Весной 2019 года, вскоре после того, как в королевстве Хокстон растаял последний снег, в окутанном сумерками международном аэропорту Флоры приземлился самолет из Испании.
В это время года здесь было еще прохладно, и погода не располагала к туризму. Большинство иностранцев, проходивших таможенный контроль, приехали сюда навестить родственников, на учебу или в поисках работы. Среди всех этих людей, с любопытством и осторожностью ступивших на землю новой страны, однополая пара из Испании не привлекала особого внимания.
Но одно можно было сказать точно — это была красивая пара: у мужчины помоложе были очаровательные зеленые глаза и не менее очаровательная улыбка; его партнер был немного старше, его отросшие светло-русые волосы с легкой проседью были собраны в хвост на затылке. Он носил очки в тонкой оправе, за которыми скрывались пронзительные голубые глаза.
Багажа у них было немного, и по сравнению со другими они были довольно легко одеты. Тот, что помладше, явно лучше говорил по-немецки. Выйдя из аэропорта, они принялись искать такси поблизости, и если бы кто-то подслушал их разговор, то услышал бы, как они вполголоса по-английски обсуждали адрес арендуемого дома и тому подобные вещи. Видимо, они заранее договорились об аренде жилья еще до приезда в эту страну.
Все выглядело абсолютно обычно, даже до скучного обычно, но именно в такие моменты все и происходит.
Не успели они найти такси, как к ним кто-то подошел.
Это была красивая брюнетка с густыми волосами, хотя "красивая" — это весьма поверхностный вывод, который можно было сделать, взглянув на нее впервые. Внимательно присмотревшись к ней, можно было обнаружить, что ее внешность на самом деле была не из тех, что нравится всем. Если долго смотреть на ее лицо, то могло даже показаться, что выглядела она немного странно.
Девушка была миниатюрной, ее кожа на контрасте с черными волосами была белой, как мраморная надгробная плита, из-за чего ее глаза казались огромными на этом личике с заостренным подбородком. Ее зрачки были слишком черными на фоне светло-серой радужки, и как бы она ни улыбалась, ее выражение казалось пугающе холодным.
Когда двое мужчин увидели ее, она, скучая, стояла у дороги, одетая в кожаную куртку в стиле кэжуал, и была похожа на студентку колледжа. Кроме того, обе ее руки были свободны, поэтому вряд ли она была туристкой.
Если бы дело ограничилось только этим, то девушка просто показалась бы немного странной, но недостаточно, чтобы привлечь чье-либо внимание.
Проблема заключалась в том, что она быстро и целенаправленно направилась к паре.
Не успела она сделать и двух шагов в их направлении, как они заметили ее. Мужчина помоложе ткнул локтем руку старшего и, наклонившись к его уху, что-то тихо сказал со счастливой улыбкой на лице — на самом деле, казалось, даже слишком счастливой. Тот слегка нахмурился, а затем покачал головой.
Девушка уже оказалась перед ними.
Она была намного ниже их обоих, ее рост был примерно метр шестьдесят пять, и когда она собралась заговорить, ей пришлось слегка задрать голову, что делало сцену несколько неловкой.
Незнакомка, мило улыбаясь, на почти безупречном английском задала вопрос, который никто не ожидал услышать:
— Вы, случаем, не доктор Бахус и мистер Армалайт?
На сегодняшний день за пределами территории Соединенных Штатов мало кто помнил эти имена. Все ужасные убийства медленно забывались, имена убийц еще могут оставаться в памяти людей какое-то время, но жертвы давно забыты.
В Штатах еще оставались люди, которые с интересом обсуждали эти дела, в том числе конспирологи, голливудские сценаристы и авторы бестселлеров, но большинство уже давно забыли ужасные события, произошедшие два года назад, поскольку они не имели к ним никакого отношения.
И в этот момент девушка, внезапно назвавшая эти два имени, показалась особенно подозрительной.
Мужчины явно опешили, а затем тот, что помоложе, изобразив полное недоумение, произнес на английском с легким испанским акцентом:
— Вы, наверное, ошиблись? Мы…
— У вас обоих в паспортах указана фамилия Доминго, и это понятно, ведь вашу мать до замужества звали Шана Эсперанса Пара Доминго, верно? (прим.пер. Доминго — воскресенье, исп.) — незнакомка фыркнула, довольно невежливо перебив его. — Честно говоря, даже если Габриэль согласилась помочь вам с подделкой документов, вы слишком небрежно подошли к выбору фамилии, доктор Бахус.
Она умолкла, и мужчина тоже затих. Его растерянное выражение лица исчезло, словно вода, впитавшаяся в почву, он некоторое время смотрел на девушку перед собой, а затем внезапно расплылся в ленивой улыбке.
— Я не ожидал услышать здесь имя мисс Моргенштерн, — неторопливо произнес он.
Представьте себе ситуацию: у двух серийных убийц, нелегально выехавших из Штатов и проживших более года в Испании, на руках имелись безупречно подделанные документы, любезно предоставленные знаменитой и изнывающей от скуки мисс Моргенштерн. Но как только они приземлились в Хокстоне, кто-то прямо указал на их настоящие личности.
В этом случае в первую очередь можно было бы заподозрить, что с поддельными документами что-то не так.
Но у той, кто предоставил их — у щедрой и опасной рыжеволосой иностранки — не могло случиться такого промаха. Более того, раз кто-то смог сходу сказать, кто помог им с документами, ситуация становилась еще более интересной.
Габриэль Моргенштерн была непростой фигурой во всех смыслах этого слова, и маловероятно, что она стала бы болтать на каждом углу о таком незначительном для нее деле, как "помочь двум серийным убийцам сбежать из страны"… В этом случае личность появившейся перед ними девушки казалась сама собой разумеющейся.
Хотя, когда она произнесла имя "Габриэль", в ее голосе проскользнуло некое отвращение, и можно было предположить, что она не состояла в близких отношениях с мисс Моргенштерн.
Естественно, мужчины с легкостью пришли к такому выводу, и взгляд того, что постарше, заметно помрачнел. Девушка взглянула на него и, казалось, не обратила никакого внимания на его угрожающий вид, пожала плечами и с небрежной, даже несколько наглой улыбкой сказала:
— Теперь вы готовы уделить мне немного времени? — спросила она.
Оживленный аэропорт был явно не лучшим местом для разговора. Альбариньо и Эрсталь какое-то время следовали за этой таинственной и весьма опасной девушкой, ловко петляя между зданиями в районе аэропорта (большинство из которых были отелями, ресторанами и сувенирными магазинами), пока, наконец, не остановились в совершенно безлюдном переулке.
Переулок был достаточно узким, здесь явно не было камер видеонаблюдения, и высокие здания с обеих сторон окутывали узкое пространство густой тенью. После длительного отсутствия солнечного света здесь было на несколько градусов прохладнее, и это место было вполне подходящим для ограбления или совершения убийства. Но девушка, как ни в чем не бывало, все же решила остановиться в этом, на первый взгляд, небезопасном переулке.
Наедине с двумя серийными убийцами — ведь она прекрасно знала, кто они.
Не самый лучший выбор.
Альбариньо осторожно оглядел ее, гадая, приходила ли ей в голову такая мысль, а затем спросил:
— Могу ли я предположить, что у вас нет к нам добрых намерений?
— В целом, это верное предположение, — заморгала она с веселой улыбкой. — И я в самом деле ненавижу Габриэль Моргенштерн.
Альбариньо кивнул и лаконично сказал:
— Тогда все просто.
Казалось, она поняла, что он собирается сделать, слегка приподняла бровь, и в ее голосе прозвучала явная насмешка:
— Уверены, что хотите это сделать?
— Попытка — не пытка, — ледяным тоном ответил Альбариньо.
Эрсталь тоже понял, что сейчас произойдет, но ничего не сказал, а лишь отступил на шаг, то ли осторожно дистанцируясь от них, то ли желая занять определенную позицию. В следующую секунду поза девушки полностью изменилась, ее плечи заметно напряглись, как у пантеры перед прыжком.
