Глава 3. Особый допрос
Дин Цзюй и Ли Чаншэн сидели рядом, не сводя глаз с происходящего за односторонним зеркалом. Видеонаблюдение и запись были отключены, что именно обсуждали Юй Сюэ и Чжао Чэнху, они не знали. Им было видно лишь одно: как И Ши, не издав ни звука, подошёл вплотную, схватил Чжао Чэнху за волосы и занёс шариковую ручку, словно готовясь вонзить её в любую секунду.
У Дин Цзюя бешено колотилось сердце, а Ли Чаншэн, до того сидевший, закинув ногу на ногу, тоже подтянул стул поближе.
— Как думаешь, что этот малый собирается устроить?
— Эм… ну, он точно не станет всерьёз втыкать ручку Чжао Чэнху в глаз, — отозвался Дин Цзюй.
— Это уж точно. Да и Чжао Чэнху не боится смерти, пытками его не возьмёшь.
Дин Цзюй спросил с интонацией человека, ищущего совета:
— Тогда зачем, по-твоему, он вообще его пугает?
— А ты разве сам не догадался? — Ли Чаншэн согнул указательный палец и постучал им по столу. — Просто запугивает.
Юй Сюэ закинул ногу на ногу и не спеша пролистывал бумаги:
— В двенадцать бросил школу, в пятнадцать — уже в колонии за грабёж. Смотри-ка, в восемнадцать, как только стал взрослым, получил пять лет за умышленное причинение вреда. Вёл себя хорошо, вышел в двадцать два, а в двадцать четыре снова загремел — за убийство. В тридцать вернулся в общество. Резюме впечатляющее, ничего не скажешь. Тюрьма тебе, что ли, дом родной? Часто навещаешь?
Как только Чжао Чэнху собрался процедить сквозь зубы «сука», рука И Ши с зажатой в ней ручкой тут же опустилась на сантиметр ниже. На лице не дрогнул ни один мускул, а в тёмных глазах не было ни угрозы, ни предупреждения, лишь холодное равнодушие. Казалось, проткнуть глаз Чжао Чэнху для него всё равно что зачеркнуть строчку в отчёте — обычная рабочая процедура.
Чжао Чэнху злобно уставился на него, но проглотил ругательство, застрявшее на самом кончике языка.
Юй Сюэ перевернул ещё одну страницу, голос его звучал непринуждённо и спокойно. Если бы кто-то слышал только его интонацию, он бы наверняка представил себе человека, развалившегося на шезлонге в тени летних деревьев, обмахивающегося веером и лениво беседующего со старым приятелем.
— Развод в семье, мать вышла замуж повторно, отец тоже женился, тебя пинали туда-сюда, как футбольный мяч, никому до тебя не было дела, в итоге воспитала бабушка. В общем, неудивительно — среда формирует человека. Зато у твоего сына таких забот нет. Вы с его матерью даже не расписывались, так что теперь хоть за кого она выйдет, на него это никак не повлияет.
Услышав, как этот чёртов коп заговорил о сыне, Чжао Чэнху снова захотел выругаться. Но едва он открыл рот, как рука И Ши опустилась ещё на пять сантиметров и шариковая ручка с синим наконечником зависла прямо перед глазом.
Рука у него была предельно твёрдая, как у хирурга, привыкшего держать в пальцах скальпель. Предплечье застыло в воздухе и не дрогнуло ни на долю секунды, будто он и сам был точным механизмом, безупречно выполняющим команду. А глаза, словно сканеры: стоило Чжао Чэнху пошевелить губами, как в них тут же вспыхивал боевой режим.
В сочетании с пугающе красивым лицом, на которое стоило взглянуть чуть дольше обычного, он начинал вызывать какое-то странное, демоническое чувство. По рукам Чжао Чэнху медленно поползли мурашки. И Ши казался не человеком — ни в теле, ни в взгляде, ни в выражении лица не было ни тепла, ни эмоций. Это лицо скорее напоминало тщательно прорисованную маску, и казалось, если содрать её, под ней окажется сплошная сеть из микросхем и проводов.
Он ничего не боялся.
Ли Чаншэн налил себе горячей воды из кулера и снова устроился на стуле. Дин Цзюй всё ещё пребывал в недоумении:
— Почему капитан Юй всё говорит и говорит, а Чжао Чэнху молчит? Разве он не из тех, кто обычно кроет матом, как автоматная очередь?
За прошлый час Чжао Чэнху успел выматерить предков двух дознавателей до восемнадцатого колена.
— Сейчас, видимо, говорить он уже не может, — кивнул Ли Чаншэн. — Ручка И Ши вот тут как тут. Откроет рот, и глаза как не бывало.
— Боится? — Дин Цзюй совсем запутался. — Так ты же сам говорил, пытки на него не действуют.
— Ага. Если бы это были настоящие пытки, Чжао Чэнху, как настоящий крепкий орешек, вытерпел бы. В худшем случае сдох бы, но утащил бы с собой кого-нибудь из копов — для него это была бы победа, — Ли Чаншэн внезапно сменил тему: — Слушай, ты когда-нибудь смотрел японский псевдодокументальный хоррор под названием «Портрет смерти»*?
(* Японский фильм ужасов, вышедший в 1988 году и известный своим уникальным и тревожным изображением ужасов в стиле документального кино.)
— А? — Дин Цзюй растерянно покачал головой. — Нет.
— Тогда обязательно посмотри. Там есть история под названием «Банцзы» — три минуты синего экрана, просто фоновая новостная программа. И каждый раз, когда сигнал глючит и обновляется, у девочки в кадре меняется выражение лица.
— И что дальше?
— Эх, это сложно объяснить. Сам посмотри, включи на телефоне, мы пока всё равно без дела сидим.
Дин Цзюй достал телефон, нашёл тот самый фильм ужасов и, досмотрев «Банцзы», внезапно понял, что именно пытался донести до него Ли Чаншэн.
По правде говоря, пугало там в основном лицо призрака, всплывающее в искажённом сигнале. Но что действительно заставляло чувствовать себя не в своей тарелке — это сама атмосфера ужаса. Шум помех, затянувшиеся синие экраны, дёрганное, дрожащее изображение — всё это постепенно нагнетало напряжение, заставляя зрителя затаить дыхание и держаться настороже, пока воздух вокруг словно не начинал холодеть по-настоящему жуткой стужей.
Именно этот момент было труднее всего вынести. Даже когда лицо призрака мелькало и исчезало, синий экран не пропадал. Невозможно было расслабиться, всё время ждёшь, что вот-вот снова всплывёт этот жуткий новостной сюжет.
Он поднял взгляд и увидел, как у Чжао Чэнху глаза распахнулись шире некуда и неотрывно следили за остриём шариковой ручки.
Грудь у него тяжело вздымалась, дыхание стало медленным и напряжённым, а пальцы сжались в кулаки. Он всё ещё настороженно ждал, что ручка вдруг вонзится ему в глаз.
Глаза Дин Цзюя забегали:
— То есть, если он просто будет молчать, это сработает?
— С его взрывным характером, с таким-то темпераментом ты когда-нибудь слышал, чтобы он хоть раз молча сидел в допросной? Капитан Юй, видимо, говорит ему такое, от чего того аж трясёт от злости, но он не может сорваться, потому что И Ши рядом. Получается, он давит словами, а И Ши — молчанием. Сейчас у него в голове полная каша.
У Чжао Чэнху и правда в голове творился хаос. Юй Сюэ продолжал разглагольствовать: говорил не о деле, а всё ворошил его прошлое, семью, детство. Тема, которую он ненавидел — безотцовщина, отсутствие тепла, вечно чужой в собственном доме. Его передёргивало от одних только упоминаний. Хотелось выругаться, сорваться, но даже рот открыть он не мог. Стоило губам чуть дрогнуть, как рука И Ши с ручкой тут же подрагивала в сторону глаза, всё ближе, всё опаснее, оставляя его зрачку всё меньше пространства.
Медленная смерть тупым ножом — именно так ощущалось происходящее. Его психика оставалась натянутой до предела. В голове роились самые дикие мысли, и он даже начал жалеть, что в припадке братской преданности согласился помочь Пан Даоцзы с похоронами матери.
А тот, Пан Даоцзы, между прочим, по-прежнему держит четырёх заложников и уже планирует похитить детей богачей, чтобы выторговать себе деньги на побег. Получит своё, сбежит в Юго-Восточную Азию и будет жить без забот, пока Чжао Чэнху тут корчится под допросом этих двух чёртовых копов!
А его сын, которого он видел всего один раз в день рождения, теперь, наверное, уже почти десятилетний. Наверняка крепкий парень растёт, да? А эта сука собирается снова замуж, хотя он, между прочим, ещё жив!
Надо было тогда задушить её к чёрту и самому воспитать пацана. Он ведь и так столько людей прикончил — один труп больше, один меньше… какая разница?
— Чжао Чэнху! — Юй Сюэ резко вскочил и с громким шлепком швырнул папку на стол. — Где Пан Даоцзы?!
Чжао Чэнху вздрогнул, сердце бешено заколотилось, в голове стало пусто, и он рефлекторно выпалил:
— Чэнъань…
Рука И Ши тут же рванулась вниз. Чжао Чэнху вздрогнул, судорожно зажмурился, пальцы стиснулись в кулаки. Его массивное тело едва заметно дрожало, а в голове вспыхивали образы, как ручка вонзается в глаз, как льётся кровь.
Порыв воздуха скользнул мимо уха, и кончик ручки едва задел мочку.
Боли не последовало — ничего не случилось. Чжао Чэнху медленно открыл глаза и увидел, как И Ши с невозмутимым видом отбросил шариковую ручку в сторону и спокойно закатывает рукава вниз.
Юй Сюэ тут же распахнул дверь и крикнул:
— Срочно проверьте, где находится Чэнъань!
Ли Чаншэн вскочил с места, а Дин Цзюй уже открывал внутреннюю сеть. Спустя несколько секунд он поднял голову:
— Рядом с Хайцзином! У границы с Дэнчаном есть гора Чэнъань!
Чжао Чэнху остолбенел, сидел как вкопанный. На лице его медленно проступала искажённая паника. Что он только что сказал?.. Он что, сдал Пан Даоцзы?
— Суки в погонах… ваши подлые уловки… вы заставили меня предать брата! Попадись вы мне когда-нибудь, взорву к чёртовой матери весь ваш участок, чтоб никто живым не вышел! Сволочи!..
И Ши медленно поднял с пола упавшую ручку.
Чжао Чэнху бросил на неё взгляд и осёкся. Голос его начал стихать, пока он смотрел, как И Ши снова зажимает ручку между пальцами. В его глазах стоял холод, губы едва заметно шевельнулись.
«Трус».
Чжао Чэнху опешил, а Юй Сюэ тем временем уже вышел на связь с Хайцзином. По всей вероятности, заложники находились на горе Чэнъань, и группа срочно выдвинулась на поиски. Им предстояло добраться туда этой же ночью.
Была уже полночь, когда из Наньи в сторону Хайцзина выехал фургон. За рулём сидел сотрудник, который сегодня не был задействован в операции. Остальные члены следственной группы разместились на местах, и от тряски в дороге их постепенно начало клонить в сон.
И Ши смотрел в окно, за которым мелькали фонари. Его бледное, лишённое выражения лицо отражалось в стекле, словно традиционная японская маска но.
Вдруг рядом возникла рука, в раскрытой ладони лежала конфета.
— Съешь. Ты ведь на пониженной глюкозе уже сколько держишься — должно быть, вымотался, — сказал Юй Сюэ.
И Ши взял конфету, развернул обёртку и бросил её в рот. Спустя некоторое время он тихо сказал:
— Намного лучше, чем раньше.
Юй Сюэ усмехнулся:
— Не думай, что я не видел твой медотчёт. Ты почти на грани недостатка веса. Чем ты вообще питаешься каждый день?
И Ши на мгновение замолчал. Он и сам не мог вспомнить, что ест чаще всего. Аппетит у него был слабый, ел просто чтобы не умереть с голоду, без особых предпочтений и желаний.
— Рис, яйца, мясо, овощи… — И Ши начал перечислять с полной серьёзностью, но не успел договорить, как Юй Сюэ громко рассмеялся и отмахнулся:
— Ладно-ладно, слишком сложный вопрос для тебя. Я же вижу, ты всё время питаешься в столовой, ни разу доставки не заказывал. Неужто еда в столовке вкуснее, чем у тёти Линь?
И Ши честно покачал головой. Тётя Линь была ему приёмной матерью. На прошлой неделе она звонила, звала на ужин, но с тех пор как произошло то самое дело со взрывом, вся группа работала в авральном режиме, день и ночь выискивая преступников. Прошло уже больше полутора недель, как он в последний раз ел приготовленное ею.
Юй Сюэ дважды похлопал его по плечу:
— Преданность делу — это хорошо, но о близких тоже нужно думать. Иногда самому позвонить домой не такая уж плохая идея, верно?
И Ши безучастно кивнул. Юй Сюэ был всего на несколько лет старше, но говорил с ним как старший, не только присматривая за ним в команде, но и часто давая житейские советы. Словно всерьёз опасался, что тот так и не научится быть взрослым.
Поездка заняла почти пять часов. Почти все в фургоне прикрыли глаза, стараясь выжать из этой короткой передышки хоть немного сна. И Ши не чувствовал усталости. Он просто прижал голову к окну и закрыл глаза, позволяя себе немного отдохнуть.
Эта ночь выдалась насыщенной. И стоило телу хоть чуть-чуть ослабить напряжение, как первым в памяти всплыл тот человек, пропавший на горе.
И Ши повернул голову и тихо сказал:
— Капитан Юй, насчёт того, кто был на горе…
Голос его постепенно стих. Юй Сюэ сидел, скрестив руки, откинув голову на спинку сиденья и с закрытыми глазами. Он даже снял свои очки в золотой оправе.
И Ши вновь повернулся к окну. На небе одна за другой загорались звёзды, а лунный свет был чист и ярок, ни единого облачка.
Наконец-то выдался хороший день.
http://bllate.org/book/14903/1416495
