Настало время прогулки, и Чжэн Минъи снова отправился на спортивную площадку.
С похолоданием народу там прибавилось, но мест, где можно было присесть, было мало. Помимо зоны с простыми тренажерами, на площадке имелась всего одна скамейка.
Ее круглый год оккупировали люди Сюй Шэна, но стоило появиться Чжэн Минъи, как половина скамейки автоматически принадлежала ему.
Цзян Чицзин рассеянно смотрел в окно. Взгляд его был прикован к профилю Чжэн Минъи. Будь то вблизи или издалека, Цзян Чицзин был не в силах оторвать от него глаз.
Губы Чжэн Минъи слегка двигались — он о чем-то разговаривал с сидящим рядом Сюй Шэном. Из-за расстояния слов было не разобрать, но это создавало ощущение просмотра немого кино, позволяя лучше сосредоточиться на выражениях лиц и позах главных героев.
В отличие от слегка скованного, опиравшегося локтями на колени Сюй Шэна Чжэн Минъи откинулся на спинку скамьи, свободно положив руки на бедра. Его взгляд был устремлен прямо перед собой, и даже когда он говорил, на лице не отражалось особых эмоций.
Цзян Чицзин предположил, что речь шла о смягчении приговора Сюй Шэна.
Ничего не знавший об этом ранее Сюй Шэн наверняка пришел к Чжэн Минъи, чтобы выяснить детали. Он большую часть времени смотрел в пол — скорее всего, благодарил Чжэн Минъи или изливал душу, иначе не отводил бы взгляд с легким смущением.
Чжэн Минъи, напротив, реагировал спокойно, его лицо оставалось таким же бесстрастным. Насколько Цзян Чицзин его знал, он вряд ли стал бы открываться Сюй Шэну, скорее просто объяснил ему причины своего поступка.
Через некоторое время Сюй Шэн выдохнул и, как и Чжэн Минъи, откинулся на спинку скамьи, уставившись в пустоту перед собой. Цзян Чицзин догадался, что разговор перешел к обсуждению будущего: как быть с пожилой парой, как все уладить с Принцессой и тому подобное.
И тут в немом кино появился новый персонаж. Из угла кадра к скамейке направился Козырной Девятка, но его тут же остановили стоявшие рядом подручные Сюй Шэна.
Он раздраженно толкнул одного из них, но тут же подошли еще двое и плотным кольцом окружили его.
Ему пришлось вытянуть шею, пытаясь поверх их голов докричаться до сидевшего на скамейке Сюй Шэна. В немом кино впервые появился звук, но слов было не разобрать — можно было лишь догадаться, что говоривший ждал ответа.
Сюй Шэн равнодушно скользнул взглядом по Девятке и, не обращая на него внимания, продолжил беседу с Чжэн Минъи.
Глядя на это, Цзян Чицзин вдруг отчетливо осознал то, что раньше лишь смутно ощущал: Чжэн Минъи занимал особое положение среди заключенных.
Козырной Девятка был словно отброшенная «пешка», не имевшая никакого веса по сравнению с «ферзем». А Чжэн Минъи стал не новой пешкой Сюй Шэна вместо Девятки, он был другим «ферзем» на этой доске.
В библиотеке послышался шум отодвигаемых стульев и приглушенный гомон. Цзян Чицзин отвел взгляд от окна и увидел, что многие заключенные тоже подошли посмотреть это немое кино на площадке.
Большинство из них не участвовали в тюремных разборках, но аутсайдеры всегда любят наблюдать за зрелищами. Кто-то уже обсуждал, что Девятка потерял влияние, и от него сбежало несколько приспешников.
Другие говорили, что Сюй Шэн очень ценит Чжэн Минъи и даже в обед ждет, пока тот первый начнет есть.
Были, конечно, и странные слухи: например, что Чжэн Минъи стал новым фаворитом Сюй Шэна, а Принцессу сослали в холодный дворец, и тому подобное
— Тихо! — прикрикнул Цзян Чицзин, и увлекшиеся сплетнями заключенные немного притихли. Но многие смотрели на него с любопытством, вероятно, ожидая его реакции на потерю своей «подружки».
Цзян Чицзин с невозмутимым видом снова уставился в окно. Девятка уже отошел от скамейки и вернулся в зону с тренажерами.
Сверху было видно, как многие на площадке смотрят на него и посмеиваются, явно потешаясь. А тот взял гантели и начал качать бицепсы, делая вид, что ему все равно, но выражение его лица было мрачным, а взгляд — холодным. В душе у него явно бушевали нешуточные страсти.
Вскоре Чжэн Минъи закончил разговор и направился к административному корпусу. Девятка опустил гантели, провожая его еще более похолодевшим взглядом.
С уходом Чжэн Минъи немое кино лишилось главного героя, и Цзян Чицзин утратил интерес.
Один из заключенных, чтобы лучше видеть, сел у самого окна, но стоило Чжэн Минъи появиться в библиотеке, как он, схватив книгу, тут же вернулся на свое прежнее место.
Чжэн Минъи сел на свое обычное место и одними губами сказал Цзян Чицзину:
— Умираю с голоду.
Тот подбородком кивнул на лежавший рядом бумажный пакет, давая понять, что внутри лежит его пирог.
Когда часовая стрелка медленно перевалила за два, в библиотеке наконец остались только они вдвоем. Чжэн Минъи вошел в рабочую зону и первым делом открыл принесенный Цзян Чицзином контейнер.
— Выглядит не очень, — сказал он, разглядывая пирог.
— Тогда не ешь, — Цзян Чицзин сделал вид, что хочет забрать контейнер.
— Почему это? — Чжэн Минъи взял пирог, откусил кусочек и принялся, смакуя, неторопливо жевать. Долгое время он не произносил ни слова.
— Ну как? — не выдержал Цзян Чицзин.
— Вкусно. Только в следующий раз можно побольше сахара добавить.
— Я клал согласно рецепту, — Цзян Чицзин снова вспомнил приторный клубничный джем и нахмурился. — Ты почему так много сладкого ешь?
— Я — сладкоежка, — усмехнулся Чжэн Минъи и взял следующий кусок.
— Нужно время, чтобы привыкнуть к разнице во вкусах, — Цзян Чицзин не стал зацикливаться на этом и серьезно добавил: — Кстати, тебе лучше быть поосторожнее с Девяткой.
— Тебе кажется, он ведет себя странно? — Чжэн Минъи, похоже, и правда был очень голоден — второй кусок был поглощен почти мгновенно.
— Очень странно, — Цзян Чицзин, видя, с каким аппетитом тот ест, тоже взял кусочек и откусил. — Возможно, он замышляет отомстить.
Девятка был приговорен к пожизненному, ему предстояло провести здесь очень много лет. Тюрьма была для него целым миром, и он не мог смириться с тем, что внезапно свалился с вершины пищевой цепочки на самое дно, где все его высмеивают.
— Я буду осторожен, — Чжэн Минъи расправлялся с пирогом с невероятной скоростью. В мгновение ока контейнер опустел, и только в руках у Цзян Чицзина оставался небольшой кусочек.
— Обязательно будь, — сказал он. — Ему уже нечего терять. Если он задумает новую пакость, боюсь, его ничего не остановит.
Чжэн Минъи рассеянно хмыкнул в ответ, не отрывая взгляда от маленького кусочка пирога в руке Цзян Чицзина.
— Что? — он наконец заметил его взгляд. — Это мой.
— Что твое — то мое, — не долго думая, Чжэн Минъи перехватил его запястье и, потянув к себе, впился зубами в оставшийся кусок.
Однако, пирога ему, видимо, показалось мало. Забрав его языком, он принялся облизывать пальцы Цзян Чицзина, словно пытаясь не оставить на них ни капли сладости.
Кончики пальцев — зона чувствительная. Цзян Чицзин застыл и тут же почувствовал зарождающуюся внизу живота волну жара. Он поспешно отдернул руку и уставился на Чжэн Минъи:
— Сколько раз повторять? Здесь камеры!
Чжэн Минъи неторопливо проглотил пирог и серьезно заметил:
— Последний кусочек был самым вкусным.
Цзян Чицзин рассердился:
— Ты пирог ешь или меня?
Улыбнувшись, Чжэн Минъи ущипнул его за щеку — ответ и так был очевиден.
Цзян Чицзину не стоило поддаваться порыву и печь этот клубничный пирог. Этим он только подстегнул Чжэн Минъи к действиям. Хорошо еще, что после этого тот угомонился и, сосредоточенно глядя на графики, принялся анализировать ситуацию.
Акции «Old Timepiece» продолжали падать, но резкий обвал прекратился, оставаясь в пределах нормы и не вызывая всеобщей паники.
Что же касается компаний, за которыми следил Гуань Вэй, то после объявления новой политики их акции резко возросли, однако в последнее время вдруг начали сдавать позиции, не успевая за ростом рынка в целом. Видимо, кто-то, почуяв неладное, начал потихоньку распродавать их. Такое развитие событий указывало на то, что Гуань Вэй был близок к победе.
— Как только Гуань Вэй докопается до нарушений в этих компаниях, мое дело обязательно пересмотрят, — сказал Чжэн Минъи.
Акции этих компаний были напрямую связаны с делом о манипуляции рынком, в котором обвиняли Чжэн Минъи. Если руководство компаний изначально было замешано в махинациях, то и все улики против Чжэн Минъи станут не такими убедительными.
— Значит, если все пройдет быстро, то примерно через месяц? — предположил Цзян Чицзин.
Чжэн Минъи хмыкнул в знак согласия, но это хмыканье прозвучало не совсем уверенно.
Цзян Чицзин не придал этому большого значения. В конце концов, Чжэн Минъи не мог знать наверняка, когда именно суд назначит пересмотр дела.
В три часа сытый и довольный Чжэн Минъи покинул библиотеку. До конца рабочего дня Цзян Чицзина оставалось всего два часа. От нечего делать он перебирал книги на стеллажах, как вдруг в библиотеку зашел Ло Хай.
— Голова раскалывается, — он плюхнулся на первый попавшийся стул и, обессилено откинувшись на спинку, принялся массировать виски.
— Из-за Юй Гуана? — Цзян Чицзин подошел к нему и оперся о стол.
— Молодой и бестолковый, — вздохнул Ло Хай.
О чем именно шла речь, он не уточнил, но Цзян Чицзин и сам догадался. Юй Гуан, полностью поглощенный борьбой за справедливость, вел себя как капризный подросток и наверняка наделал глупостей.
— Тебе ведь нравится заботиться о младших, — заметил Цзян Чицзин. — Будь он слишком серьезным, тебе бы быстро наскучило.
Если точнее, Ло Хаю становилось скучно с теми, кто слишком самостоятелен. Ему нравилось, когда на него полагаются. Цзян Чицзин же был совершенно другим — он ценил личное пространство в отношениях. Например, он знал, что у Чжэн Минъи в голове куча планов, но никогда не лез с расспросами. Когда придет время, тот сам все расскажет.
— Согласен, признаю свое поражение, — сокрушенно вздохнул Ло Хай. — Ничего не поделаешь, такой уж я.
— И все же старайся соблюдать меру, не слишком балуй этого сопляка.
Едва Цзян Чицзин договорил, как рация у него на плече зашипела, и раздался взволнованный голос какого-то охранника:
— Доктор Ло! Доктор Ло, вы здесь? Девятка кого-то порезал, срочно нужна ваша помощь в цехе!
http://bllate.org/book/14918/1593449
Готово:
