Как оказалось, интуиция Цзян Чицзина не подвела.
Он предполагал, что Чэнь Эр может спровоцировать Чжэн Минъи, поэтому любезно предупредил того остерегаться Чэнь Эра.
Но он никак не ожидал столь серьезного инцидента спустя всего два дня после перевода Чжэн Минъи во второй блок.
В углу первого этажа раздался душераздирающий вопль, и все тюремные охранники бросились туда.
Цзян Чицзин в этот момент как раз шел по соединительному коридору между блоками, держа в руках недоставленные письма. Будучи административным сотрудником, он не был уполномочен рваться на передовую, поэтому он мог лишь прислониться к перилам второго этажа и наблюдать за ситуацией сверху.
Чэнь Эра первым вывели из камеры, его лицо было мокрым от пота и перекошено гримасой боли.
Его окружили охранники, и только когда они поднялись с ним на второй этаж и провели мимо Цзян Чицзина, он отчетливо увидел воткнутую в левую ладонь Чэнь Эра заточенную зубную щетку и вытекавшую из раны алую кровь.
— Что случилось? — спросил Цзян Чицзин у знакомого охранника.
— Подрался с 1017, — остановился тот. — Ведем его к доктору Ло. Похоже, этого тоже придется отправить в городскую больницу.
— Чэнь Эр напал первым? — снова спросил Цзян Чицзин.
— Он сказал, что 1017 спровоцировал его, кто знает? — ответил охранник.
Всякий раз, когда вспыхивали драки, участники неизменно находили себе оправдания. Чэнь Эр утверждал, что Чжэн Минъи спровоцировал его, но как знать, насколько это было правдой.
— Этот 1017 просто зверь, дважды подрался и обоих отправил в больницу, — пошутил охранник. — В будущем, если кто-то захочет получить УДО по состоянию здоровья, пусть просто подерется с ним.
Пока он говорил, Чжэн Минъи уже вывели другие охранники, но в отличие от Чэнь Эра на него надели наручники.
Большинство окруживших Чжэн Минъи охранников были ниже его ростом. Когда их группа подошла ближе к Цзян Чицзину, на общем сером фоне охраны ярким пятном выделялся лишь Чжэн Минъи в своей оранжевой робе.
На его лице не отражалось никаких эмоций, и даже его дыхание было ровным. Если бы не свежие ссадины на кулаках, то и не скажешь, что он только что покалечил человеку руку.
Когда расстояние между ними сократилось, выражение лица Чжэн Миньи едва заметно изменилось. Он спокойно посмотрел на Цзян Чицзина, словно говоря: "Доброе утро, офицер Цзян."
У Цзян Чицзина не было настроения обмениваться с ним любезностями.
В последнее время он слишком сблизился с Чжэн Минъи, так что едва не забыл, насколько опасен этот человек.
Чэнь Эра отправили в больницу за пределами тюрьмы, а Чжэн Минъи после обработки ссадин Ло Хаем снова был помещен в карцер в первом блоке.
Начальник тюрьмы приказал немедленно провести тщательную проверку камер и изъять все запрещенные предметы. Все в тюрьме были заняты делом, и только Цзян Чицзин с Ло Хаем могли спокойно курить и болтать на балконе.
— Сопровождавший Чэнь Эра охранник сказал, что он первым напал.
Ло Хай проводил первичную обработку раны на левой руке Чэнь Эра, так что владел информацией из первых уст.
Цзян Чицзин не был удивлен. По его мнению, Чжэн Минъи проявлял агрессию только в ответ на провокацию.
— Но есть одна проблема, — Ло Хай выпустил струйку дыма и посмотрел на Цзян Чицзина. — Сокамерники утверждают, что это Чжэн Минъи первым спровоцировал Чэнь Эра.
Цзян Чицзин стряхнул пепел большим пальцем и спросил:
— Каким образом?
— Не знаю, — пожал плечами Ло Хай. — Я просто хочу напомнить тебе, чтобы ты держался от него подальше.
