Глава 7. Пакт
Поев, Вэй Ань заварил себе чай, открыл новости и принялся разбирать входящие письма, отвечая на них одно за другим.
Обстановку снаружи он уже представлял. Примерные данные о числе погибших в Юньвань появились, все стороны, которым полагалось высказаться, уже сделали заявления, а теории заговора плотным туманом разошлись по сети.
Высшее руководство Федерации выбрало ответственного за расследование случившегося на базе Юньвань, и сейчас тот был в пути, направляясь в Таоюань.
Сначала Вэй Ань лишь скользнул по этой новости взглядом, но, заметив имя назначенного, он оцепенел и невольно открыл эту новость ещё раз.
Это и впрямь был официальный приказ.
Руководителя следственной группы звали Хэ Синь. Имя звучало заурядно, но в новостях его расхваливали как человека трудолюбивого, с высокой ответственностью, и в целом создавали образ примерного чиновника, который послушно следует всем правилам системы. На самом деле Хэ Синь таким не был.
Он находился на самой вершине разведывательного ведомства Федерации, жаждал крови, а его руки были по локоть в ней.
При этом рождён он был в весьма высокопоставленной семье, а обстановка в доме напоминала двухсотсерийный мелодраматический сериал о борьбе за власть в богатом и влиятельном клане. Если говорить языком профессиональной среды, у него были мощные корни и крепкий тыл, так что поручить ему эту операцию было вполне логично.
Вэй Ань знал Хэ Синя и считал, что того можно назвать коллегой, который работает серьёзно и не подводит. Он никогда не тянул напарников на дно, даже если представлялся удобный случай. Но прислать сейчас такого человека в Таоюань означало не столько расследовать дело, сколько устроить бойню в регионе, который и без того держится на пределе.
Вэй Ань какое-то время ломал голову над тем, что всё это значит. С какой стороны ни посмотри, везде было что-то ненормальное… но в конце концов он отступился от этих мыслей. Ему больше незачем было терзаться подобными вещами.
Он уже ушёл в отставку.
Как только вчерашняя история останется позади, всё неизбежно вернётся на свои места.
За пределами виллы в городе гудели плотные транспортные потоки. Что ни случись, для большинства людей жизнь всё равно шла своим чередом: на работу, которую нужно делать, всё так же приходилось идти, а мелкие заботы никуда не исчезли из-за произошедшего.
Когда первая волна паники от взрывов в Юньвань схлынула, обсуждать стали другое: сколько именно было бомб, как удалось нанести удар так, что никто ничего не заметил, не связано ли это полномасштабное нападение с какими-то проблемами в работе сигнала. Общество по-своему пыталось осмыслить случившуюся катастрофу.
События в Юньвань привели к тому, что большинство приглашений на всевозможные приёмы пришлось отменить. Вэй Ань сидел дома, как человеку вроде него и надлежало.
Он отвечал на письма по порядку. Повозившись какое-то время с вопросами, касающимися личности Гуйлина, заметил, что уже пора обедать, и отложил работу, чтобы заняться готовкой.
На обед Вэй Ань не стал ограничиваться чем-нибудь на скорую руку. Он накрыл целый стол, приготовил два-три местных фирменных блюда, так что обед вышел на славу: и вид, и запах, и вкус были выше всяких похвал. Он чуть ли не силком усадил Гуйлина напротив, заставив того есть с ним, пока всё не будет доедено.
На лице Вэй Аня играла лёгкая улыбка. Он рассказывал, как готовится то или иное блюдо, перескакивал на забавные местные слухи и байки.
При всей внешней холодности гостя в доме было особенно тепло. Вэй Ань увлечённо говорил, а Гуйлин с таким же бесстрастным лицом молча слушал.
После обеда Вэй Ань устроился в роскошном плетёном кресле и позволил тёплому солнцу ласкать своё тело.
Весенний свет разливался повсюду, превращая цветник в яркое мерцание, похожее на тончайшую парчу, сотканную из блестящих нитей. Под рукой стояла чашка отменного чая. Всё казалось по-настоящему совершенным.
В минуты отчаяния он когда-то мечтал: если бы у него был выбор, какую жизнь он хотел бы прожить. Пожалуй, она выглядела бы примерно так.
Это была та самая прекрасная, драгоценная жизнь, о которой он знал по телевизионным речам, романам и людям. Хорошая жизнь, которую, как говорят, ты по праву должен получить после изнурительного труда и пережитой боли.
Вэй Ань чувствовал удовлетворение. Он больше ни о чём не просил и уже не знал, чего ещё мог бы желать.