Расстояние между ней и Альбариньо было невелико, узкий переулок не оставлял им возможности увеличить дистанцию. Поэтому в следующее мгновение Альбариньо решительно бросился вперед, схватил ее за горло и с силой приложил об стену. По столь точному и выверенному движению угадывался большой опыт, накопленный Воскресным садовником, когда он одним ударом убивал своих жертв, большинство из которых погибали от перерезания горла или удушения. Девушка, казалось, совсем не собиралась уклоняться, и просто позволила впечатать себя в стену.
Разница в росте и весе между ними была настолько большой, что он мог легко поднять ее одной рукой. Но в этих серых глазах все еще можно было увидеть странную, горящую улыбку, пока его пальцы сжимали ее трахею.
Этот взгляд жалил, словно игла.
В следующее мгновение она левой рукой схватила запястье Альбариньо. Он за короткий миг осознал, что рука была изувеченной, на всех четырех пальцах, кроме большого, виднелись уродливые кривые шрамы, как будто кто-то грубо переломал их, а затем столь же небрежно сшил. У большинства людей, получивших такую травму, на всю жизнь были бы повреждены нервные окончания, но рука, сжимавшая его запястье, была настолько сильной, что казалось, будто она способна раздробить кость.
Схватив запястье Альбариньо, она вывернула его в сторону и напрягла мышцы руки. Используя эту силу, она плавно подняла оторвавшиеся от земли ноги и нанесла мощный ударе мужчине в живот, двигаясь так легко, словно гравитации для нее не существовало.
Он был вынужден отпустить ее, отшатнувшись назад от внезапной тупой боли. В следующее мгновение девушка соскользнула по стене и тут же рванула вперед. Дальше все происходило слишком быстро и не поддавалось словесному описанию, и даже стоявший в стороне Эрсталь не очень понял, что именно случилось.
Может, эта таинственная дамочка подставила Альбариньо подножку? Или провела точный и резкий бросок через плечо? Так или иначе, в мгновение ока перед глазами Альбариньо все завертелось, и он тяжело рухнул на землю лицом вниз (что было невероятно, ведь рост девушки не превышал 165 см, а вес — 55 кг), и она яростно прижала колено к его спине, жестоко выдавливая воздух из его легких.
Холодный ствол пистолета тут же прижался к его затылку, и взведенный курок издал леденящий душу щелчок. Этот звук словно нажал на какую-то кнопку, и Эрсталь внезапно шагнул в ее сторону. Его прежняя позиция, должно быть, была выбрана им не случайно, и теперь он оказался в слепой зоне позади нее.
В тот же момент, будто у нее были глаза на затылке, она резко развернулась и сделала резкий взмах рукой. В багровых закатных лучах промелькнул яркий холодный отблеск, и клинок боевого ножа длиной с предплечье со звоном вонзился в стену позади Эрсталя менее чем в двух сантиметрах от его головы.
— Не двигайся, — спокойно сказала девушка, окинув его острым взглядом, а затем снова опустила голову и обратилась к Альбариньо:
— Я же говорила, что это плохая идея.
— Попробовать стоило, — с трудом выдавил из себя смешок Альбариньо, находясь в весьма неудобном положении. — Ведь, честно говоря, я в самом деле не склонен с тобой "разговаривать"... Это рациональный выбор, который сделал бы любой преступник.
— Но, судя по сложившейся ситуации, у нас нет другого выбора, — впервые заговорил Эрсталь. Его голос звучал совершенно спокойно, а ярко-голубые глаза пристально смотрели на незваную гостью. — Впрочем, сейчас ты, похоже, не проявляешь искреннего желания говорить с нами.
Девушка фыркнула, и, если бы она сейчас не находилась в позе готовности разнести кому-нибудь голову, этот звук показался бы довольно милым.
Она непринужденно убрала пистолет обратно в кобуру под курткой, но, похоже, все же не собиралась отпускать Альбариньо.
— Кажется, я забыла представиться, — сказала она с явной неискренностью, затем достала из внутреннего кармана куртки какое-то удостоверение в черной кожаной обложке.
Эрсталь разглядел сверкающую металлическую эмблему — белого сапсана, окруженного ветвями красной сосны. Под изображением виднелась надпись на немецком языке, но освещение в переулке было слишком тусклым, и он не смог ее разобрать.
— Меня зовут Мод Галан, я — агент Национальной службы безопасности Хокстона.
Эрсталь посмотрел на нее, но не стал ничего комментировать и лишь сказал:
— Не могла бы ты сначала отпустить моего супруга?
И он тут же отчетливо увидел, как на лице этой самоназванной Мод Галан появилось нечто среднее между презрением и "мне бы очень хотелось закатить глаза, но я сдерживаюсь", затем она резко отпустила Альбариньо и встала.
Тот, поднимаясь, отряхнул пыль со одежды, и после того, как Галан представилась, его движения казались несколько более расслабленными. Он спросил:
— Откуда нам знать, что ты говоришь правду?
— Можете позвонить Габриэль, думаю, у вас остался ее контакт, — ответила Галан официальным тоном, а затем медленно подошла к Эрсталю, протянула руку и, ухватив рукоять ножа, воткнутого в стену, с усилием вытащила его. — И, честно говоря, если бы на моем месте был кто-то другой — например, члены мафии, которые недолюбливают Габриэль, а таких в Хокстоне тысячи — вас обоих уже залили бы цементом.
— А я думал, что именно люди со статусом "агент" не могут сидеть сложа руки, пока преступники на свободе, — сухо ответил Альбариньо.
На этот раз Галан в самом деле закатила глаза:
— Я бы хотела, ведь мы постоянно занимаемся преступниками, ведущими незаконную деятельность в храмах. Но вы просто нашли лазейку в законе. Мистер Армалайт, ты же бывший юрист и должен понимать, о чем я говорю.
До этого взгляд Эрсталя был прикован к Альбариньо, словно он проверял, не нанесла ли ему произошедшая стычка какого-либо существенного вреда; и теперь он снова перевел взгляд на Галан.
Он посмотрел на ее с почти презрительной ухмылкой и просто сказал:
— У Хокстона нет договора об экстрадиции с другими странами.
Галан весело подмигнула, и, учитывая, что она только что направляла дуло пистолета в голову Альбариньо, это выглядело несколько пугающе.
Она кивнула и сказала:
— Именно так. Это связано с множеством сложных исторических факторов и кучей старых законов, которым уже несколько веков... Но в целом, между Королевством Хокстон и другими странами нет договора об экстрадиции, и, даже будучи членом Европейского Союза, оно не применяет «Соглашение об экстрадиции между ЕС и США, а значит...
— Мы не совершали преступлений на территории Хокстона, поэтому вы не можете нас арестовать, — спокойно сказал Эрсталь.
— Именно так, и поскольку вас нельзя экстрадировать обратно в Штаты, мы ничего не можем поделать, пока вы не нарушите закон в Хокстоне, — сказала Галан с прежним выражением лица. Казалось, ее совершенно не волнует, что два потенциальных серийных убийцы готовятся к длительному проживанию в Хокстоне. Она добавила: — Конечно, я предложила своему начальству застрелить вас обоих на выходе из зоны таможенного контроля, а трупы залить цементом, чтобы никто не узнал, что вы вообще когда-либо были в Хокстоне. Но моему боссу эта идея явно не понравилась, потому что он не знает, как к этому отнесется Моргенштерн, в конце концов, это ведь она помогла вам сбежать...
Надо сказать, что с таким непринужденным тоном она была даже больше похожа на террористку, чем сами террористы.
Впрочем, Альбариньо был рад, что его не собираются заливать цементом, потому что осознал, что даже вдвоем у них, возможно, не будет шансов против этой странной дамочки. Но он все же не удержался и перебил ее:
— Подожди-ка, если я не ошибаюсь, Габриэль Моргенштерн — босс мафии, верно?
— Да, — ответила Галан.
— А ты агент службы безопасности, — уточнил Альбариньо. — Если служба безопасности собирается убить кого-то, она должна учитывать отношение к этому босса мафии?
Во время своего путешествия по Европе после окончания университета Альбариньо провел незабываемое время в Хокстоне. Некоторые называли эту страну "Мексикой Северной Европы", а некоторые даже, шутя, называли ее "Готэмом современного мира", но он всегда считал это несколько преувеличенным.
Поговаривали, что торговцы оружием из этой страны контролируют половину всего европейского рынка, они покупают оружие на заводах в Восточной Европе и продают его охваченным войной странам Африки, террористическим организациям и мафиозным структурам разного калибра по всей Европе. Но это были всего лишь "слухи" из новостей. Судя по его предыдущему личному опыту, в этой стране действительно было много криминальных группировок, но уровень преступности был явно ниже, чем в таких городах, как Вестерленд или Чикаго, не говоря уже о Мексике.
В конце 2017 года он несколько раз встречался с Габриэль Моргенштерн, и, хотя безжалостные методы этой впечатляющей леди были шокирующими, он никогда не предполагал, что ее власть может быть настолько велика, что даже Служба национальной безопасности опасается ее.
Галан молча выслушала вопрос, внимательно наблюдая за Альбариньо и словно пытаясь понять, о чем тот думает.
А затем она странно улыбнулась.
— Конечно, мистер Садовник, — ответила она непринужденным, почти сладким тоном. — Это Хокстон.
Итак, история приняла неожиданный оборот, о котором Альбариньо и Эрсталь даже подумать не могли: они сидели бок о бок на заднем сиденье серого "Мустанга" Мод Галан, машина мчалась по улицам Флоры, проносясь мимо сверкающих небоскребов. Галан явно хорошо знала город, она ехала со скоростью не ниже восьмидесяти километров в час, и поездка с ней была столь же захватывающей, как и катание на американских горках.
Галан сказала:
— Я могу подбросить вас к дому, который вы арендовали... Не удивляйтесь, мы уже выяснили, где он. Так что сможем обо всем поговорить по дороге.
В этот момент у Эрсталя первой мыслью было немедленно сменить жилье, что было естественно для серийного убийцы, который был осторожен, как заяц с тремя норами (прим.пер.: это китайская идиома 狡兔三窟 - «у хитрого зайца три норы», происходящая из древнекитайского трактата «Планы сражающихся царств» (战国策)). Но, как бы то ни было, он не подал виду, а лишь заметил:
— На твоей машине? Опасная идея.
— Да ладно вам, вы только что вышли из самолета, у вас при себе ни ножей, ни стволов, не думаю, что вы представляете для меня угрозу, — беспечно ответила Галан. — Даже если вы двое сидите сзади, а я за рулем.
Что еще они могли сказать? Кроме того, им очень нужно было узнать предысторию, ведь все происходившее было довольно странным: службы безопасности этой страны знали об их существовании и о том, кто они, но не собирались запрещать им въезд или ограничивать их личную свободу. С какой стороны ни посмотри, это походило на сумасшествие.
Так что теперь Галан непринужденно держала руку на кожаном руле, от скуки лениво постукивая по нему бледными пальцами. Ее взгляд был прикован к быстро мелькавшему перед лобовым стеклом городскому пейзажу, в котором современные небоскребы и постройки в стиле барокко или готики смешивались вместе, и над всем этим нависало свинцово-серое небо.
Она заговорила:
— Можем начать с истории Флоры... Думаю, вы знаете, что этот город не всегда был столицей Хокстона.
— Да, столица изначально находилась в Фильгранте, расположенном дальше на запад, — кивнул Альбариньо. Хотя он не знал, к чему она заговорила об этом, но он слышал эту историю много лет назад. — Этот город был оккупирован голландцами во время Тридцатилетней войны. Тогдашняя королевская семья предпочла бежать на восток, обосноваться во Флоре — в то время это место называлось "Шверин" — и основать здесь новую столицу.
— Это произошло в первой половине семнадцатого века, и в тот же период времени сформировались зачатки хокстонской мафии, — кивнула Галан, продолжая рассказ. — Во время войны королевство потеряло почти половину своей территории, и в стране царил полный хаос. Можете себе представить, что на небольшую территорию к северу от Флоры внезапно хлынуло большое количество беженцев, часть из которых были лишившимися земель крестьянами, которые спасались от войны, а остальные — аристократией: роялисты, последовавшие за королем на восток, сторонники мира, которые встали не на ту сторону в войне и в результате лишились титулов, и несколько сторонников Голландии, большинство из которых казнили, а остальных сослали на границу... В этом хаосе впервые полностью сформировалась масштабная преступная цепочка. В самом начале этим занимались лишившиеся своих земель и оказавшиеся в безвыходном положении мелкие дворяне. Они утратили источник дохода от налогов, аи их влияние было недостаточным, чтобы получить признание королевской семьи. Но они быстро использовали свои связи и власть, чтобы заняться торговлей различных контрабандных товаров. Они присваивали оружие и продовольствие из военных поставок, похищали беженцев и продавали их в рабство и тому подобное. Большинство современных исследователей считают это началом хокстонской мафии, а следующий крупный скачок в ее развитии произошел во время Мирной революции 1849 года. В то время Хокстон пережил несколько датско-прусских войн, и страну наводнили беженцы; в то же время власть дворян ослабла, и их право собственности на свои территории стало скорее формальным, а фактический контроль значительно уменьшился. Более того, эта революция была не такой уж "мирной", как предполагает ее название. Король передал власть парламенту, и в ходе этого процесса некоторые особо упрямые аристократы закончили весьма трагично, а их потомки разбежались по всему миру...
— А затем им оставалось только пойти по стопам тех, кто лишился своих владений в ходе Тридцатилетней войны? — спросил Эрсталь, уже примерно догадываясь, о чем рассказывает Галан.
Она кивнула:
— Да, разорившиеся дворяне создавали тайные общества, а большие группы безработных бедняков использовались ими в качестве головорезов, занимавшихся профессиональной преступной деятельностью. Так появилась первая хокстонская мафия.
Она на мгновение умолкла, ее взгляд по-прежнему был прикован к величественным небоскребам за окном. А затем продолжила:
— И самое главное: она возникла гораздо раньше, чем мафии в других странах. В Хокстоне она развивалась вместе со страной и участвовала во всех процессах парламентских реформ. К тому времени, как люди начали по-настоящему осознавать опасность мафии, она уже проникла во все сферы жизни страны.
Она указала пальцем в окно, и, проследив за ее жестом, Альбариньо увидел небоскреб с блестящим стеклянным фасадом, на вершине которого виднелась огромная надпись: Ramires Pharma.
— Рамирес Фарма, — сказала Галан, и в ее голосе мелькнула едва уловимая насмешка. — Компания была создана в первой половине двадцатого века для отмывания денег, и в течение ста лет эта семья непрерывно поставляла наркотики в Хокстон. Позже компания полностью отмылась, возможно, они, наконец, обнаружили, что фармацевтический бизнес выгоднее, чем торговля наркотиками, и теперь это одна из крупнейших фармацевтических компаний во всем Хокстоне.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — ответил Эрсталь.
Очевидно, влияние мафии в этой стране было более глубоким, чем он себе представлял. Ее структуры, без сомнения, переплелись с политическими силами, порождая куда более мощную энергию, чем он предполагал.
Это и было истинной причиной, почему Служба безопасности должна учитывать мнение Габриэль Моргенштерн.
А это значит…
— Вот почему уровень преступности в этом городе невысок, потому что почти все территории уже поделены, и правила установлены, — сказала Галан, словно предугадывая их мысли, и одарила их резкой и холодной улыбкой. — Здесь гораздо меньше конфликтов, возникающих из-за территориальных споров, чем в городах, где процветают обычные банды, а у крупных мафиозных кланов есть определенные строгие ограничения для своих подчиненных. На подконтрольных им территориях гораздо меньше воровства, грабежей и тому подобного, чем в других местах. Беспорядки сменились целенаправленными убийствами, которые меньше влияют на обычных граждан. Дела, не связанные с мафией, передаются полиции, а связанные — почти не попадают в поле зрения общественности и не появляются в полицейских протоколах. У кланов есть свои принципы решения споров на их территориях, и в каком-то смысле они решают проблемы гораздо чище и быстрее, чем полиция.
— Значит, это твое предупреждение, — Эрсталь слегка прищурился, легко уловив скрытый смысл этих слов.