Цзян Чицзин ответил не сразу. Он не считал, что они с Чжэн Минъи настолько близки, чтобы нужно было держаться на расстоянии. Помолчав немного, он спросил:
— А что, если это Девятка приказал им так говорить?
— Ты все еще защищаешь Чжэн Минъи, — заметил Ло Хай.
Цзян Чицзин считал, что был объективен, но и точка зрения Ло Хая была не лишена оснований. Поразмыслив, он пришел к выводу, что причиной этого являлось то, что он больше общался с Чжэн Минъи и знал его "нормальное" состояние, а Ло Хай в основном видел только результаты его агрессии.
А если вспомнить прошлое, то Цзян Чицзин не только знал, как тот ведет себя, но и был свидетелем его повседневной жизни, поэтому постоянно заступался за него.
— А ты все такой же, — сказал Цзян Чицзин. — Вечно беспокоишься о других.
— Ты ведь знаешь, я не могу измениться, — сказал Ло Хай. — Я слышал, что после карцера Чжэн Минъи переведут в первый блок.
— Похоже, твоя предыдущая оценка была верна, — вздохнул Цзян Чицзин. — Лучше бы с самого начала его внесли в список крайне опасных заключенных.
В итоге Чжэн Минъи все же отправили в первый блок, где поддерживался строжайший режим.
Заключенные там были совсем иного уровня, чем те, что содержались в обычных камерах. Большинство из них были убийцами, приговоренными к пожизненному заключению или смертной казни с отсрочкой исполнения.
Им разрешалось лишь ограниченное количество свиданий с родственниками в месяц, и они не принимали участия в коллективных вечерних мероприятиях. И хотя у каждого из них была отдельная камера, никто из обычных заключенных ни за что не хотел бы оказаться здесь.
В этот раз Чжэн Минъи был помещен в карцер на 72 часа. Возможно, три дня кажутся коротким сроком, но в такой маленькой и темной камере каждая секунда становилась невыносимой пыткой.
Карцер располагался на третьем этаже первого блока. Обычно Цзян Чицзин не доставлял письма на этот этаж.
Но сегодня, доставив последний конверт в первом блоке, он немного поколебался, а затем все же развернулся и направился туда, где раньше никогда не бывал.
— Офицер Цзян? — начальник первого блока как раз совершал обход. — А ты здесь как оказался?
— Хочу поговорить с 1017.
Для тюремных охранников было обычным делом общаться с заключенными по тому или иному вопросу, и поскольку это была территория чужой зоны ответственности, Цзян Чицзин не мог скрыть свои намерения.
— По поводу акций? — решил посплетничать начальник блока.
Среди тюремной охраны давно не было секретом, что начальник тюрьмы позволил Чжэн Минъи изучать фондовый рынок. Некоторые охранники, торгующие акциями, даже обращались за информацией к секретарю начальника.
— Да, — лаконично ответил Цзян Чицзин.
— Хорошо, он в третьем карцере с конца.
В отличие от обычных камер, на железной двери карцера не было окна, а лишь небольшое окошко внизу для подачи еды.
Цзян Чицзин присел, приоткрыл окошко, и из помещения тут же донеслось тяжелое дыхание. Он опустил голову и заглянул внутрь — Чжэн Минъи отжимался.
— 1017, — позвал Цзян Чицзин. — Это я.
На Чжэн Минъи не было рубашки, тусклый свет падал ему на спину, слегка подчеркивая рельеф его мускулов.
— Офицер Цзян?
Чжэн Минъи остановился, поднял лежавшую рядом рубашку и вытер пот, а затем подошел к двери и сел, скрестив ноги:
— Что-то случилось?
Окошко было расположено слишком низко, и, поскольку Чжэн Минъи находился прямо за железной дверью, Цзян Чицзин просто прислонился к ней спиной, и повернув голову к окошку сказал:
— Хочу задать тебе вопрос.
Чжэн Минъи тихо усмехнулся и тоже прислонился спиной к двери:
— У вас так много вопросов.
Если бы не железная дверь между ними, их спины соприкасались бы.