К сумеркам ему позвонили сразу несколько друзей. Его компания в Таоюане держалась крепко, связи были надёжные.
Один из позвонивших был Сюй Чэнгуан. С ним Вэй Ань в основном обсуждал вина: дегустации, выдержку, новые партии, а ещё вложения в винодельни. Если у одного из них появлялись какие-то новости, Сюй Чэнгуан первым делом делился с ним, и Вэй Ань отвечал тем же.
Сюй Чэнгуан с досадой сообщил, что виноградник, куда они планировали поехать завтра, попал в зону действия комендантского часа, введённого из-за базы Юньвань, и теперь временно закрыт. Вэй Ань сказал, что уже слышал об этом, и признал, что всё это очень разочаровывает.
— Я до сих пор не могу вернуть активы в Интяне, — жаловался Сюй Чэнгуан. — Спасательные операции запустить не удаётся, армия Федерации наглухо оцепила тот район, не пойми, чего они так напряглись. Ты в курсе, как только на базе Юньвань всё рвануло, там сразу всё перекрыли? В нескольких зонах вообще строго запретили любое перемещение людей. Будто враг уже у порога.
— А гостиница сейчас уже принимает гостей как обычно? — поинтересовался Вэй Ань, никак не комментируя предыдущие жалобы. — Или можно поехать туда частным образом… Я очень интересуюсь их вином из партии «Чэньси».
— В частном порядке, думаю, можно, но придётся сначала уведомить местные службы, там же всё перекрыто, — ответил Сюй Чэнгуан. — У меня есть родственник, говорит, хочет выбраться отсюда на время, съездить куда-нибудь отдохнуть. Он считает, что история с Таоюанем ещё долго не закончится. Когда всякие влиятельные группы так сцепились и бьют друг друга по кругу, всё становится слишком запутанным…
— Подожди, ты сказал — поехать отдохнуть? Тогда запиши и меня, — сказал Вэй Ань. — Я тоже хочу на время выбраться из Таоюаня. Как раз в городе Хуаюань скоро начинается выставка садов четырёх времён года. Если поедем сейчас, ещё успеем.
— Звучит очень интересно. Тогда считай, я тоже в деле, — сказал Сюй Чэнгуан. — Слышал, тамошнее вино тоже неплохое, да и вкус в маленьких местных заведениях везде свой.
— Город Хайян на звёздной стороне Пайцина тоже, говорят, ничего, — заметил Вэй Ань.
Они перекинулись ещё парой фраз и вскоре решили, что выедут из Таоюаня вместе, небольшой компанией.
Это было совсем несложно: было бы чем заплатить. Условия в пути почти не уступали наземным. Личные каюты на огромных космических лайнерах просторны, с собственными цветниками. Бары на борту держали хорошую планку, рестораны и бутики с роскошными товарами позволяли жить в дороге свободно и с комфортом.
Перелёты между звёздами занимают много времени, и с друзьями переносить их куда веселее.
Завершив разговор, Вэй Ань остался очень доволен достигнутой договорённостью.
Как бы он ни заботился о том, чтобы устроить свою жизнь в Таоюане как можно лучше, стоило Гуйлину явиться к нему, он сразу понял, что ему придётся отсюда уезжать.
Пусть Гуйлин и не был простым беглым преступником без официального статуса, но стоило только обнаружить его исчезновение, интенсивность проверок взвилась бы до пугающего предела, до того, что Департамент науки проверил бы в Таоюане каждую травинку.
После случившегося на базе Юньвань обстановка в Таоюане наверняка ещё какое-то время будет только ухудшаться. Для честолюбцев это шанс показать себя, который нельзя упускать. А вот тем, кого втянули во всё это против их воли, будет совсем не до спокойствия.
Поэтому поездка вместе с этой компанией становилась для Вэй Аня самым незаметным способом покинуть Таоюань.
Он просто дождётся, пока те, кому положено сражаться, отсражаются до конца, пока всё уляжется и перестанет меняться, а потом уже вернётся в Таоюань.
Ничего страшного, подумал он. За эту жизнь он прошёл через очень многое, накопил и опыт, и навыки, отлично усвоил законы борьбы и искусство прятаться, по которым живут высокопоставленные чиновники.
Древняя цивилизация, может, и не была полем, которое он знает лучше всего, но и в этот раз он вполне в силах держать ситуацию под контролем.
Небо уже совсем стемнело. Вечерний ветер становился всё холоднее, и на этом фоне свет в вилле казался ещё теплее.
Вэй Ань заранее настроил систему так, чтобы огни в цветочном саду загорались с наступлением темноты, и теперь вся округа утопала в мягком сиянии и казалась по-домашнему безопасной.
Он прикинул, что ещё дня через два можно будет вывезти Гуйлина наружу, а потом уже объяснить остальным, что после истории в Юньвань стало слишком страшно, вот он и решил нанять себе телохранителя. Формулировки должны быть как можно проще, чтобы сразу было ясно: этот человек всего лишь наёмный работник, ничего особенного. Тогда Вэй Ань сможет впустить Гуйлина в свою жизнь, не поднимая лишнего шума.
Вокруг стояла тишина. Вэй Ань прижал ладонь ко лбу, голова всё ещё немного побаливала. Он сидел в тёмном дворике, устроившись в удобном плетёном кресле, и его обнимал свежий ночной воздух.
В последнее время голова болела часто. Похоже, от того, что он много лет подряд непрерывно принимал лекарства, организм понемногу выработал к ним устойчивость. Но с этим уже ничего не поделаешь.
Вэй Ань поднялся и направился в гостиную.
Разумеется, Гуйлин всё ещё был здесь. Он сидел на диване в домашней хлопковой одежде Вэй Аня, а перед ним стояла уже совсем остывшая чашка чая. Гуйлин в задумчивости смотрел в темноту за окном, и казалось, мог бы просидеть так целую вечность.
Вэй Ань обратился к нему:
— Ты не пьёшь чай?
Тот повернул голову:
— Это приказ?
Вэй Ань не хотел отдавать ему приказы, но раз уж Гуйлин спросил так, пришлось ответить:
— Да.
Гуйлин взял изящную чашку и сделал глоток.
— Ну как? — спросил Вэй Ань.
— Он уже остыл.
— Так это ты его и не пил.
— Мне нет нужды пить. И нет нужды есть, — произнёс Гуйлин. Он посмотрел на Вэй Аня так, что тому стало не по себе. — Но если во время побега ты вдруг не сможешь попасть на корабль, я могу помочь тебе решать подобные проблемы так, чтобы это было по-настоящему полезно.
— Главное, сам не создавай мне проблем, этого достаточно, — ответил Вэй Ань. — Дальше нам вряд ли часто придётся пользоваться таким твоим умением.
Гуйлин больше ничего не сказал. Он допил остывший чай до дна. Даже то, как он пил, выглядело величественно.
Вэй Ань отвернулся и достал Пакт, связывающий его с этим молодым мужчиной. Он вовсе не чувствовал, будто у него нет шансов на побег, но если и правда что-то случится, в глубине души он признавал: присутствие Гуйлина — самый эффективный способ решать любую крайнюю, взрывоопасную ситуацию.
Он подошёл к терминалу и принялся вносить изменения в Пакт. Именно это, по сути, было важнее всего для его спокойной жизни в будущем.
Сам Пакт выглядел как тонкий модуль памяти, на поверхности которого когда-то были выгравированы узоры, похожие на заклинания. Позже их будто разъела некая сила, и линии постепенно выцвели, но символ трона всё ещё различался — такой, какие часто встречались в артефактах древней цивилизации.
В тот год, когда Вэй Ань его получил, модуль забросили в кучу ненужных деталей и запасных частей.
Теперь он наконец достал его и вставил в терминал.
Спустя три года главный интерфейс снова начал медленно подниматься. В тот год, когда археологическая экспедиция нашла этот артефакт в провинции Цинши, его ещё можно было запустить с обычного мобильного телефона. А сейчас, даже с лучшим в Федерации гражданским терминалом, скорость загрузки оставалась поразительно медленной.
Потому что то, что хранилось в его памяти, продолжало расти.
Только примерно через двадцать минут главный интерфейс наконец открылся.
Вэй Ань бросил на него беглый взгляд. Прошло три года, снаружи всё почти не изменилось, но сама эта программа не то что не деградировала, а даже слегка разрослась.
По краю интерфейса всплыли несколько строк искривлённого, сбившегося в кашу кода. Их ломаные линии напоминали изуродованное тело, вызывали в памяти образы клеток, крови и раздробленных костей.
Со временем эти обрывки данных постепенно перетекли в чётко читаемую информацию и выпадающие списки с параметрами работы.
Интерфейс программы никак не вязался с жуткими легендами о Пакте. Оформление выглядело величественно, пользоваться было удобно, разделы были структурированы предельно ясно, демонстрируя уровень образования и профессионализм программистов той древней эпохи.
В самом верху экрана вспыхнула надпись:
«Программа санкционирования владения троном, класс А».
Если пролистать левое меню до самого низа, там можно было увидеть пункт: «Программа отслеживания выполнения договора».
Именно так официально назывался процесс надзора за этим существом из древней цивилизации. На этом фоне слово «Пакт» и правда звучало так, будто его придумали поклонники фэнтези.
Один из руководителей проекта в Департаменте науки, с которым Вэй Ань был когда-то знаком, любил повторять, что всё, что они делают с Гуйлином, — это «использовать науку и технологии, чтобы заковать демона из бездны и заставить его служить человечеству». С таким пафосом посторонний легко решил бы, что эти люди трудятся в каком-нибудь министерстве магии.
Люди вообще любят грезить о древних цивилизациях. Они слишком не похожи на скучную и подконтрольную реальность, в которой всё подчинено правилам. Древняя цивилизация в этих мечтах всегда дышит чем-то тёмным и раскалённым из глубины.
Когда Пакт находился в руках влиятельных групп провинции Цинши, его приходилось «кормить» бесчисленными человеческими телами, полными плоти и крови. Зона, отведённая под фид, была по-настоящему жуткой, как кадр из фильма ужасов.
Из-за странного кода древней цивилизации, сидевшего в памяти, местные сотрудники прозвали этот артефакт «крабом-отшельником». Они говорили между собой: «Тварь в норке проголодалась» или «Закиньте жертвенный материал в нору», подбирая жертв по старым трактатам древнего рабовладельческого царства, где было прописано, что это обязательно должен быть ребёнок. Жертвоприношения в духе мракобесного культа, которые, однако, целая толпа людей устраивала с самым серьёзным видом, словно занималась чем-то полностью законным.
Когда дело перешло к Вэй Аню, он проводил совещания с коллегами и переговоры с противоборствующими сторонами, и в его речи звучали только слова про государство, власти, официальные структуры, всё было забито профессиональным жаргоном борьбы за влияние. Но сидя в ярко освещённых переговорных или выходя на перерывы между раундами разговоров, Вэй Ань всякий раз думал, что эти люди и в самом деле сошли с ума.
Ночь незаметно ушла далеко за полночь, тишина стала особенно густой. Вэй Ань налил себе ещё одну чашку кофе и вернулся к работе.
Правка Пакта была делом сложным и требовательным к деталям. Со стороны всё выглядело так, словно он просто занимался программированием, но уже немало исследователей эта работа высосала досуха прямо перед терминалом.
Одни говорили, что существо, обитающее в этом модуле памяти, представляет собой особый вид жизни. Другие утверждали, что это лишь примитивное проявление более высокоразвитой формы жизни. Третьи шептались, будто это отражение инопланетного существа из параллельного мира. Однако всё это оставалось только догадками.
Знали они лишь одно: то, что жило в этих останках, существовало уже много лет, но при этом оставалось по-прежнему пугающе ненормальным, неутолимо голодным и пропитанным яростью.
Наука и технологии, которые его создали, оказались слишком мощными, выходящими за пределы человеческого понимания.
Но сейчас, когда Вэй Ань сидел под тёплым светом лампы в своём доме, утопающем в ночной тишине, столкновение с таким интерфейсом уже не вызывало у него подлинного ощущения опасности.
Гуйлин сидел позади него, в большой футболке из мягкого, чуть ворсистого трикотажа, и смотрел счастливый семейный сериал с обязательным всеобщим примирением, который Вэй Ань заставил его включить.
Свет и тени на экране складывались в ослепительный мираж, тихо лилась мягкая музыка. Этот человек сидел на тканевом диване в позе, которую вполне можно было назвать удобной. Вэй Ань не видел его лица.
Мерцающее сияние экрана заливало фигуру мужчины и всю комнату, рисуя картинку образцовой семейной жизни.
Все эти красивые «уроки семейного счастья», что он когда-то видел в альбомах с фотографиями, сериалах и бесчисленных рекламных роликах, в большинстве своём выглядели примерно так.
Весь мир твердит, что всё это крайне важно. Что хорошая семейная жизнь снимет вашу глухую тоску, развеет мрачные мысли, поможет отыскать цель существования, станет ключом, придающим жизни смысл.
Теперь и сам Вэй Ань оказался внутри этой безупречной картинки. Пусть на диване сидел Гуйлин, от этого происходящее казалось ему лишь ещё более нелепым.
Вэй Ань думал, что слова, звучащие как заклинание — «семья», «уют», «тот, кто рядом», — это давняя ложь, желание, которое когда-то буквально вживили в его тело на уровне плоти. И сейчас он всё ещё ощущал исходящую от него странную силу, словно какой-то дух схватил его и не отпускал.
http://bllate.org/book/14900/1571570