— Да, мистер Армалайт, — спокойно кивнула Галан. В это время они уже выезжали из города, машина свернула на междугороднюю трассу, оставив позади бетонные джунгли. На скоростных магистралях этой страны не было ограничений скорости, как и в Германии. Она вдавила педаль газа, двигатель взревел, и скорость медленно поднялась до ста миль в час. — Учитывая твои предпочтения в выборе жертв, я вынуждена предупредить тебя об этом аспекте.
Как известно, Вестерлендский пианист любит убивать тех, у кого есть криминальное прошлое, но кто избежал наказания. И хотя он несколько изменил свои методы, Галан была уверена, что за прошедший год с лишним в Испании он убил как минимум троих.
Она сделала паузу, а затем добавила:
— Что же касается предпочтений доктора Бахуса, то я не буду их комментировать. Скажем прямо, в этом проклятом месте никому нет дела до исчезновения пары обычных людей, так что пусть полиция беспокоится о подобных мелочах.
— Тебе не кажется это ироничным? — резко спросил Эрсталь. — Ты агент Службы безопасности, а теперь приходишь и предупреждаешь, чтобы мы не убивали членов мафии, но при этом тебе наплевать на смерть простых людей от рук серийного убийцы.
— Лично мне нет особого дела до двух вышеупомянутых категорий людей, — покачала головой Галан. — Но нужно же как-то зарабатывать на жизнь, мистер Армалайт. Наша работа заключается в поддержании баланса ситуации, а не в выживании отдельных лиц. Можно сказать, что это своего рода общая картина, основанная на логике... На самом деле, я признаю, что жизни этих мафиози не имеют никакой ценности. Но кланы находятся в хрупком равновесии, и, исходя из предыдущего опыта, резкое нарушение баланса между ними — не самая лучшая идея, это может спровоцировать некоторые непредвиденные... беспорядки. Поэтому мой вам совет: прежде чем что-то предпринять, спросите мнение Габриэль. Это, по крайней мере, поможет избежать ситуации, когда внезапное исчезновение какого-нибудь мафиозного главаря приведет к хаосу и уличным разборкам, в результате которых погибнут пятьдесят человек. — Она немного помолчала и добавила: — Конечно, полагаю, такие как вы, меньше всего хотят, чтобы кто-то вмешивался в ваш выбор объектов убийства, поэтому мой второй совет заключается в том, что, учитывая проблему с законом об экстрадиции в Хокстоне и ситуацию с иммиграционным контролем между странами-членами ЕС, вы вполне могли бы вообще не совершать преступлений в этой стране.
Альбариньо нахмурился и не удержался от язвительного замечания:
— Твои слова звучат чем-то вроде: "Мне все равно, убиваете вы людей или нет, но если хотите убивать, то делайте это в другой стране".
— Именно это я имею в виду, — на удивление откровенно ответила Галан, и добавила: — Например, поезжайте в Данию.
... И это говорит агент Службы безопасности?!
Даже Альбариньо на мгновение потерял дар речи. Он потратил несколько секунд на обдумывание своих слов, а затем спросил:
— Тебе совсем все равно?
— Ты имеешь в виду убитых? — переспросила Галан. — Тогда да, мне действительно все равно, я просто хочу убедиться, что вы не убьете архиепископа или наследника престола.
— Большинство людей, когда речь заходит об убийствах, всегда испытывают некое ненужное сочувствие, поскольку боятся, что может пострадать кто-то из их близких, — хмыкнул Альбариньо, и его намек был очевиден: ему показалось, что Мод Галан даже лишена обычных человеческих эмоций, другими словами, она в самом деле была очень странной.
— У меня нет таких опасений, — пожала плечами Галан, и ее голос прозвучал так, будто ее это позабавило. — Так или иначе, кроме архиепископа и наследника престола, тебе не справиться ни с кем из моего окружения.
— ... А? — только и смог произнести Альбариньо.
Галан не стала ничего объяснять, а просто лихо свернула с шоссе. Шумный город остался позади, и на горизонте появились поля. Заходящее солнце окрашивало все вокруг в ярко-алый цвет, напоминавший наполненное кровью озеро. Прежде чем арендовать этот дом, Альбариньо внимательно изучил карту и знал, что ехать осталось недолго.
Последняя часть путешествия прошла быстро и в тишине, они молчали, пока не проехали небольшую рощу, и Галан припарковалась рядом с частной подъездной дорожкой, отходящей от главной дороги.
Заглушив двигатель, она подняла голову и посмотрела на белое здание в конце дорожки: сейчас оно казалось лишь маленькой белой точкой размером с ноготь, но Альбариньо знал, что это красивый трехэтажный дом с камином — это и был их пункт назначения.
— Я видела фотографии, присланные разведывательным управлением, вы выбрали довольно хороший дом; хотя не знаю, нужен ли такой большой подвал для удобства расчленения тел, — произнесла Галан совершенно будничным тоном слова, которые никогда не прозвучали бы в светской беседе.
Очевидно, никто не хотел обсуждать с ней расчленение тел, Эрсталь немного поколебался и сказал:
— Спасибо.
Альбариньо добавил:
— Если на этом все, то мы пойдем.
— Я ясно донесла все, что мое начальство хотело вам передать, — бесстрастно подытожила Галан, взглянув на него в зеркало заднего вида. — Пока вы не совершаете преступлений, в Хокстоне вы в безопасности, но мы все знаем, что это невозможно. Если вы убьете невинных людей, дело будет передано полиции, и наша служба не будет этим заниматься; однако, если полиция попросит нас помочь в расследовании, полагаю, мой босс не откажет... Кстати, в этой стране есть смертная казнь. Если вы убьете мафиози, то ваше выживание будет зависеть от решения Габриэль, мы научились не вмешиваться в эти чертовы "дела мафии".
— Звучит действительно тревожно, — ехидно ухмыльнулся Альбариньо.
Лицо Галан ничего не выражало, она мгновение помолчала и добавила:
— Мы будем за вами наблюдать, а остальное зависит от вас.
В голубых глазах Эрсталя промелькнул мрачный огонек, он сдержанно кивнул и сказал:
— Мы подумаем об этом.
Галан небрежно кивнула в ответ и внезапно сказала:
— Пожалуйста, поезжайте в Данию. Я серьезно.
— ...Теперь я серьезно начинаю подозревать, что ты на самом деле стендапер, замаскированный под агента Службы безопасности, — ответил Альбариньо.
— Я просто не хочу работать сверхурочно, — прямо заявила она.
Это прозвучало довольно прямолинейно и правдиво. Галан улыбнулась, и ее улыбка показалась слишком радостной и непринужденной. Возможно, Альбариньо был прав, и этому странному агенту Службы безопасности действительно было наплевать на мертвых и убийства. Наверняка ее мораль была довольно серой, возможно, даже больше, чем у Ольги Молотовой.
Но сейчас было не время обсуждать этот вопрос. Они просто вышли из машины, вытащили чемоданы из багажника и встали бок о бок на чужой земле, купаясь в насыщенном, как кровь, солнечном свете.
Мод Галан уехала не сразу, она небрежно оперлась локтем на раму окна машины, слегка наклонив голову и глядя на них. Ее серые глаза выглядели еще более странно в лучах золотисто-красного солнца.
Затем она медленно улыбнулась, подмигнула им обоим и весело сказала по-немецки:
— Добро пожаловать в Хокстон.
Примечания автора:
1. Королевство Хокстон — это вымышленная страна, граничащая на юге с Германией, на севере с Данией, на востоке с Польшей и на западе с Северным морем. Ее площадь составляет 38 931 км² (что соответствует площади двух немецких областей — Шлезвиг-Гольштейн и Мекленбург-Передняя Померания). Столица — Флора (в реальности — город Шверин). Форма правления — конституционная монархия.
2. В июле 2005 года в Испании были легализованы однополые браки: если один из партнеров является испанцем, оба имеют право на законное проживание в Испании и могут заключить брак в Испании.
Кроме того, в Королевстве Хокстон однополые браки также легальны (римско-католическая церковь категорически против этого, но безрезультатно).
http://bllate.org/book/14913/1608913
