Бум.Бум.Бум.
Дремавший после обеда в свой выходной Цзян Чицзин проснулся из-за посторонних звуков.
Они были ему уже хорошо знакомы, он слышал их почти каждые выходные. Это его сосед напротив занимался боксом.
Цзян Чицзин сел на кровати, поднял руку и отдернул светонепроницаемую штору. Теплое послеполуденное солнце просочилось в комнату сквозь образовавшуюся щель, прочертив на его пальцах четкую линию между светом и тенью.
Каждый раз, просыпаясь, он ощущал жажду, а в те дни, когда были слышны эти звуки занятия боксом, в горле у него пересыхало еще сильнее.
Цзян Чицзин скрестил ноги, потянулся и медленно повернулся, открыв ящик прикроватной тумбочки и достав оттуда подзорную трубу.
Мир в его глазах тут же превратился в идеальный круг, и первым, что он увидел в увеличенном изображении, была желтовато-бежевая фасадная стена здания.
Жилой комплекс, в котором проживал Цзян Чицзин, находился в пригороде. Здесь не было высотных зданий, только ряды двухэтажных коттеджей. Из соображений аккуратности и эстетики все крыши домов были коричневыми, а стены были окрашены в желтоватый цвет, и даже планировка коттеджей была одинаковой.
Поэтому из спальни Цзян Чицзина открывался вид прямо на спальню дома напротив.
Изображение в монокуляре было несколько смещено, поэтому он прицелился получше, и на этот раз в объективе появилась спальня напротив.
Между двумя коттеджами проходила дорога шириной около восьми метров, но 12-кратного увеличения было достаточно, чтобы рассмотреть каждую деталь в комнате.
Сосед, живущий напротив, был молодым мужчиной лет двадцати с небольшим, ростом около метра восьмидесяти пяти, и, как и Цзян Чицзин, он проживал один в двухэтажном коттедже.
Но в отличие от Цзян Чицзина, он, вероятно, работал в городе и выходил из дома на полчаса раньше его, поэтому они, будучи соседями уже полгода, ни разу официально не встречались.
Правда, если говорить точнее, Цзян Чицзин намеренно избегал встречи. Если по какой-то случайности они выходили из дома одновременно, он обязательно затаивался в прихожей минуты на две, пока не затихнет звук двигателя за окном, и только затем выходил.
Цзян Чицзин не был социофобом, он просто… был склонен к вуайеризму.
Он был не в силах контролировать свое желание наблюдать за другими. Например, видя на улице молодого человека с ограниченными возможностями, он невольно начинал строить догадки о причинах подобного состояния; или, если коллега на работе постоянно зевал, он начинал размышлять о его ночной жизни.
Наверное, все это можно было бы назвать просто любопытством, но что касается подглядывания через подзорную трубу за жильцом напротив, даже Цзян Чицзин понимал, что это уже переходит всякие границы любопытства.
Ему и самому претило это, поэтому он попросил о переводе на другую должность и переехал в малонаселенный пригород.
Раньше из его окон открывался вид на плотно заселенные многоквартирные дома, но теперь напротив жил всего один одинокий молодой мужчина. Это в значительной степени уменьшило желание Цзян Чицзина подглядывать, до тех пор, пока…
Из дома напротив не донесся звук занятий боксом.
Бум. Бум. Бум. Обмотанные белыми бинтами кулаки раз за разом ударяли по толстому боксерскому мешку, и эти приглушенные звуки казались особенно резкими в тихом районе.
Сегодня сосед был как всегда "щедр", полностью оголив торс.
Последовал мощный прямой удар, и красивые грудные мышцы растянулись до стройных рук, высвобождая потрясающую волну энергии.
Раньше Цзян Чицзин не знал, что сосед напротив, уходивший на работу и возвращавшийся в одно и то же время, обладал столь буйным нравом. Он просто чувствовал, что этот мужчина соответствует его эстетическим предпочтеням: с выразительными чертами лица и стройной фигурой, в деловом костюме он создавал впечатление принадлежности к социальной элите.
Он предположил, что сосед был одним из представителей высших слоев общества, который ездит на хорошей машине, недоступной для обычного офисного работника, а его журнальный столик наверняка завален отчетами.
Первые несколько дней после переезда, когда Цзян Чицзину не за кем было подглядывать, он мог сосредоточить все свое внимание только на жильце напротив.
Однако вскоре ему это несколько наскучило: даже с учетом привлекательной внешности, тот был всего лишь одним из многих, кто монотонно каждый день ездил на работу и с работы и даже не вызывал желания получше изучить его.
