Глава 27
Когда Сун Вэнь вышел из допросной и зашёл в смотровую комнату, изолированное помещение по соседству, казалось, вот-вот взорвётся.
Фу Линьцзян, стоявший в стороне, с болезненным видом потирал виски:
— Го Хуа до сих пор без сознания. Что вообще происходит? Мы всё ещё не знаем, что она может рассказать со своей стороны.
Лао Цзя заметил:
— По-моему, то, что она сказала, похоже на правду. Стоило ей это озвучить и всё вдруг встало на свои места. Похоже, дело действительно в мести. Подавленная девочка решила отомстить тем, кто её унижал. Это и объясняет, почему Линь Ваньвань пострадала меньше всех — она просто не была целью.
Фу Линьцзян поднял глаза и спросил Сун Вэня:
— Если принять во внимание показания Линь Ваньвань, как тогда будет квалифицировано преступление?
Сун Вэнь не ответил. Вместо него заговорил Чжу Сяо, до этого молчавший:
— Если она только знала о яде, но сама участия не принимала, приговор будет не слишком строгим. Возможно, ей вообще не дадут тюремный срок. Помню, раньше уже было похожее дело.
Лао Цзя кивнул и, понизив голос, произнёс:
— «Семь фей».
Старшие оперативники сразу поняли, о чём речь. Тогда тоже произошло коллективное отравление на территории учебного заведения — семь пострадавших, и дело прогремело на всю страну. В отличие от нынешнего случая, настоящая подоплёка той истории так и осталась неизвестной широкой публике. А выжившие в итоге получили мягкие приговоры и к настоящему времени уже вышли на свободу.
Сун Вэнь взглянул на Лу Сыюя, который до сих пор молчал, и спросил:
— Ты ей веришь?
Лу Сыюй покачал головой:
— Не знаю. Чутьё подсказывает, что тут всё ещё что-то не так. После того избиения Го Хуа купила себе телефон. Зачем человеку, который собирался умирать, дорогой гаджет? И потом, телефон — вещь личная, даже лучшие друзья редко знают пароль. Почему, страдая от боли, она не позвонила кому-то сама, а воспользовалась телефоном подруги, чтобы просить о помощи?
Этот вопрос явно не укладывался в логику. Услышав его, все на мгновение задумались.
Теперь все в комнате явно разделились на два лагеря. Одни считали, что именно Го Хуа добавила яд, а Линь Ваньвань, в лучшем случае, просто знала об этом. Другие же по-прежнему подозревали, что Линь Ваньвань куда более причастна к отравлению.
После короткой паузы Сун Вэнь заговорил:
— Я тоже считаю, что Линь Ваньвань вызывает подозрения. Но если это действительно она — я всё равно не могу объяснить её мотив. К тому же и шоколад, и яд были получены Го Хуа. Что же выходит — она всё купила, чтобы Линь Ваньвань подложила яд? Это уж слишком нелогично.
Чжу Сяо кивнул:
— Подозрения в адрес Линь Ваньвань в основном связаны с тем, что она солгала. Но если смотреть на её отношения с другими и сопоставить все улики, мотивы и степень подозрительности у Го Хуа гораздо весомее.
Фу Линьцзян тяжело вздохнул:
— Но сейчас… Го Хуа всё ещё без сознания. А у меня всё равно остаются сомнения насчёт Линь Ваньвань.
Сун Вэнь принял решение:
— Лу Сыюй, принеси ей воды и зафиксируй время. Лао Цзя, проведи перекрёстный допрос. Чжу Сяо, разберись с показаниями свидетелей, которые были рядом. Задача на сегодня у всех одна — пересмотреть материалы дела и найти любые сомнительные моменты. Каков бы ни был итог, мы обязаны докопаться до правды.
Сказав это, он вдруг вспомнил и добавил:
— Лу Сыюй, и мне тоже налей воды.
