, все вовремя на постах», — подумал он, но вслух не сказал. Зачем лишний раз злить народ?
Вместо этого он опустил на стол поднос с кофе.
— Пейте, потом за работу.
— О-о! Что это?! Доктор Со, вы что, чеболь? С чего такая щедрость?!
До чеболя ему было далеко, но именно один такой «экземпляр» подбросил его утром почти до самой больницы. Времени до начала смены оставалось вагон, вот Кихён и заглянул в кофейню. К тому же, расплатился он картой Чо Ёно. Он частенько ею пользовался — просто чтобы не слушать занудные лекции Ёно о том, почему карта до сих пор не в ходу. Впрочем, доставал он её только тогда, когда нужно было угостить коллег.
Кихён поставил стакан на стол заведующего Има, который к девяти часам так и не явился, снял упаковку с трубочки, воткнул в свой кофе и сел за компьютер разбирать карты.
— Слушайте, доктор Со, у вас за выходные что-то хорошее случилось? Прямо сияете.
— Просто выспался.
— О-о, сразу видно. Кожа аж светится...
Чханвон поднял большой палец вверх, и Кихён просто кивнул в ответ.
Вчера, в воскресенье, Чо Ёно, по счастью, укатил на гольф. Кихён проводил его ни свет ни заря, покормил золотых рыбок и провалился в глубокий сон. Посреди дня объявился менеджер Ю: «Директор велел проследить, чтобы вы пообедали». Кихён что-то буркнул в ответ и, едва положив трубку, снова заснул.
Благодаря этому марафону спячки лицо, осунувшееся за последние дни, пришло в норму. Проснувшись окончательно, он выпил протеиновый коктейль, сходил на тренировку, а вернувшись и приняв душ — опять уснул. Поистине, идеальные выходные.
Чо Ёно вернулся поздно — видимо, после игры была попойка. Кихён к тому времени уже видел десятый сон. Так что и в утро понедельника он вплыл бодрым и отдохнувшим.
— Ты что, решил всю жизнь проспать?..
Утром Ёно только головой покачал, глядя на него, но Кихёна это даже не задело. Хороший сон рождает безграничное дружелюбие.
Он легко поднялся, умылся и вместо Ёно накрыл на стол. Кулинарных шедевров Кихён не выдавал, но готовил вполне сносно.
Стоило ему подать простенький яичный суп, приправленный перцем, как Ёно первым делом прильнул к тарелке и тут же протянул её за добавкой. Обычно он ел аккуратно и никогда не приступал к еде раньше партнёра, но сегодня явно страдал от похмелья. В последнее время у него что ни вечер — то банкет.
— И так пить не умеешь, чего зачастил по барам?
— Да уж... Сам подыхаю.
Потом они вместе встряли в утреннюю пробку. Менеджер Ю почему-то не приехал, так что Кихён добрался на машине Ёно, высадившись неподалёку от больницы. Уходя, он заметил, что вид у Ёно довольно помятый. Непривычная картина, даже забавная.
Однако радость от бодрого утра быстро испарилась. Кихён почувствовал странный жар и недоуменно повёл плечами. Обычно у него температура была чуть ниже нормы, а тут вдруг щёки запылали, и по телу разлилось тягучее тепло. «Странно, — подумал он, — вроде же выспался».
Но больница — место для чужих болезней, так что Кихён отодвинул мысли о себе на задний план и погрузился в работу.
С самого утра навалилась суматоха: привезли детскую футбольную команду на медосмотр. Толпа пацанов до тринадцати лет — тот ещё хаос. Каждому нужно проверить мышечную силу, рук катастрофически не хватало. Но заведующий Им, как назло, вечно утаскивал доктора Пака с собой на перекур, оставляя остальных зашиваться.
Тренеры и менеджеры тоже куда-то испарились вслед за заведующим. Кихёну приходилось одновременно строить детей и следить за упражнениями других пациентов.
Проходившая мимо Сынхи, видимо, пожалела его. Сказав в своём отделении, что отошла в туалет, она помогла провести пару тестов. Это немного разгрузило его, но работы меньше не стало. В итоге, чтобы вовремя отправить всех в диагностическое отделение, Кихён остался без обеда.
Вот тогда-то его и начало знобить. Утренний жар сменился холодом — верный признак простуды. Он планировал заглянуть к терапевту после обеда, но стоило перерыву закончиться, как навалилась новая волна дел. Спуститься так и не удалось.
Когда Кихён наконец закончил, он был насквозь мокрый от холодного пота, хотя до летней жары было ещё далеко.
— Вах, доктор Со, вы сегодня просто герой.
— Простите, доктор Со... Я правда не хотел уходить, так вышло...
Чханвон виновато топтался рядом. Кихён только мотнул головой. Выкрутасы заведующего Има были делом привычным, и ему не хотелось, чтобы коллега из-за этого терзался. Единственным плюсом было то, что в шесть вечера больница закрывалась.
Рабочий день подошёл к концу. Из-за совещания время затянулось, но Кихён решил: задержится, но примет душ. Спортивная реабилитация — это не только усилия атлета, но и напряжение врача, который страхует, настраивает тяжелое оборудование и выкладывается вместе с пациентом. Без пота тут никак.
К тому же, лихорадка то отступала, то возвращалась. Направляясь в душевую, он почувствовал вибрацию телефона и ответил, даже не глядя на экран.
— Доктор!
Голос был не Чо Ёно. Кихён отнял трубку от уха, проверил имя и снова прижал к щеке.
— А, Чхольджин.
Это был Пак Чхольджин, пловец. Сейчас не сезон, но весной у спортсменов обычно полно дел, а этот что-то зачастил с пропусками. Кихён уже напрягся — неужели опять плечо разболелось? Но голос парня звучал бодро:
— Я тут рядом с больницей, пойдёмте поужинаем!
— А, сегодня?
Кихён глянул на настенные часы. Почти семь. От Чо Ёно вестей не было. Обычно после семи у того начинались бесконечные встречи с ужинами, так что стоило разве что уточнить у менеджера Ю.
Стоя у шкафчика, Кихён стянул рабочую форму и бросил:
— Тогда подходи к больнице. Выйду — созвонимся.
— Лечу-у! — Трубка отозвалась короткими гудками.
«Сколько энергии...» — хмыкнул Кихён. Он скинул бельё, зашёл в кабинку и врубил ледяную воду. Озноб снова сменился духотой, и холодные струи были сейчас жизненно необходимы.
«Тело совсем не слушается, завтра точно надо к врачу», — решил он. Терапия на третьем этаже обычно не была перегружена. Можно будет договориться с медсестрой, чтобы та маякнула, когда освободится место.
Кихён вышел из душа и как раз натягивал брюки, когда дверь распахнулась.
— Доктор Кихён!
Да что ж такое... В последнее время его вечно заставали в неглиже. Накатившее дежавю заставило его тяжело вздохнуть.
— Я одеваюсь. Выйди.
— Ох!.. Да, а... да...
Чхольджин пулей вылетел из раздевалки. Ростом он был почти с Ёно — настоящий шкаф, но его растерянность выглядела почти мило. Чхольджин был альфой, но Кихён — обычный бета, так что краснеть и извиняться тут было не за что. Однако, судя по пунцовому загривку парня, тот явно смутился. Совсем ещё ребёнок, хоть и чемпион.
Чтобы не заставлять гостя ждать, Кихён быстро оделся и вышел.
— Заждался? Пошли.
— А, нет, нет... Простите, я не знал, что вы там... ну...
— Вот именно. Теперь придётся тебе меня в жёны брать. Всю репутацию испортил.
Кихён легко пошутил и зашагал вперёд. Чхольджин семенил следом, виновато опустив голову. Рост Кихёна — приличные 179 сантиметров, но рядом с такими гигантами, как Ёно или этот пловец, он вечно чувствовал себя недомерком. Все альфы — статные, кость широкая, порода. Кихён никогда не считал себя низким, но в такие моменты невольно думал: «Может, надо было в детстве больше витаминов пить?»
От Чо Ёно по-прежнему ни слова. Решив не беспокоить менеджера Ю, Кихён просто отправил сообщение: «Поужинаю и буду». Дойдя до лифта, он сладко потянулся.
— Что есть будем?
— Что скажете, доктор... — Чхольджин всё ещё прятал глаза, а кончики его ушей полыхали красным. Подумаешь, увидел голый торс мужчины своего же пола — чего так убиваться?
— Всё ещё неловко? Или я настолько не в форме, что тебя тошнит, но ты терпишь из вежливости?
— Ч-что вы, совсем нет! Наоборот...
Парень осёкся и закусил губу, нахмурившись. Кихён подумал было, что у того опять заболело плечо, но тут пришёл лифт, и мысль вылетела из головы.
— Давай зайдём в то новое место за углом. Там отличный тушёный морской карась.
— Да, хорошо...
Сбивчивый ответ вызвал у Кихёна короткую улыбку — редкий гость на его лице. Как ни крути, а когда бывший пациент заходит поблагодарить за работу — это чертовски приятно. Чхольджину, скорее всего, нельзя алкоголь из-за режима, а вот сам Кихён твёрдо решил заказать пива.
До ресторана дошли быстро. Несмотря на час пик, внутри нашёлся свободный столик. Сделав заказ, Кихён вытирал руки влажным полотенцем, когда Чхольджин, весь вечер собиравшийся с духом, спросил:
— А у вас сегодня... нет свидания?
— Свидания? — равнодушно переспросил Кихён.
Свидание. А были ли они у них вообще?
Когда они с Чо Ёно начали «встречаться», тот первым делом просто исчез с радаров на какое-то время. Кихён воспринял это спокойно. Он ожидал чего-то подобного с того самого момента, как Ёно едва не вывернуло наизнанку после его признания.
То, что Ёно вообще согласился, Кихён считал чистым упрямством. Чо Ёно всегда был одержим их связью, их дружбой. Он злился и называл Кихёна предателем, когда тот в детстве заикнулся о переезде. Он примчался выяснять отношения, когда они встретились вновь спустя годы.
Ёно, должно быть, чувствовал, что Кихён ускользает. Понимал: после этого признания Кихён не останется просто другом. Он либо будет рядом как партнёр, либо исчезнет навсегда. И Ёно, не в силах принять роман с бетой, но и не желая его отпускать, сначала сбежал, а потом вернулся — чтобы сорваться на крик:
— Ты что, извращенец? Тебе в кайф ТАК смотреть на друга? У тебя со вкусом проблемы или ты думал, я сразу под тебя лягу? Ты меня за ничтожество держишь?!
Разве мог Кихён держать его за ничтожество? Будь это так, он бы и не подумал открываться. Он бы просто задушил это чувство в зародыше, посмеялся над собой и никогда не оглядывался назад. Остался бы просто удобным другом рядом с этим невыносимым типом. Любой здравомыслящий человек поступил бы именно так.
Поэтому о «свиданиях» речи не шло. Даже когда их дружба переросла во что-то иное (или, наоборот, деградировала), они продолжали вести себя как раньше. Смотрели ночной футбол, анализировали матчи, а по выходным Ёно приходил к нему домой, ворчал на беспорядок и заставлял обедать. Разве это свидания?
Они ездили в путешествие лишь однажды, много лет назад. После травмы лодыжки Кихёну было не до поездок, а Ёно зарылся в дела фонда.
Их отношения застыли в этой странной точке. Если бы Ёно перестал приходить к нему домой, их бы вообще ничего не связывало как пару. «Стоит ли мне вообще торчать рядом с ним? — мелькнула горькая мысль. — Может, пора освободить место? Например, для того омеги из лобби отеля...»
— Доктор Кихён, вы о чём задумались?
— О том, что одной бутылки пива мало, а от двух будет тяжело. Ты же на диете? Я возьму одну себе.
— Да, конечно.
Голос Чхольджина вернул его в реальность. Кихён выдавил подобие улыбки и попросил официанта принести пиво и только один стакан.
Вскоре подали рыбу. Кихён извинился за свою рассеянность, сославшись на тяжелый день. Парень закивал, густо краснея. С его габаритами эта порывистость делала его похожим на огромного щенка.
— Ешь. Тебе нужен белок.
— Я сто лет не ел ничего такого вкусного.
— Почему в этот раз тренеры так строги к тебе?
— Сказали, я стал тяжеловат на воде.
Они разговорились о соревнованиях. Пиво кончилось мгновенно. Кихён замялся, раздумывая, стоит ли брать ещё, но Чхольджин перехватил его взгляд и заказал вторую бутылку. Кихёну стало неловко, что его жажду раскусил мальчишка. «Пить хочется...» — пробормотал он в оправдание, на что Чхольджин лишь тепло улыбнулся.
Потом пловец замялся, словно собираясь с духом, и тихо спросил:
— Кстати, доктор... Вы сменили парфюм?
— Нет. Я вообще ими не пользуюсь.
Если от него чем и пахло, то только лосьоном после бритья, который Ёно когда-то притащил к нему домой и с тех пор не менял марку.
Лицо Чхольджина внезапно стало пунцовым. Он неловко откашлялся и заёрзал на стуле, словно брюки вдруг стали ему тесны.
Кихён, не чуя подвоха, спросил:
— Брюки жмут? Ты вроде на диете, не мог так быстро поправиться. Или на размер меньше купил?
— Да нет, не в этом дело... — Чхольджин залился краской уже до кончиков ушей.
Кихён посмотрел на него без лишних мыслей и поднялся.
— Я отойду в уборную, и пойдём.
— Что... уже?
— Вообще-то девять вечера. Я человек старый, в десять мне полагается спать.
Чхольджин забормотал, что никакой он не старый и выглядит почти его ровесником, но Кихён лишь хмыкнул. Он похлопал парня по плечу и направился к туалетам.
Стоило зайти внутрь, как он почувствовал странную влажность. Ощущение было настолько чужеродным и нелепым, что он не стал останавливаться у писсуара, а сразу зашёл в кабинку и заперся.
— Это ещё что такое?.. — вырвалось у него, едва он спустил брюки.
Тягучая прозрачная слизь мазнула по бедру, оставляя холодный склизкий след. Кихён в ужасе прижал ладонь ко рту.
— Что за чертовщина...
Ничего другого в голову не шло. Тело с самого утра вело себя странно, но такое... Он быстро натянул одежду и почти выбежал из туалета.
— О, доктор...
— Чхольджин, прости, у меня срочное дело. Я пойду.
— Что? Какое...
Не дожидаясь ответа, Кихён расплатился на кассе и выскочил из ресторана. В голове метались мысли: поймать такси или дойти пешком? Дом был совсем рядом, пешком, пожалуй, быстрее. К тому же, мысль о том, чтобы сесть на сиденье с таким между ног, заставила его зажмуриться от стыда.
В этот момент кто-то схватил его за запястье.
— Доктор! Вы телефон забыли! И вам... вам всё время кто-то звонит.
— А, да... спасибо. Чхольджин, я напишу. Иди домой. И не забудь лед на плечо после тренировки!
Даже в панике профессиональная привычка взяла своё — он помнил, что у парня был жар. Схватив телефон, Кихён развернулся и припустил к дому. Он понимал, что со стороны выглядит безумцем, но объясняться не было сил.
Что это из него течёт? Пока он шел, внутри снова словно что-то плеснуло — горячее, густое. У мужчин всё устроено иначе: может взмокнуть кожа, может выступить пот, но чтобы так, внутри, в самом центре...
Будь это инфекция, были бы боли или кровь, но это было похоже на... смазку. Почти ослепнув от стыда и непонимания, Кихён бежал, забыв про ноющую щиколотку.
***
До квартиры он добрался на чистом адреналине. Остановился у подъезда, пытаясь отдышаться, согнувшись пополам. И тут за спиной послышался чей-то шепот:
— Откуда так пахнет?..
Запах. Кихёну было плевать. Он ворвался в подъезд, поднялся на этаж и замер перед дверью. Пальцы, набиравшие код замка, заметно дрожали.
Запах. Аромат. Теперь и он это чувствовал. От него самого исходило нечто неуловимое, но настойчивое. Что-то вроде густой ванили — сладкий, обволакивающий шлейф, словно он только что искупался в чане с духами. А через секунду запах исчезал, оставляя лишь стерильный воздух.
Дома он первым делом скинул кроссовки и начал раздеваться на ходу. В ванную он зашел уже почти голым.
— Твою мать... — выругался он, стягивая джинсы.
На задней части штанин расплылось небольшое влажное пятно. Кихён коснулся его пальцами — жидкость была скользкой и липкой. Стало тошно. Источником того самого сладкого запаха была именно эта дрянь. Но почему?!
Он бросил вещи в раковину, наскоро застирал пятна и запихнул всё в корзину для белья. Потом встал под душ. Склизкая влага была повсюду.
— Да что за бред... — он до боли стиснул челюсти.
Кихён яростно тер кожу мочалкой с гелем, смывая с себя этот позор. Вымыл голову, обернулся полотенцем и вышел в комнату. Чувство собственного достоинства было растоптано. «Может, это смертельная болезнь?» Но ни в анатомии, ни в патологии он не помнил ничего подобного. Если уж он, медик, не понимает, что происходит, значит, случай редкий. Нужно записываться на полное обследование. Только вот к какому врачу идти с таким?
Пока он вздыхал и вытирал волосы, щелкнул замок. Дома появился Чо Ёно. Кихён, не оборачиваясь, начал натягивать штаны.
— Ну и свинарник, — раздался из прихожей голос Ёно. — Кто-то вечно мусорит, а кто-то убирает. Прямо разделение труда.
Голос звучал буднично — обычное ворчание человека, у которого хобби такое: читать нотации. Послышался шорох — Ёно аккуратно расставлял обувь, которую Кихён разбросал в спешке.
— И одежду раскидал...
Шаги приближались. Кихён зашёл на кухню, чтобы попить воды. Он уже подносил бутылку к губам, когда заметил на себе тяжелый, пронзительный взгляд Ёно. В гостиной было темно, горел свет только в кухне и ванной, так что лица друга было почти не разглядеть.
Кихён хотел спросить, что случилось, но в этот момент погас сенсорный свет в прихожей. Стало совсем темно.
— Ты что, притащил в дом омегу? — глухо спросил Ёно.
Кихён замер с бутылкой в руках. Вопрос был настолько нелепым, что в голову пришло только одно.
— Омега-3? Витамины?
— Не паясничай.
Не глядя на него, Ёно начал раздраженно обходить квартиру. Кихён думал, он пойдет мыть руки, как делает всегда, но тот лишь заглянул в ванную, а потом направился в спальню.
— Ты чего творишь?
Ёно игнорировал его. Он заглядывал в гардеробную, открывал шкафы, дошел даже до кабинета. Наконец, он замер посреди гостиной, уперев руки в бока.
— Я же сказал, что сам всё сделаю. Велел ждать меня. Ты вообще меня не слушаешь?
— Вообще не понимаю, о чём ты, — Кихён убрал воду в холодильник и уставился на него. Ёно выглядел не просто злым — он был в бешенстве.
— Во сколько ты ушел с работы?
— Только что. Ужинал с Чхольджином.
— Пак Чхольджин? Пловец, четырехсотметровка?
Кихён кивнул, удивляясь такой осведомленности. Ёно сверлил его взглядом, задерживаясь на влажных волосах и обнаженном торсе — Кихён так и не надел футболку. Он привык к своему телу, всё-таки бывший военный и нынешний реабилитолог, но под этим взглядом ему стало неуютно. Ситуация была странной: Ёно никогда не интересовался его телом, но и так на него прежде не смотрел. Кихён накинул на плечи полотенце и отвернулся.
— С чего это ты с ним ужинаешь? — Ёно последовал за ним в гардеробную.
— Он пришел к больнице, позвал, — выдохнул Кихён, выуживая из ящика первую попавшуюся футболку.
— Ты же говорил, лечение закончено.
— Благодарные пациенты иногда заходят. Это нормально.
— Игрок сборной в разгар подготовки к сезону сам притащился в больницу? Просто «поздороваться»?
— Наверное, он просто вежливый. Слушай, ты руки мыть собираешься? Ты же помешан на чистоте.
Кихён зевнул и прошел мимо него. После душа «течка» прекратилась, и его накрыла дикая усталость. Видимо, сказывался тяжелый день. Он дошел до дивана и обессиленно опустился на подушки.
Ёно, видимо, решил больше не допытываться. Он повесил пиджак в шкаф и скрылся в ванной. Зашумела вода.
Кихён решил не ждать и пошел в спальню. Было ровно десять. Тело требовало сна. Главное — уснуть до того, как Ёно выйдет из душа.
Он хотел поставить телефон на зарядку, но не нашел его — видимо, выронил где-то, когда раздевался. «Плевать, до утра доживет», — подумал он и закрыл глаза. Армейская привычка просыпаться вовремя работала лучше любого будильника.
Шум воды из ванной убаюкивал. Сон накатывал тяжелыми волнами, утягивая его в глубину. Сознание уже начало меркнуть, когда щелкнула дверь ванной.
Кто-то подошел к кровати. Осторожное касание к волосам — кто-то проверил, высохли ли они, и тут же убрал руку.
— Опять лёг с мокрой головой, — прозвучал тихий, почти ласковый голос.
Послышался шорох у прикроватной тумбочки, короткий электронный писк. Видимо, Ёно нашел его телефон и поставил заряжаться.
Какое-то время он так и стоял перед тумбочкой. Кихён постепенно проваливался в глубокий сон. Всё глубже и глубже, пока вскоре всё окончательно не поглотила тьма.
****
Причин проснуться на рассвете — великое множество. Жажда среди них встречается редко, но сегодня Кихёну не повезло. Сквозь вязкую дымку возвращающегося сознания он вяло подумал, что тот тушёный морской карась всё-таки был пересолен.
Сон накрывал тяжёлым пластом, и прогнать его окончательно не удавалось, поэтому Кихён всё ещё не открывал глаз. Он замер в этом пограничном состоянии, наполовину во власти грёз, наполовину в реальности, как вдруг почувствовал неладное.
— ...
«Что это?» — первая осознанная мысль. Кихён ощутил нечто странное у самого крестца. Что-то твёрдое и пугающе толстое. Оно налилось тяжёлой, ощутимой мощью и обдавало кожу едва уловимым жаром. По толщине это напоминало середину бейсбольной биты — ту самую часть между рукоятью и ударным концом. Если только у тебя не гигантские ладони, обхватить такое пальцами с одного раза точно не выйдет.
Сознание стремительно прояснялось. Кто-то вжимал этот твёрдый предмет в его бёдра, медленно и настойчиво втираясь в самую плоть. Кихён гадал, что же происходит, но спросонья смог выдавить лишь невнятный стон:
— М-м-м...
Тем временем нечто массивное, зажатое между его ягодиц, плавно задвигалось вверх-вниз, а иногда и вовсе резко толкалось, будто поддевая Кихёна. Теперь он окончательно пришёл в себя. Стоило только разомкнуть веки, и загадка бы разрешилась. Но именно в этот миг тишину нарушил звук.
— Ха-а...
Раздался низкий, хриплый вздох, и кто-то уткнулся Кихёну прямо в затылок, выдыхая горячий воздух. Кихён распахнул глаза.
— Что за...
В голове пульсировал огромный вопрос. Он уже собирался приподняться, чтобы во всём разобраться, как вдруг шеи коснулось что-то влажное. Следом нечто более шершавое, горячее и мокрое лизнуло его вдоль грудино-ключично-сосцевидной мышцы. Кихён едва не вскрикнул.
— А, блядь.
От неожиданности он затаил дыхание, боясь даже обернуться. Вскоре зашуршало одеяло. Кихён часто моргал, всматриваясь в темноту, и кожей чувствовал, как человек рядом поднимается с постели.
— До чего я докатился...
Голос сочился злостью и самопрезрением. Рядом с ним мог спать только один человек. Чо Ёно. Кихён изо всех сил пытался стряхнуть оцепенение и осознать произошедшее, но мысли путались.
Он почувствовал на себе пристальный взгляд Ёно, который теперь возвышался над ним.
— !..
Кихён зажмурился. Тело само приняло это решение, вопреки логике. Глупость какая-то — зачем прятаться? Нужно ведь просто спросить: «Ты что творишь?». Но пока он раздумывал, на него пала густая тень. В темноте Чо Ёно снова склонился к нему.
Он опять уткнулся лицом в его шею и глубоко вдохнул. От этого выдоха по коже Кихёна посыпались искры озноба. В груди странно защекотало, а к соскам прилила кровь. С чего бы вдруг? Мужчины знают это ощущение, когда холодно, но в спальне сейчас стояла почти удушающая жара. Кихён не понимал, почему его тело так реагирует.
Тем временем Чо Ёно замер, почти касаясь губами его кожи, и продолжал прерывисто дышать. Он втягивал воздух жадно, будто искал какой-то след. Между ног у Кихёна возникла непривычная тяжесть. Это не было похоже на обычное возбуждение — скорее тупая, тянущая боль где-то в области промежности. Странное, пугающее чувство. И тут Ёно заговорил:
— Ты ведь даже не омега.
— ...
С этими словами Чо Ёно наконец отстранился. Послышалось, как он встал, нащупал ногами домашние тапочки и, едва шаркая по полу, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
— ...
Оставшись в одиночестве, Кихён лишь растерянно хлопал ресницами. Он полежал так какое-то время, а затем с головой накрылся одеялом.
http://bllate.org/book/14928/1416026