Наступили выходные, мужчина вышел с обнаженным торсом во двор, закурил и начал поливать газон. Утреннее солнце осветило его беззаботное лицо, а его загорелая кожа, окутанная облаком водяных брызг, казалась совершенно нереальной.
Цзян Чицзин на мгновение замешкался, ему казалось, что подобная сексуальность не свойственна обычному офисному сотруднику. Позже, увидев, как мужчина занимается боксом, он еще больше укрепился в своем мнении, что этот человек не может быть простым клерком.
При переезде Цзян Чицзин принял волевое решение и избавился от своего любимого бинокля с большой кратностью, но когда обнаружил, что сосед напротив достоин наблюдения, он не удержался и купил подзорную трубу.
Он утешал себя, ведь по сравнению с тем, что было в прошлом, теперь он подглядывал только за одним человеком, и это уже было большим прогрессом.
— Господин Чжэн, вы дома?
— Нужно подписать новый план местного самоуправления, это не займет много времени.
Голоса членов жилого комитета прервали звук ударов кулаками по боксерскому мешку. Цзян Чицзин убрал монокуляр и, все еще прячась за шторой, посмотрел в их направлении. Два человека уже подошли к железной ограде дома напротив.
Если даже Цзян Чицзин смог расслышать звуки боксирования, то эти двое и подавно.
По логике вещей, господин Чжэн уже дал понять, что он дома, и было бы вежливо и правильно спуститься и поприветствовать их, но, подняв взгляд, Цзян Чицзин увидел, что тот вообще не собирается спускаться, а просто стоит в тени за окном, пьет воду и равнодушно смотрит на людей внизу.
Казалось, он делал вид, что его нет дома, но это притворство больше походило на четкий сигнал: «Не беспокойте меня».
— Забудь, я так и знал, что его не волнуют дела жилого комитета.
— Да ладно, поставить подпись — это же минутное дело.
Продолжая ворчать, сотрудники подошли к дому Цзян Чицзина и позвонили в дверь.
В отличие от ситуации с господином Чжэном, они не были уверены, дома ли Цзян Чицзин, поэтому не стали сразу звать его.
Работа в тюрьме сформировала у Цзян Чицзина более строгие критерии добра и зла, чем у обычных людей. Сам по себе он не был терпеливым человеком, но, чтобы компенсировать свои подглядывания, он был готов проявлять больше терпения ко всем, кроме злодеев, поэтому был готов спуститься и поставить подпись.
Однако проблема заключалась в том, что он не хотел привлекать к себе внимание со стороны мужчины из дома напротив.
Взгляд соседа был прикован к двум визитерам, и, если Цзян Чицзин сейчас выйдет, тот его непременно заметит, а он совершенно не хотел обнаруживать перед ним свое присутствие.
Не дождавшись, когда Цзян Чицзин им откроет, сотрудники направились к следующему дому. Звуки ударов по боксерской груше прекратились, мужчина отставил бутылку с минеральной водой и размотал с рук белые бинты.
Послеполуденное солнце стояло в зените, и его лучи освещали только край окна. Граница между светом и тенью пролегла прямо по предплечью мужчины, скользя по его коже, когда он двигал рукой.
Цзян Чицзин снова взял монокуляр и увеличил кратность. Он смог разглядеть мелкие капельки пота на руках соседа и мелкие пылинки, парящие в солнечных лучах. В его и без того пересохшем горле запершило еще сильнее, так, что при дыхании он даже ощутил жжение.
Он не понимал, почему никогда не мог сдержаться. Он был готов контактировать с членами местного самоуправления, но не хотел встречаться с соседом напротив, потому что чувство вины не позволяло ему смотреть тому в глаза.
Он давно знал, что фамилия соседа — Чжэн, но, на самом деле, даже эта информация была для него лишней.
Было бы лучше, если бы этот молодой человек был просто моделью на сексуальном постере, который служил бы источником вдохновения, когда Цзян Чицзину хотелось отдохнуть и расслабиться.
Помимо этого, ему больше ничего не нужно было знать об этом человеке.
Потому что чем больше реальной информации, тем глубже будет чувство вины Цзян Чицзина.
Он знал, что не сможет в одночасье избавиться от своей привычки подглядывать, поэтому лучшим выходом было не вступать ни в какие контакты с этим мужчиной.
http://bllate.org/book/14918/1324394
Готово:
