Глава 34
Всё вокруг было окутано туманом. Перед Сун Вэнем тянулся тёмный коридор, в конце которого приоткрытая дверь выпускала холодный сквозняк, похожий на дыхание из самого ада. Внутри горел тусклый, едва различимый свет. Он шаг за шагом приближался, словно заранее знал, что его ждёт, но не мог остановить ни движения ног, ни порывов собственных рук.
Снаружи шёл дождь. Он слышал, как стучат капли и гремит гром, звуки всё приближались, будто огромный молот с силой бил по земле. Казалось, небо и земля раскалываются от ударов грома, и Сун Вэнь почти поверил, что молния ударила совсем рядом.
В глубине памяти, в самом сердце разума Сун Вэнь чувствовал, что всё это уже происходило, будто кошмар, повторявшийся бесконечное количество раз. Дверь распахнулась, и перед ним предстали несколько разлагающихся трупов. Воздух был густым от запаха крови, тяжёлым и тошнотворным. Тела с открытыми глазами казались вот-вот поднимутся, словно ещё не до конца мертвы.
Это снова был тот самый сон.
Сун Вэнь резко открыл глаза. Штора оказалась неплотно задвинутой, и сквозь щель пробивался тонкий луч солнечного света. Если бы не этот кошмар, утро было бы самым обычным. Он перевернулся на бок, стараясь выровнять дыхание, и с каждой секундой сердце стучало всё спокойнее. Сун Вэнь сел на кровати, потёр глаза и постепенно начал приходить в себя.
Сун Вэнь не раз задавался вопросом, как сложилась бы его жизнь, не открой он тогда ту дверь. Прошедшее по-прежнему оставляло след. Ему претили тесные тёмные помещения, такие как лифты, подвалы, любые замкнутые пространства вызывали подсознательное отторжение. Сердце начинало колотиться, дыхание сбивалось, в теле просыпалось чувство отвращения и утраты контроля.
Это случилось, когда ему было семь, и вся семья жила в Наньчэне. Тогдашний Наньчэн сильно отличался от нынешнего. Люди одевались просто, интернет только начинал развиваться, мобильные телефоны становились доступными, но ещё не вошли в повседневную жизнь. Лишь центр города выглядел более-менее благополучно. Улицы были запутанными и неухоженными, метро ещё не построили, старая система водоотведения давно пришла в упадок, и каждый раз, когда шёл дождь, половина города оказывалась под водой.
Сун Вэню тогда было семь, и, как и предполагало его прозвище, он находился в том самом возрасте, который не терпят ни свиньи, ни собаки*. Упрямый, строптивый, он был непобедим среди старших ребят и держал в страхе весь детский сад. Воспитатели звонили родителям почти каждый день, устраивая с ними задушевные беседы. Когда родители приходили в детский сад, Сун Чэн брал линейку и устраивал ему суровый урок, не останавливаясь, пока руки мальчика не опухали.
(* 猪狗嫌 [zhū gǒu xián] — свиньям и собакам не по нраву. Это уничижительное выражение, применяемое к трудному возрасту у ребёнка, обычно 6-8 лет. Подразумевается, что в этом возрасте ребёнок особенно шкодлив, упрям и невыносим, и даже обычно терпеливые животные бежали бы от него.)
Но упрямый нрав Сун Вэня мало чем отличался от отцовского — он нарочно шёл наперекор Сун Чэну. Ошибки признавал, но исправлять их категорически отказывался. Со временем у него даже появилась скверная привычка сбегать из дома, чем доводил отца до белого каления. Сун Чэн носился по улицам на полицейской машине, разыскивая сына. В участке его уважали как заместителя комиссара, умевшего легко управляться с десятками обезьяньих отпрысков, но стоило делу коснуться собственного ребёнка и каждый раз Сун Вэнь умудрялся его переиграть.
В такой обстановке Ли Луаньфан и Сун Чэн уже устроили Сун Вэня в начальную школу, куда мечтали его отдать. Оставалось только дождаться сентября, чтобы, наконец, отправить этого невыносимого медвежонка в школу и хоть немного перевести дух.
Это случилось в выходной день, в мае. В больницу, где работала Ли Луаньфан, привезли тяжелораненого пациента после аварии. Несколько стажёров испугались брать на себя операцию, и около половины пятого вечера ей позвонили, и пришлось срочно выезжать.
Никто не готовил ужин, и отец с сыном просто сидели, уставившись друг на друга. К шести часам Сун Чэн не выдержал и повёл Сун Вэня поесть вне дома.
Сун Вэнь до сих пор помнит тот вечер: они ели мясные баоцзы с супом из помидоров и яиц. Булочки были щедро набиты мясом, но оказались удивительно солёными. Сун Вэнь выпил целых две миски супа, чтобы хоть как-то перебить вкус. А вот Сун Чэн пришёл в восторг и даже взял несколько штук на завтрак. По пути домой, пока они ехали в машине, Сун Чэн вдруг получил звонок из полицейского участка.
Сун Вэнь не расслышал, о чём именно говорили по телефону, но хорошо запомнил выражение лица отца, которое стало непривычно серьёзным. Сун Чэн коротко сказал ему: «Папа сейчас повезёт тебя в одно место, только смотри, не уходи никуда сам». С этими словами он развернул машину и поехал в сторону, противоположную дому.
Дождь снаружи усилился. Шины скользили по асфальту, с постоянным всплеском разрезая лужи. В нескольких местах вода уже доходила до колёс, и машина, словно лодка, двигалась сквозь плотный поток, раздвигая его в стороны.
Сун Вэнь не знал, что произошло, но по отцовскому лицу понимал, что случилось что-то серьёзное. Машина ехала всё дальше, за пределы города, пока наконец не остановилась у обветшалого здания. Под дождём Сун Чэн несколько раз успокаивающе заговорил с сыном, после чего оставил его в машине и побежал внутрь.
Прошло всего две минуты с тех пор, как Сун Чэн ушёл, а Сун Вэнь уже начал жалеть, что остался. За окном царила тьма, дождь лил непрерывно, и в этой сырой ночи ему чудилось, будто вдалеке раздаются крики диких зверей. Для семилетнего мальчика сидеть одному в машине было настоящим испытанием. Иногда небо озарялось вспышками молний, и вслед за ними раздавался глухой раскат грома.
— Папа… ты где? — тихо пробормотал маленький Сун Вэнь, с каждой секундой пугаясь всё сильнее. Он распахнул дверцу машины и, не обращая внимания на дождь, бросился в здание.
Пол в гостиной был покрыт пылью и тёмно-красными пятнами. Повсюду тянулись какие-то линии, начерченные мелом или краской. Люди в полицейской форме серьёзно обсуждали что-то между собой и вовсе не замечали его присутствия.
Сун Вэнь нигде не мог найти Сун Чэна. Он продолжал идти вперёд, пока не наткнулся на лестницу, ведущую вниз в подвал. Это было старое подвальное помещение с сырыми, обшарпанными стенами, покрытыми пылью и паутиной. Влага проступала из щелей, и казалось, что сюда не заглядывали уже много лет.
В глубине подвала горел свет. Лампочка тускло мерцала: то внезапно гасла, то вспыхивала с резкой яркостью, как будто напряжение в сети было нестабильным. Сун Вэнь дрожал от страха, но в то же время его тянуло вперёд. Он медленно подошёл ближе…
С неба неумолимо лил дождь, вдали гремел гром. В воздухе мелькали вспышки света, а на стены ложились пятнистые тени деревьев, похожие на призрачные образы из «Ляо Чжая».
Приоткрытая дверь раскрывала затаённую сцену, и, толкнув её, Сун Вэнь увидел то же самое, что и в своём сне…
В тот день Сун Вэнь был до смерти напуган, промок до нитки под дождём и в итоге оказался в больнице. Температура держалась высокой несколько дней, и только когда жар спал, его выписали и отвезли домой. Всё, что произошло потом, осталось в памяти смутным. Он лишь помнил, что из-за этой истории Ли Луаньфан и Сун Чэн ссорились каждый день. Каждый раз, просыпаясь, он слышал, как в гостиной вновь и вновь раздавались их громкие, раздражённые голоса.
— И ты после этого называешь себя отцом? Как ты мог взять ребёнка на место преступления? Если бы не повёл его с собой, ничего бы не случилось!
— Плачь, плачь, давай, только этим ведь ничего не изменить. Это было громкое дело, весь участок туда выехал. Я что, мог не поехать? Я ведь сказал ему сидеть на месте. Откуда мне было знать, что всё обернётся вот так?
— Ты сваливаешь свою ответственность на ребёнка. Ему всего семь лет! Что он понимает в этом возрасте? Увидеть место преступления — это шрам на всю жизнь. А ты втянул его в это! Зачем… зачем ты вообще…
Резкий голос Ли Луаньфан сливался с гулким рыком Сун Чэна. Они ссорились снова и снова, не в силах прийти к согласию. Мать обвиняла отца в том, что он повёл Сун Вэня на место преступления, да ещё и на такое жестокое и пугающее. Отец в ответ упрекал мать за то, что она сама оставила ребёнка на него, прекрасно зная, насколько у него напряжённая работа, и что она сама не бывает дома день за днём.
Говорят, человеческий мозг умеет выборочно стирать то, что ему невыносимо помнить. Возможно, из-за продолжительной лихорадки Сун Вэнь забыл большую часть того, что пережил в тот день. Стоило попытаться вспомнить, и начинала болеть голова. Всё, что упорно возвращалось в сознание, — это образы тех немногих тел, мёртвые лица, что до сих пор преследовали его в кошмарах.
Чтобы не допустить психологических последствий, Сун Чэн водил Сун Вэня к нескольким психиатрам и даже пробовал так называемую гипнотерапию. Всё сводилось к тому, что мальчику задавали вопросы, а потом просили заснуть. Сун Чэн показывал ему разные изображения и задавал самые разные вопросы, но чем дольше продолжались эти попытки, тем раздражённее становился Сун Вэнь. В голове у него была пустота, он ничего не помнил.
То дело, казалось, тянуло за собой слишком многое. После того случая возле дома и даже внутри постоянно появлялись странные люди. Словно кто-то наблюдал, проверял, искал. Позже Сун Чэн и Ли Луаньфан, сыграв по-крупному, развелись.
Эта новость обрушилась, как упавший с неба метеорит, и семилетний Сун Вэнь долго не мог понять, что происходит. Вдобавок Сун Чэн изменил его данные в домовой книге и личных делах, переписал записи и оформил заявку на специальную защиту. Во всех официальных документах отцом Сун Вэня значился дальний родственник — Сун Тао. С тех пор он мог звать Сун Чэна только дядей. Позже мальчика отправили на попечение к бабушке, где он и жил до окончания средней школы.
В детстве Сун Вэнь не понимал, почему всё так обернулось. Он злился, жаловался, испытывал разочарование, плакал и устраивал сцены. Но с возрастом он наконец научился смотреть на всё это спокойно.
Позже Сун Вэнь узнал, что тогда Сун Чэн занимался чрезвычайно опасным делом 519. Он боялся, что это затронет семью, и потому пошёл на такие меры. В доме у бабушки стоял шкаф, в котором хранились документы на него и Ли Луаньфан, а также написанное от руки письмо от Сун Чэна. Всё было приготовлено заранее, на случай, если что-то произойдёт.
Специальная группа по делу 519 просуществовала год, после чего была расформирована по ряду причин. Всех участников тогда отправили в разные места, а Сун Чэна перевели в провинциальное управление. За прошедшие годы он дослужился до поста начальника управления. Но с точки зрения Сун Вэня, Сун Чэн так и не исполнил своего отцовского долга. Глубоко внутри он по-прежнему держит на него обиду. Даже сейчас он редко называет его отцом, а дни, когда видит его, можно пересчитать по пальцам одной руки.
После окончания школы сына Сун Чэн и Ли Луаньфан вновь поженились. Однако документы Сун Вэня так и не были восстановлены — его регистрация и личное дело по-прежнему числились на имя дальнего дяди.
Повзрослев, Сун Вэнь намеренно шёл наперекор Сун Чэну, и в итоге всё же выбрал ту же дорогу, что и отец. После выпуска из полицейской академии он без колебаний решил выйти из-под отцовского крыла и вернуться в родной Наньчэн. Когда Сун Вэнь прибыл в городское управление полиции для отчёта, его пригласил на собеседование начальник управления. Просматривая личное дело, он с интересом поднял глаза и спросил:
— А, у вас фамилия Сун? У начальника провинциального управления тоже Сун. Вы, случайно, не знакомы с директором Суном?
Сун Вэнь покачал головой:
— Не знаю. По домовой книге мой отец — Сун Тао. Да и вообще, если бы моя семья действительно знала директора провинциального управления, я бы вряд ли начинал с должности простого оперативника.
Он знал, что его регистрационные данные и вся сопутствующая информация были изменены Сун Чэном с таким уровнем секретности, что даже начальник городского управления не мог получить к ним доступ. Всё было зашифровано надёжно и намеренно.
Начальник задумался, но не стал ни о чём подозревать. Так сын директора Суна проработал у него три года, и весь участок даже не догадывался о правде. По сей день эту тайну знают лишь единицы.
Став криминалистом, Сун Вэнь всё ещё не мог избавиться от того кошмара. Его по-прежнему терзали вопросы — что же произошло той ночью, кем были те люди, и почему они погибли в том старом здании. Только со временем, выслушивая рассказы пожилых следователей, он узнал, что дело 519 было самым тяжёлым делом о похищении и убийстве за последние двадцать лет в Наньчэне.
Трое налётчиков похитили самую богатую пару в городе — супругов из семьи Цзи. Получив от них пароль к сейфу, они вынесли оттуда наличные и драгоценности на сумму 3,28 миллиона. Но этого им оказалось мало. Бандиты оказались безжалостны и пытали заложников в старом здании, надеясь выжать из них ещё больше.
Никто точно не знал, что происходило в те дни. Через шесть дней после исчезновения семьи Цзи кто-то анонимно сообщил о следах преступников в лесу на окраине города. Но когда полиция прибыла на место, они обнаружили в старом особняке тела и бандитов, и двоих заложников.
Судя по степени разложения, смерть наступила за три дня до этого. Деньги исчезли. Дело так и не было раскрыто, и даже в городском управлении предпочли не поднимать эту тему. Всё покрылось тайной, растворилось в реке времени.
В годы юношеского бунта Сун Вэнь был дерзким до безрассудства. Ему казалось, что он уже увидел самое страшное в этом мире — ад, спрятанный за тонкой вуалью реальности, — и бояться ему больше нечего. Позже он понял, как ошибался. Настоящий ужас таится не в мёртвых, а в живых. В этом мире нет ни призраков, ни чудовищ. Умершие не встают из могил, чтобы вонзать ножи. А вот живые… они способны на всё.
Он больше не боялся мёртвых тел, но тёмный подвал так и остался в его подсознании, глубокой тенью на фоне прошлого. Он избегал лифтов и замкнутых тёмных пространств и до сих пор не мог это преодолеть.
Сун Вэнь отвлёкся от мыслей. Вдруг ему что-то вспомнилось, он достал телефон и проверил дату. Оказалось, с того дня прошло ровно семнадцать лет. Семнадцать лет. Из наивного мальчишки он превратился в следователя. Сейчас он больше не боялся тех тел, но нераскрытое дело, возможно, так и останется без виновного.
После завершения предыдущего дела у группы, возглавляемой Сун Вэнем, наконец появилось немного свободного времени. С того самого дня солнце так и не показалось над Наньчэном.
Сун Вэнь только успел одеться, как зазвонил телефон. Он ответил, и в трубке раздался голос Чжоу Инина:
— Капитан Сун, новичок, что недавно пришёл к вам в команду, уже больше месяца работает, верно? Как он себя показывает в последнее время?
Сун Вэнь не понял, почему Чжоу Инин вдруг решил позвонить с расспросами о Лу Сыюе, да ещё так рано утром, до начала рабочего дня. Надевая обувь, он ответил:
— В целом справляется хорошо, послушный, сообразительный, руки у него откуда надо.
Он на мгновение замолчал, вспоминая кое-какие детали из двух последних дел:
— Но… есть ощущение, что он… не совсем как все. В нём что-то странное, будто он немного не от мира сего.
— Я недавно поручил людям проверить его личное дело, — продолжил Чжоу Инин. — И кое-что обнаружил.
— Что именно? — нахмурился Сун Вэнь.
— Обычно личное дело человека отражает все стороны его жизни, — сказал Чжоу Инин. — Подделать его непросто. Но иногда бывают особые обстоятельства.
Он сделал паузу и продолжил:
— Речь о досье, которое было изменено полицией. Чтобы защитить свидетелей, пострадавших, связанных лиц, информаторов, агентов под прикрытием и так далее, полиция может вносить правки в их документы. Такие изменения не оставляют следов, и доступ к ним есть только у тех, у кого высокий уровень допуска. В ходе проверки я обнаружил, что его досье, похоже, подвергалось таким изменениям.
Услышав это, Сун Вэнь чуть заметно нахмурился.
Чжоу Инин не замедлил продолжить:
— В последний раз я видел подобные следы в деле одного человека… вашего, капитан Сун.
Сун Вэнь, разумеется, знал, почему в его деле были следы изменений. А это означало, что у Чжоу Инина уровень доступа выше, возможно, даже выше, чем у комиссара Гу.
— То есть вы хотите сказать…
Чжоу Инин напрямую спросил:
— Вы думаете перевести его?
Сун Вэнь, держа телефон, на секунду задумался:
— Пока нет. Я хочу всё выяснить до конца.
http://bllate.org/book/14901/1433270