Лу Сыюй уже взялся за одноразовые стаканчики, и, услышав это, взял ещё один. В оба стакана он сначала налил горячей воды, потом холодной, чтобы уровень и температура были одинаковыми. Протянул один Сун Вэню и спросил:
— Можно я пойду взгляну?
Сун Вэнь кивнул, и Лу Сыюй взял второй стакан с водой, прошёл в допросную и поставил его на стол перед Линь Ваньвань. Та подняла глаза и, кажется, узнала его. Они уже встречались в больнице. Девушка дружелюбно кивнула и послушно взяла стакан, отпивая воду маленькими глотками.
Вскоре в комнату вошёл Лао Цзя с серьёзным лицом. Он разложил перед собой множество блокнотов и записей. Лу Сыюй не стал уходить, а сел рядом, наблюдая.
Среди всей группы следователей Лао Цзя был самым возрастным. Хоть с виду он и выглядел неряшливо — вечно с сигаретой, да ещё и любитель выпить, больше походил на старого хулигана — но в глубине души оставался честным и добродушным человеком.
Линь Ваньвань взглянула на него, моргнула и спросила:
— Дяденька, это вы тут главный?
— Эм… — Лао Цзя немного замялся.
Линь Ваньвань, кажется, поняла, что сказала слишком прямолинейно, опустила голову и тихо пробормотала:
— Просто после того, как до этого меня спрашивал капитан, я подумала, что теперь придёт кто-то ещё выше по званию. А вы чем-то похожи на моего дальнего дядю, вот я и назвала вас дяденькой.
Выражение Лао Цзя немного смягчилось. Он посмотрел на сидящую перед ним невинную девочку, откашлялся и сказал:
— Я просто обычный детектив. Не бойся. Мы просто зададим тебе пару вопросов. Всё, что нужно, это честно отвечать.
Линь Ваньвань кивнула.
Лу Сыюй со стороны с любопытством наблюдал за ними. Ощущения от допроса подозреваемого снаружи, за пределами допросной, и изнутри разительно отличались. Странным образом даже смотреть на происходящее через стекло из смотровой и видеть всё вблизи — это были два совершенно разных опыта.
— Линь Ваньвань, как ты думаешь, кто отравил твоих соседок по общежитию?
— Наверное… Го Хуа.
— Откуда ты знала, что у неё был яд?
— Она сама мне сказала. Раньше уже травила бродячих кошек, — на этот раз Линь Ваньвань добавила немного подробностей: — В нескольких соседних общежитиях из-за кошек не могли спать по ночам. Пробовали разные способы, и только когда кошек не стало, все наконец-то вздохнули с облегчением и появилась возможность нормально выспаться.
— Вы травили кошек вместе?
— Нет, вы что-то перепутали, — Линь Ваньвань говорила тихо, но с удивительно твёрдой уверенностью.
— М-м? — Лао Цзя нахмурился с лёгким сомнением и начал перелистывать прежние показания. Рядом с ним Лу Сыюй поднял голову и пристально посмотрел на Линь Ваньвань.
— Это была идея Го Хуа — травить кошек. Я не участвовала и ничего сама не делала. Просто знала об этом, — объяснила Линь Ваньвань.
Лао Цзя сменил тему:
— Почему ты солгала, когда тебя спрашивали в больнице?
— Я тогда очень испугалась…
Почти слово в слово — та же отговорка, что и раньше.
Допрос зашёл в тупик, словно шахматная партия, где ни один из игроков не может сделать ход. Вопросы звучали уже в сотый раз, и Линь Ваньвань, похоже, не собиралась менять свои ответы.
Когда разговор дошёл до этой точки, взгляд Линь Ваньвань на Лао Цзя вдруг переменился. Сжимая в руках бумажный стаканчик, она выглядела до крайности обиженной и спросила:
— Дяденька, вы… вы тоже думаете, что я плохой человек? Думаете, это я убила своих соседок?
Лао Цзя спокойно ответил:
— Мы просто проводим стандартный опрос.
Линь Ваньвань опустила голову, лицо её исказилось от обиды, и она заплакала:
— У меня были хорошие отношения со всеми. Я не травила Го Хуа. Я просто не должна была скрывать то, что знала. Это была ошибка. А теперь… у меня до сих пор болит голова. Но ведь я же тоже пострадала. В тот день в общежитии мне было очень страшно. Я ведь чуть не умерла вместе с ними…
Плечи Линь Ваньвань дрожали, словно вместе со слезами она наконец-то выпускала наружу всё напряжение и страх последних дней. Лао Цзя на мгновение потерял дар речи. За свою жизнь он допросил немало преступников: кто-то держался жёстко, кто-то с криками твердил о своей невиновности, но ни один не вызывал у него такого чувства беспомощности, как эта девочка перед ним.
В самом деле, она ведь была жертвой. И если она действительно не виновата, то подобное обращение, попытки возложить на неё ответственность — всё это было бы по меньшей мере несправедливо.
Лао Цзя взглянул на Лу Сыюя, сидевшего рядом. Но тот, казалось, оставался совершенно невозмутимым, словно сердце у него было каменное. Увидев, что Лао Цзя замолчал, Лу Сыюй вновь направил разговор к сути:
— Мы просто хотим получить больше информации. Вы — лишь одна из подозреваемых. Это ещё не значит, что вы убийца.
Линь Ваньвань наконец перестала плакать. Она снова посмотрела на Лао Цзя и тихо попросила:
— Дяденька, а можно мне салфетку?
Лао Цзя немного растерялся и уже собирался выйти за салфетками, но Лу Сыюй опередил его. Он достал из кармана небольшую упаковку и молча положил перед Линь Ваньвань.
Она вытерла слёзы, всхлипнула и, похоже, постепенно успокоилась. Взглянула на Лу Сыюя, затем снова на Лао Цзя и мягко сказала:
— Дяденька, я всё понимаю. Вы хорошие полицейские. Просто вы делаете свою работу.
Последовал ещё один круг допроса, не давший никаких результатов. Сун Вэнь нахмурился, наблюдая за происходящим из смотровой. Затем повернулся к Фу Линьцзяну:
— Позови их. Пусть выйдут. А ты и Чжу Сяо зайдите вместо них.
Фу Линьцзян вошёл в допросную, но Линь Ваньвань упрямо держалась за прежнюю версию. Ни одна деталь не изменилась. Временная линия, ход происшествия — всё проверяли до мелочей, но никакого нового прорыва так и не произошло.
Полдень пролетел незаметно, и все отправились в столовую. Сегодня Лу Сыюй не церемонился: он сразу разделил еду на две порции, рассчитывая на то, что может задержаться и вернуться лишь вечером.
Линь Ваньвань тем временем осталась в допросной, и ей было всё более безразлично. Во время обеда она ела принесённую из столовой еду, а после подала заявление на двухчасовой перерыв. В оставшееся время, за исключением нескольких походов в туалет, она никуда не выходила и оставалась в комнате допросов.
В четыре часа дня комиссар Гу вызвал Сун Вэня к себе в кабинет. Когда тот вошёл, комиссар сидел за столом, скрестив руки перед собой, и сразу спросил:
— Говорят, ваш допрос сегодня зашёл в тупик?
Сун Вэню не хотелось это признавать, но правда была такова, что за целый день не удалось сдвинуться с мёртвой точки. Он ответил:
— Одна из подозреваемых дала показания, отличающиеся от прежних, а вторая всё ещё без сознания.
Комиссар Гу сказал:
— На данный момент в одной комнате погибли двое, ещё одна в коме. А у вас до сих пор не хватает доказательств, чтобы установить, говорит ли Линь Ваньвань правду или нет. — Он взглянул на Сун Вэня и продолжил: — Но в целом картина дела уже ясна. Оформляйте материалы, позже передадим дело дальше.
— Комиссар Гу… — Сун Вэнь с изумлением посмотрел на него. Такое предложение застало его врасплох.
Сун Вэнь поднял глаза на шефа. Комиссар Гу в этот момент выглядел спокойно — ни следа шутки или попытки проверить его на прочность. Обычно комиссар Гу, наоборот, всегда настаивал на том, чтобы дело довели до конца. Именно благодаря его напору удалось раскрыть множество крупных преступлений. Но теперь он сам говорил: отступить.
Комиссар Гу вздохнул и произнёс:
— Мы полицейские, а не судьи. Всё, что мы соберём, будет передано в суд. А уж суд решит, кто и в чём виновен. В конце концов, при нынешних доказательствах мы просто не можем точно сказать, что же произошло на самом деле.
Сун Вэнь опустил голову и молчал.
Казалось, комиссар Гу видел его насквозь.
— Разочарован? — мягко спросил он, не дожидаясь ответа. А затем снова вздохнул: — Это не компромисс. Это — реальность.
Комиссар Гу был опытным сыщиком, прошедшим долгий путь вверх по служебной лестнице. Он видел многое, прошёл через всё. Как говорили в народе — соли он съел больше, чем эти молодые ребята риса. И он знал: если продолжать копаться в этом деле и дальше, вовсе не факт, что удастся найти однозначный ответ.
Если сейчас быстро передать дело, можно будет вовремя избавиться от этой «горячей картошки» и при этом получить похвалу за оперативное раскрытие. Пока отчёт будет составлен с некоторой двусмысленностью, даже если позже выяснится, что Линь Ваньвань всё же несла ответственность, всегда можно будет сослаться на нехватку доказательств. А чем дольше дело остаётся в руках полиции, тем больше нарастает давление и общественный резонанс.
Сун Вэнь всё ещё молчал.
Комиссар Гу добавил:
— Иногда, когда приходит время отпустить, нужно уметь отпускать. Мы делаем всё, что в наших силах, а остальное передаём дальше. На этом этапе мы уже можем отчитаться перед начальством.
Но Сун Вэнь, словно приняв внутреннее решение, поднял голову. В его взгляде полыхнуло упрямое пламя.
— Комиссар Гу, я занимаюсь этим делом не только ради отчёта для начальства. Я хочу докопаться до истины. К тому же, вы сами говорили, что у нас есть три дня. Этот срок ещё не истёк.
Комиссар Гу, уже более жёстким тоном, сказал:
— Только что из больницы звонил Линь Сюэжань. Состояние Го Хуа крайне тяжёлое. Врачи говорят, что она может не дожить до конца недели. Даже если ты выложишься на полную, результат вряд ли изменится.
Если Го Хуа умрёт, то правда о той ночи останется известна лишь одной Линь Ваньвань. И, возможно, навсегда.
Сун Вэнь покачал головой:
— До конца ещё далеко. Если мы сейчас закроем дело вот так… А вдруг Го Хуа ни в чём не виновата? Это будет несправедливо и по отношению к погибшим девушкам, и к самой Го Хуа. Но не волнуйтесь, я не собираюсь намеренно копать под Линь Ваньвань. Я просто хочу докопаться до истины. Не буду хвататься за неё и не отпускать, но, как ни крути, в её версии всё ещё остаются сомнительные моменты.
Комиссар Гу некоторое время молча смотрел на этого упорного офицера, потом, наконец, уступил:
— Хорошо. Подождём до послезавтра. Но если к тому времени не будет никаких результатов, ты покорно выходишь из этого странного дела и возвращаешься к своей обычной работе.
Сун Вэнь кивнул:
— В жизни всегда есть вещи, за которые стоит бороться, правда? Бывает, ты заранее знаешь, что, возможно, проиграешь, но всё равно должен выйти на бой. Отступить, даже не попытавшись, — это не по мне.
Для кого-то «сдаться» — просто слово. А для этих девушек это может значить всю жизнь.
http://bllate.org/book/14901/1433238
