Ветер и снег не утихали, все вокруг было укрыто серебром. Наступил сочельник, одни уже отправились домой наслаждаться пышным ужином, а другие решили излить свой энтузиазм на свежем воздухе. Бо́льшая часть улиц Вестерленда была ярко освещена, церкви и торговые районы были переполнены празднующими горожанами.
Церковь Пресвятой Богородицы Розарии в Клинфилде среди прочих украшенных сверкающими рождественскими огнями церквей выделялась тишиной.
Это старинное здание было построено в начале восемнадцатого века и представляло собой типичную церковь в стиле барокко. Масштаб постройки был довольно впечатляющим в колониальную эпоху, а ее интерьерная скульптура была настолько изысканной, что ее можно было счесть истинным произведением искусства. В течение последующих нескольких столетий она оставалась центром католической веры в пригороде Вестерленда, пока во время экономического кризиса местная епархия по разным причинам не отказалась от ремонта этого все более разрушающегося здания.
В последние годы план реставрации церкви Богородицы Розарии снова был вынесен на обсуждение, и, как поговаривали, после рождественских каникул должны были начаться полномасштабные работы. Фактически, вокруг здания уже были установлены знаки объезда строительных работ, а вокруг одной из почти обрушившихся колоколен возведены строительные леса.
Альбариньо Бахус стоял в центральном нефе этой пустой церкви. Люстра, не горевшая почти сто лет, снова зажглась, и ее чистый белый свет словно сиял у него над головой.
Конечно, это стало возможным благодаря строительной бригаде церкви, которая уже начала предварительную подготовку. Для облегчения будущих ремонтных работ здесь заново сделали проводку и перенастроили освещение, иначе отсутствие в церкви электричества на протяжении почти столетия стало бы большой проблемой для Альбариньо. Ему не хотелось в канун Рождества копаться в снегу, чтобы самостоятельно проложить электрический кабель.
Сейчас же Альбариньо, опустив голову, смотрел себе под ноги. Он стоял перед величественным алтарем, где, как и в церкви Девы Марии, была установлена большая алтарная скульптура. Высеченная из белого мрамора, она изображала Деву Марию, держащую на руках мертвого Иисуса. Ее голова была печально опущена, а нежное лицо обрамлял нимб, украшенный металлическими полосами.
Под этой белоснежной статуей Богоматери лежала куча... человеческих тел.
Бледных, но еще живых, со вздымающейся грудью и испуганными глазами. Ближайший к Альбариньо человек смотрел на него, его голос осип то ли от жажды, то ли от иных физических страданий.
Глаза, полные ненависти, подумал Альбариньо. В большинстве случаев эмоции преуменьшают красоту самого тела, что можно было назвать отвлекающим фактором с точки зрения творчества; когда-то их тела были подобны друг другу, но души внутри этих оболочек сделали их различными.
И в подобных ситуациях у них часто имелось множество мыслей, которые им хотелось высказать.
— …Гореть тебе… в аду, — произнес он прерывисто.
Какое банальное проклятие. Люди даже не знают, существуют ли рай и ад на самом деле. Религия — это коллективная фантазия, основанная на принятии желаемого за действительное, и если Бог действительно создал людей, то почему он позволил Еве родить Каина и допустил все эти жестокие убийства?
Альбариньо слегка улыбнулся.
— Чем верить в то, что после смерти у души еще есть место, куда она может отправиться, лучше поверь в то, что я и есть Бог, — с надменностью ответил он. — Агент Маккард.
— Счастливого Рождества! — весело закричал Мидален.
Он символически постучал в дверь палаты, а затем тут же распахнул ее, первым войдя внутрь и стряхивая с волос снежинки; в свете ламп его волосы сияли насыщенным темно-золотистым блеском, как у ангелов на фресках, изображающих рождение Христа.
Ольга и Хантер вошли за ним в палату, пропахшую резким запахом дезинфицирующих средств. Войдя, Ольга увидела Клару Харди, свернувшуюся клубочком у изножья больничной койки и обнимавшую большую куклу. Вместе с куклой они едва не вытеснили с кровати ее тяжело раненого выстрелом отца.
Уоллис сидела рядом на табурете, держа в руках бумажный стаканчик с каким-то слабоалкогольным фруктовым напитком, и, учитывая, что в палате были только раненый и несовершеннолетняя, она была единственной, кто мог пить алкоголь.
Она улыбнулась Ольге, вошедшей с букетом цветов и подарками для всей семьи:
— Счастливого Рождества.
Барт Харди сидел на кровати, глядя на них с улыбкой. Ольга заметила, что улыбка была неискренней, и под ней скрывалась печаль. На нем была больничная пижама, а под слегка расстегнутым воротом виднелись аккуратно наложенные бинты и капельница, игла которой была воткнута в тыльную сторону его ладони.
Пуля попала ему в живот, и, если бы не скорая помощь, ехавшая впереди и, заметив неладное, тут же сообщившая в полицию, а также вовремя очнувшаяся медсестра из машины, в которой ехал Эрсталь, сейчас им бы пришлось готовиться к похоронам Харди.
Худшего не случилось, но Харди теперь приходилось голодать целую неделю, живя только на капельницах. Ему также придется провести в больнице все рождественские каникулы.
Учитывая все это, Ольга и остальные решили навестить его в больнице в сочельник.
(Энни уехала на Рождество к своим родителям на Западное побережье, покидая Вестерленд с явной неохотой. Мало кто проявлял подобные эмоции к этому городу.)
Все трои вошли, и, поскольку букет в руках Ольги был слишком большим, она могла лишь неуклюже прикрыть дверь пяткой. Букет состоял в основном из остролиста, пуансеттии и омелы с красными ягодами, что, хотя и выглядело очень по-рождественски, но в то же время было чересчур красно-зеленым.
Это произошло в основном потому, что, перед тем, как навестить семью Харди, они собрались купить подарки по отдельности, Хантеру выпало задание купить цветы. Когда он вернулся с этим букетом, который, по его словам, ему рекомендовал владелец цветочного магазина, Мидалену показалось, что Хантера обманули, а Ольга подумала, что если бы этот букет увидел Альбариньо, то хозяин магазина уже завтра отправился бы в ад.
Барт Харди наблюдал за тем, как они поставили большие и маленькие пакеты, и слабо улыбнулся:
— Вы пришли навестить бедолагу, который лежит в больнице и не может вернуться домой на Рождество?
— Да ладно, это точно не худший твой сочельник, — весело подмигнула Ольга и без лишних церемоний села на один из стульев для посетителей у кровати. — Помню, как в позапрошлом году мы откапывали части тел на замерзшей набережной реки, не говоря уже о прошлогоднем инциденте в управлении.
— Ольга, — неодобрительно проворчал Хантер, напоминая, что в комнате находится ребенок, но девочка, похоже, не услышала их разговор. Клара радостно спрыгнула с кровати и потащила своего братика Мидалена посмотреть на рождественскую мини-елку в углу палаты.
Когда Ольга лежала в больнице, Уоллис не раз навещала ее с Кларой, и девочка быстро подружилась с Мидаленом, который был на несколько лет старше ее. А тот хоть и был иногда вспыльчив и безрассуден, к Кларе он относился с терпением и быстро стал ее лучшим другом.
Сейчас двое детей стояли у рождественской елки в углу и жестикулировали, словно желая повесить на нее еще парочку украшений. Такие елочки больница устанавливала в палатах для невезучих пациентов, которые не могли вернуться домой на Рождество. Она выглядела маленькой и убогой, но Клара, казалось, была вполне довольна: она была из тех детей, которые счастливы при любых обстоятельствах.
И Ольга не сомневалась, что подобная рассудительность Клары еще больше расстраивала Барта.
Прямо сейчас Харди смотрел на Клару, и Ольга интуитивно чувствовала, как ему хочется глубоко вздохнуть. Но он не сделал этого, словно привык к подобным вещам, и никакие неприятности не могли сломить его. Он какое-то время смотрел в спину своей дочери, а потом вдруг спросил:
— Есть какие-нибудь новости?
— Ты уверен, что хочешь говорить об этом сейчас? — вскинула бровь Ольга.
Она обернулась и обнаружила, что Хантер и Уоллис тоже не слушают их, эти двое обсуждали что-то о фруктовом вине, и казалось, им обоим есть что сказать или они просто понимающе предоставили немного времени Харди и Ольге, чтобы обсудить некоторые вещи. Уоллис, без сомнения, знала, что им двоим есть о чем поговорить, впервые встретившись после случившегося в тюрьме.
Потому что это была работа Барта Харди: ведь в первую очередь он — полицейский, а затем уже муж и отец. Кто-то сказал бы, что это безответственно по отношению к семье, но Ольга знала, что Уоллис полюбила его именно за это.
Теперь Харди спокойно смотрел на нее, ожидая, пока она заговорит.
— Ладно, — пожала плечами Ольга, уступая, и сказала. — Эрсталь угнал твою машину. Полиция обнаружила ее почти в тридцати километрах, она была брошена на углу иммигрантского квартала, и когда полицейские обнаружили ее, группа хулиганов пыталась разбить ее лобовое стекло.
Харди не был удивлен судьбой своей машины, он немного подумал и спросил:
— Можно ли выяснить, на какую машину он пересел?
Она покачала головой:
— Нет. Ты же знаешь ситуацию в этих кварталах, наверняка треть машин, припаркованных у дороги, угнаны для перепродажи, а камеры на дороге были уничтожены местными бандами. Так что неизвестно, на чем он уехал дальше.
Харди вздохнул, поколебавшись, и спросил:
— А что насчет… Альбариньо?
— Можно сказать, испарился, — усмехнулась Ольга. — На записи с камеры видно, как "лаборант" вошел в медкабинет, но нет записи о том, как он вышел оттуда... Но нельзя исключать, что в видеозаписях есть пробелы. Ты же знаешь ситуацию в Нью-Такер, это старейшая тюрьма с устаревшим оборудованием, и система наблюдения не покрывает все зоны. Взять, к примеру, здание, в котором ты был. Поскольку в нем нет камер для заключенных, то и видеонаблюдение ведется плохо, и камеры охватывают едва ли четверть пространства. Вчера я нашла время и снова съездила туда с Александром, и угадай что? Вход в здание, у которого ты припарковался, они вообще не могут четко заснять, диспетчерская видит только одну фару твоей полицейской машины.
— Я знаю, что у них плохая система наблюдения, об этом много писали в газетах, — покачал головой Харди. — Но ты должна признать, что, по крайней мере, на каждом участке коридора есть контрольно-пропускной пункт, с отдельными электронными дверями и охраной, как Альбариньо мог пройти прямиком через них?
— Кто знает, может, он вылез в окно. Бэйтс сказал, что на внешнем блоке кондиционера в медкабинете обнаружены свежие следы, но неизвестно, принадлежат ли они Альбариньо. Возможно, он перелез в соседнюю комнату и убил тюремного врача, — хмыкнула Ольга. — Пока что полиция пришла только к одному выводу: они перевернули тюрьму вверх дном и убедились, что его там точно нет.
— Это равносильно отсутствию вывода, — сухо отметил Харди.
— Кстати, об Альбариньо, — словно что-то вспомнив, добавила Ольга, — похоже, управление не собирается сообщать общественности о том, что Ал может быть жив. СМИ с ума посходили, как только появилась новость о побеге Эрсталя. Александр говорил, что они готовят пресс-конференцию, но, похоже, на ней не будет сказано ничего, связанного с университетским лаборантом.
На самом деле, Ольга понимала, почему управление приняло такое решение: новость о том, что Альбариньо, возможно, жив, скорее всего, уже облетела городской совет, и депутаты сорвали голоса, споря об этом. Но проблема в том, что, если сейчас вдруг объявить, что Альбариньо жив, это приведет к множеству крайне неприятных цепных реакций.
Во-первых, это будет означать, что полиция плохо работает. Ведь изначально было установлено, что Альбариньо мертв, и только потом прокурор обвинил Эрсталя в убийстве второй степени. Во-вторых, все показания Армалайта в суде будут поставлены под сомнение. В них говорилось, что Альбариньо хотел признаться в даче ложных показаний и за это был убит, но, если предположить, что он жив, то какова тогда правда о его лжесвидетельствовании? Ради сохранения собственной репутации Бюро судмедэкспертизы приложило огромные усилия, чтобы выставить Альбариньо трагической фигурой, человеком, сбившимся с пути истинного из-за любви и погибшим, пытаясь исправить свою ошибку. И вдруг такой поворот? Разве это не поставит Бюро в неловкое положение?
И самое главное, если подтвердится, что Альбариньо инсценировал свою смерть, а затем подделал личность, чтобы проникнуть в тюрьму, а вскоре после этого Эрсталь сбежал, это равносильно тому, чтобы публично заявить: "Доктор Бахус — сообщник Армалайта". Теперь в глазах общественности Эрсталь — Вестерлендский пианист, и, исходя из этого, можно сделать вывод, что Альбариньо является сообщником Пианиста.
А им может быть кто угодно, но не главный судмедэксперт города. Если он пособник серийного убийцы, это докажет халатность многих людей, и тогда многим придется подать в отставку.
Мэр Вестерленда, Брюс Прицкер, как раз собирался баллотироваться на пост губернатора штата и он определенно не желал видеть подобную неразбериху во время своего пребывания в должности.
Харди быстро понял, в чем дело, он нахмурился и спросил:
— Это дело замяли?
— У них на это есть веские причины, — усмехнулась Ольга. — Они сказали, что раз по одной лишь фотографии нельзя судить, Альбариньо ли это, то нельзя и утверждать, что он имеет прямое отношение к побегу Эрсталя. На самом деле, эти два события действительно не имеют прямой связи друг с другом. В общем, полиция сейчас рассматривает "Уильяма Куина" как пропавшего без вести и, кстати, разыскивает его за подозрение в убийстве тюремного врача, и только.
Харди не удержался и сказал:
— Но личность "Уильяма Куина" полностью поддельная, если провести расследование...
— В этом и проблема, — перебила его Ольга. — Личность не поддельная.
— А…?
— Или не совсем так, — уточнила Ольга. — Документы все подлинные: свидетельство о рождении, аттестаты об окончании средней школы и университета, подтверждение прохождения практики в компании — все настоящее, это не просто поддельные номера и печати. Все зарегистрировано в базах полиции, учебных заведений и компании, просто никто не помнит такого человека в городе, где он жил, в школе, где он учился, нет учителей, которые бы учили такого ученика, и никто не помнит такого коллегу в компании, где он проходил практику, вот и все.
— Такого человека не существует, но документы настоящие? — пробормотал Харди. — Как такое возможно?
Другими словами, если это действительно Альбариньо Бахус, то как он это провернул? И кто вообще способен на такое?
— На этот раз ты попал в зону вне моей компетенции, — улыбнувшись, тихо ответила Ольга. — Я не знаю, как он это сделал, и думаю, полиция тоже не знает. Следов взлома системы не обнаружено, или хакер был настолько хорош, что они просто не могут обнаружить это. В общем, на данный момент Уильям Куин временно является реальным человеком, а с остальными выводами придется повременить до тех пор, пока его не найдут.
Харди горько усмехнулся: он знал, что полиции, вероятно, никогда не найти этого человека.
Он взял себя в руки и хрипловатым голосом спросил:
— Вчера вечером меня навещал Бэйтс, он сказал, что Каба Страйдер пропал из пансионата, где он содержался. Что это значит?
Ольга недовольно хмыкнула:
— Да, это произошло вчера утром, и если бы твои коллеги вовремя сообщили мне обо всем, я бы логично напомнила им, что нужно следить за Страйдером, представляешь? Я только вчера утром прочитала в газете, что Эрсталь сбежал в позапрошлый вечер! И после того, как ты был ранен, никто не подумал связаться со мной! Я все еще консультант полиции или нет?
— Ну ладно, я получил ранение внезапно, и люди в нашей группе тоже запаниковали, — успокоил ее Харди и быстро вернулся к теме. — А что на счет Страйдера? Бэйтс пробыл у меня совсем недолго и не вдавался в подробности.
Ольга усмехнулась:
— Все довольно просто. В общем, ни один из твоих замечательных коллег не додумался, что если Эрсталь сбежит, то Страйдер окажется в опасности, или они все проигнорировали решимость Эрсталя довести дело до конца. Короче говоря, никто не предупредил медсестер в пансионате о возможной угрозе, а вчера утром туда пришел посетитель и сказал, что он один из опекунов Страйдера. Он предоставил соглашение, подписанное с пансионатом, которое впоследствии при проверке оказалось поддельным. Дежурная медсестра, естественно, не проверила его подлинность, кому бы пришло в голову, что кто-то ворвется в пансионат, чтобы похитить человека? Посетитель захотел прогуляться со Страйдером, и в какой-то момент его оставили с ним наедине, ведь, в конце концов, есть "время для общения с родственниками". В результате эти двое "гуляли" несколько часов, и когда медсестры поняли, что что-то не так, этих двоих уже и след простыл.
Ольга презрительным тоном пересказала всю историю. Действительно, этот план звучал довольно непродуманно, тем не менее, все прошло гладко. Прошло много времени после майского судебного процесса, и они почти забыли, что Страйдер был источником всех проблем, но Пианист, конечно, не мог этого забыть.
— Составили портрет подозреваемого? — спросил Харди.
— Да, и он совсем не похож на Эрсталя, — покачала головой Ольга. — Либо это дело вообще не связано с Эрсталем, либо он нанял кого-то. Вывезти парализованного человека из пансионата — это не банк ограбить, в любой банде легко можно найти десятки людей, готовых помочь в этом.
Она закончила говорить и замолчала. Они подошли к итогу, и в некотором смысле полиция потерпела полное поражение. Харди нахмурился, проводя пальцами по все еще ноющей ране на теле. Он спросил:
— Он действительно хотел убить меня?
— Ты не первый, кто задает мне этот вопрос. Мы всегда думаем, что пока мы занимаем определенное место в сердцах других людей, они будут милосердны к нам, — спокойно ответила она. — Но это не так. Он убьет любого, кто попытается встать у него на пути.
— На пути?
— На пути к выживанию или на пути к окончательной спокойной смерти, — улыбнулась Ольга. — Думаю, для Эрсталя нет особой разницы, скорее, это можно назвать местом душевного покоя.
Они снова замолчали, и лишь за окном продолжали падать белые снежинки, медленно спускаясь с неба в безветренную ночь, теплые и пушистые на ощупь. В палате было тихо, дети перешептывались в углу, Мидален что-то говорил девочке, и Клара время от времени издавала звонкий смешок.
Они пытались повесить на верхушку елки звезду, сложенную из цветной бумаги. Это была Вифлеемская звезда. Следуя за утренней звездой, можно было найти Иисуса, родившегося в хлеву. Но эта снежная ночь была беззвездной, и трое волхвов с востока не могли найти правильный путь.
Харди смотрел на Ольгу, которая недавно сменила протез на новый с острым металлическим блеском. Он выглядел холодным и твердым, и это была цена, которую они заплатили за выбранный ими путь, как и шрамы на его теле. Они зашли слишком далеко и уже давно не могли повернуть назад.
После долгого молчания Харди медленно произнес:
— Что будет дальше, Ольга?
Она посмотрела на него, и ее губы изогнулись в подобии улыбки.
— Я не знаю, — откровенно призналась она. — Но я знаю, что скоро все закончится, по крайней мере, для нас.
25 декабря 2017 года, Рождество.
Накинув пушистый халат, Ольга открыла дверь. Снегопад прекратился, укрыв все во дворе толстым белым покровом. Лишенные листьев розы, стелющиеся по стене, под слоем снега обнажали корявые ветви — единственные черные штрихи в белом дворе.
Было еще слишком рано, они поздно вернулись из больницы накануне вечером. Мидален и Хантер снова посмотрели "Реальную любовь", попивая яичный ликер (Мидален пил безалкогольный). И хотя Ольга не очень понимала смысл всех этих действий, в общем, остальные в этом доме сейчас все еще спали.
Она стояла в тихом дворе и смотрела на то, что лежало перед ней: на маленьком стеклянном столике на крыльце аккуратно лежало письмо без почтовой марки и адреса, а сверху был небольшой букетик из остролиста, сосновых шишек и серебристой ивы.
Ольга спокойно подошла, вытащила конверт из-под букета, вскрыла его и развернула лист бумаги.
На листе было написано всего несколько строк. Почерк был красивым, слегка наклоненным, и, судя по углу наклона, письмо было написано левшой.
В нем говорилось:
Мисс Молотовой:
Церковь Пресвятой Богородицы Розарии, Клинфилд — вы понимаете, о чем я.
Желаю вам счастливого Рождества, и передайте офицеру Барту Харди мои поздравления и искренние пожелания скорейшего выздоровления.
Без подписи.
Ольга взглянула на письмо и медленно улыбнулась. Конечно, Вестерлендский пианист никогда не подписывал свои письма. На самом деле, прозвище "Вестерлендский пианист" ему придумали журналисты, возможно, оно ему даже не нравилось.
Но, как она сказала Барту Харди вчера вечером, похоже, все действительно подходит к концу.
Примечания автора:
1. Название главы «Winter Wonderland» — это тоже рождественская песня.
2. На данный момент обзор тюремных камер не охватывал вход в кабинет тюремного врача и машину Харди, что привело к тому, что кадры выхода Ала из кабинета и то, как он спрятался в багажнике машины Харди, не были зафиксированы. Он был на других записях, но, поскольку лицо не было четко видно, полиция не предположила, что Ал смешался с тюремными охранниками.
Почему так? Потому что я боюсь, что Харди еще больше замкнется в себе, если узнает, что он сбежал, спрятавшись в его багажнике.
Кроме того, Ольга, возможно, уже догадалась, как выбрался Ал, ведь она тоже была на месте происшествия, но не сказала этого Харди.
http://bllate.org/book/14913/1608881