Цзян Чицзин какое-то время молчал, пока дыхание Чжэн Минъи не выровнялось, и спросил:
— Ты сделал это намеренно?
— Что именно? — невозмутимо переспросил Чжэн Минъи.
— Чэнь Эр, — продолжил Цзян Чицзин. — Ты ведь намеренно его спровоцировал?
— Если игнорирование его можно счесть провокацией, — ответил Чжэн Минъи.
— В каком смысле игнорирование?
— Скажем так… я относился к нему как к пустому месту.
В любой камере была своя иерархия среди заключенных, и тот, кто занимал позицию лидера, мог пользоваться многими привилегиями, например, правом распределения вещей и тому подобное.
Чэнь Эр был главным в камере, куда посадили Чжэн Минъи, и если тот относился к нему как пустому месту, это наверняка было расценено как провокация.
Подозрения Цзян Чицзина подтвердились, и он тихо хмыкнул:
— Значит, ты и правда сделал это намеренно.
Чжэн Минъи спровоцировал Чэнь Эра, чтобы тот вышел из себя и напал первым, а он лишь "вынужденно" защищался, сведя тем самым наказание к минимуму.
Хотя Цзян Чицзин заступался за него перед Ло Хаем, на самом деле он давно предполагал, что Чжэн Минъи не из тех, кто будет бездействовать. Цель его действий была проста:
— Ты хотел попасть в одиночку.
— Вы меня раскусили, офицер Цзян, — не стал отрицать Чжэн Минъи.
Хотя одиночная камера лишала определенных свобод, все же это было лучше, чем находиться под угрозой нападения в любой момент.
Если бы Чжэн Минъи оставался во втором блоке, он бы постоянно подвергался опасности. А перевод в кажущийся более опасным первый блок, напротив, гарантировал ему абсолютную безопасность в одиночной камере.
— Это лишь усугубит твою изоляцию, — сказал Цзян Чицзин.
Одиночная камера — это не номер в отеле, где можно скоротать время наедине с собой. Человек — существо социальное, и длительное отсутствие общения неизбежно будет иметь последствия.
— Мне нет нужды общаться с заключенными, — сказал Чжэн Минъи и, сделав паузу, полушутя добавил: — К тому же, у меня есть вы, офицер Цзян.
Цзян Чицзин был не в настроении шутить. Он сказал в направлении окошка:
— Больше так не делай.
— Как не делать? — спросил Чжэн Минъи.
— Не решай проблемы насилием.
Мужчина за железной дверью равнодушно хмыкнул:
— Вы читаете мне нотацию, офицер Цзян?
— Я не шучу, Чжэн Минъи, — серьезно сказал Цзян Чицзин. — Если будешь и дальше себя так вести, я и правда не стану тебе больше читать.
На этот раз Чжэн Минъи смолчал, и за железной дверью не последовало никакой реакции. Цзян Чицзин уже было подумал, что не получит ответа, как вдруг услышал тихий вздох Чжэн Минъи:
— А если решить проблему можно только силой?
Цзян Чицзин не ожидал, что всего лишь пара фраз изменит устоявшийся стиль поведения Чжэн Минъи. Он сказал:
— Если применение силы необходимо, то хотя бы проявляй сдержанность в своих действиях.
То кости переломает, то руку проткнет… Цзян Чицзин еще не встречал никого столь безрассудного.
Чжэн Минъи спокойно ответил:
— Хорошо, я прислушаюсь к вам, офицер Цзян.
Цзян Чицзин не был уверен, что это не было отговоркой, в любом случае, он выразил свое мнение, а прислушается ли к нему Чжэн Минъи или нет, его не касалось.
Он встал, собираясь уходить, как из окошка снова донесся голос.
—Я прислушаюсь к вашему совету, — лениво протянул Чжэн Минъи. — Не могли бы вы завтра прийти поговорить со мной? Здесь ужасно скучно.
Конечно, в карцере скучно.
Уходя в своих ботинках Dr. Martens, Цзян Чицзин небрежно бросил:
— Если у меня будет настроение.
http://bllate.org/book/14918/1324516
Готово:
