Глава 2. Спокойная жизнь
Суматоха в богатом районе была на удивление сдержанной и оставалась под контролем.
Никто не кричал. Люди просто перестали болтать и тянуться к тарелкам. Одни начали отвечать на звонки, другие, уткнувшись в телефоны, лихорадочно проверяли новости, и лица у них тут же бледнели.
Вэй Ань видел, как голоса вокруг понижаются до шёпота, как люди, заметно нервничая, то тихо переговариваются, то молча вчитываются в текст на экране.
Он тоже опустил голову и принялся смотреть в экран, ничем не отличаясь от остальных гостей.
Юньвань была крупнейшей сухопутной военной базой на побережье. Основные силы армии Федерации, направленные на подавление Иньтяня, базировались именно там. Через три дня там собирались устроить пышный праздничный банкет.
Но всего несколько минут назад по этой строго охраняемой базе разом выпустили не меньше тысячи снарядов.
На аэрофотосъёмке было видно, как они обрушиваются сплошной стеной, словно ливень, превращая лагерь в раскалённый ад и окрашивая небо в кроваво-красный цвет.
Новостные ленты пестрели крупными алыми заголовками: «База Юньвань атакована», и от одного этого сообщения веяло паникой и опасностью.
Спутниковые снимки зафиксировали последние секунды перед катастрофой. На них ясно виднелись украшения, которыми базу заранее нарядили к банкету. Всё там поблёскивало и бросалось в глаза.
На аэрофотоснимках суматоха казалась совсем небольшой. Когда солдаты осознали, что по базе наносится удар, одни попытались отступить, другие падали на колени, кто-то просто неподвижно смотрел в небо. Никто уже не узнает, как именно каждый из них прожил свои последние мгновения.
Что бы они ни делали, было уже слишком поздно.
Огненное море из Юньвань к этому времени уже пересекло сотни километров и отразилось в небе над богатым кварталом Тунъюня.
Всё говорило о том, что назревает крупная катастрофа. Но когда это бедствие добралось до Тунъюня, горизонт просто вспыхнул: густо-красное зарево стало мягко-розовым, и небо выглядело особенно красивым.
Из толпы на вечеринке доносился глухой, напряжённый гул голосов. Вдали время от времени выли сирены, и страх становился осязаемым.
— Это правда? Юньвань и правда атаковали? — спросил один из гостей.
— Кто посмел напасть на Юньвань? Ему жить надоело? — откликнулся другой.
— Совсем безумие…
— Но ведь система обороны на базе Юньвань считается одной из лучших в стране. Когда туда прибыла армия Федерации, её ещё и усилили. Там и силовой барьер, и системы перехвата, и ракетные комплексы. Как такую защиту могли так просто пробить? В новостях что, всерьёз пишут, что базу уже сравняло с землёй?
— Я и не представлял, что у Таоюаня есть столько наземных ракет.
— Похоже, там всё уже взорвали. Сколько вообще личного состава в Юньвань? Неужели они все погибли?
— Там было много людей. Небо помоги! Они ведь готовились к празднику.
Все были ошеломлены.
Разговоры становились всё более лихорадочными. Всплывали имена, связи, цепочки предположений. Гости обсуждали уровень обороны Юньваня, международную политическую обстановку, борьбу верхушки в Федерации и множество похожих тем, лишь бы хоть как-то разобраться в происходящем.
Вэй Ань тоже был потрясён. В голове у него вертелась только одна мысль: что вообще случилось?
Разве Таоюань не считалась образцово мирной провинцией Федерации, самым размеренным краем? Ни стратегического положения, ни ключевых ресурсов, на заседаниях она имела всего три базовых места, политическая ситуация была простой и прозрачной. Почему же тогда произошло подобное?
Суть даже была не в самом нападении. Настоящей бедой становились огромное число погибших и масштаб разрушений. Вот это и было событием, которое по-настоящему задевало высшие круги.
В Таоюане, конечно, шла политическая борьба. Здесь сидели крупные компании с сомнительной репутацией и имелись частные военные формирования, ютящиеся в серой зоне. Но Вэй Ань хорошо понимал, что местные силы в настолько далёкой провинции не в состоянии устроить атаку подобного уровня.
Юньвань была одной из крупнейших военных баз Таоюаня. Основные силы армии Федерации базировались именно там, так что этот гарнизон фактически служил сердцем центральной системы. Такой объект не мог быть беспомощным ягнёнком под когтями хищника. Нападение в таком масштабе требовало длительного планирования и серьёзной подготовки. Это не то дело, которое провернёшь, просто сменив коды доступа или забросив в караул пару шпионов.
Это была война верхов, давным-давно пропитанная кровью.
Вэй Ань уловил странный запах, словно из костей какого-то огромного живого существа тянуло гнилью. Кровопролитие и мрак сперва только сбивают с толку, но если стоять на месте достаточно долго, этот запах неизбежно проступает. За ним приходят конфликты, как неизбежен дым от огня, и даже если он смертельно опасен, уйти от него нельзя.
Все строили самые разные догадки, но для самого Вэй Аня причина была ясна, как светящаяся реклама.
Разумеется, всё упиралось в офицера из Юньваня, проделавшего долгий путь из центрального звёздного сектора, чтобы подавить мятеж, — в младшего сына одного из крупнейших родов Федерации, Дэ Синьмина.
С того самого дня, как он прибыл в Таоюань, его имя не сходило с уст. Он стал главной темой пересудов. Никто не знал, что за личные мотивы привели его сюда, но люди с живым интересом обсуждали этого молодого человека.
Он происходил из рода с выдающимся положением. С момента рождения его имя будто бы золотым пером внесли в хроники важных событий Федерации.
Федерацию называли цивилизованным обществом, но в ней по-прежнему сохранялось немало старых, устоявшихся укладов. Династические дела, переходящие из поколения в поколение. Люди, один лишь факт жизни которых окружён никогда не тускнеющим ореолом. Они воплощали деньги и власть и привлекали к себе бесчисленные взгляды.
Дэ Синьмин был как раз таким человеком.
За последние дни Вэй Ань наслушался бессчётного количества сплетен о Дэ Синьмине. Люди обсуждали его так же рьяно, как ядро власти Федерации, ремесленные шедевры древних империй, бриллиантовые украшения или дорогой алкоголь. Для них это было и долгом, и своеобразным развлечением.
Когда Дэ Синьмин только приехал в Таоюань, Вэй Ань тоже заинтересовался им, и это было естественно.
Причина его появления здесь крылась в истории прошлого года. Тогда он работал с консульством в регионе, входившем в сферу влияния их семьи, и занимался продвижением закона о надзоре. Работа у Дэ Синьмина была почти номинальной. Решив, что в законопроекте нет крупных проблем, он, толком не вникая, поставил подпись. В итоге это обернулось понижением в должности.
Поездка в Таоюань стала для него своего рода переходным этапом, возможностью набрать военные заслуги, а затем вернуться в центр.
Наследники влиятельных родов часто проходили через такое, и Дэ Синьмин вёл себя именно так. Формально он прибыл для подавления мятежа, но первым его поручением по приезде в Таоюань стало оформление банкетного зала.
Все и так понимали, что в этот раз он так быстро расправился с Иньтянем лишь потому, что рядом были способные помощники и под рукой имелись отличные ресурсы.
До сих пор всё происходящее казалось рутинной процедурой и делу не придавали особого значения. Но теперь всё обернулось иначе.
Небо уже стемнело, однако пламя над базой Юньвань всё ещё полыхало, окрашивая ночь в тускло-красный, зловещий цвет.
Вечеринка закончилась. Гости в спешке разъезжались, не выпуская телефоны из рук. Вэй Ань провожал их с подчёркнуто спокойным видом, успокаивал на словах и договаривался, что все будут держать друг друга в курсе и делиться новостями.
Снаружи обстановка пока оставалась относительно спокойной, но соответствующие службы Таоюаня уже пришли в движение. Спасательные и медицинские бригады начали работу, подъездные пути к пострадавшему району взяли под строгий контроль.
Государственные структуры и общественные организации развернули кампании по сбору пожертвований. Все подряд перечисляли деньги, чтобы показать свою отзывчивость.
Никто не понимал, что глубоко внутри за всем этим скрывается настолько опасная борьба за власть, что от одной мысли о ней должно бы становиться не по себе. Людям их круга оставалось лишь вовремя отреагировать и вложить достаточно средств, чтобы продемонстрировать покорность, уважение и полную безобидность.
Когда Вэй Ань проводил последнего гостя, небо стало совершенно чёрным.
Когда все разъехались, вокруг воцарилась тишина. Недавний шум, оживление и вспышка паники казались миражом, будто их никогда и не было.
Не зная, чем заняться, Вэй Ань неторопливо обошёл сад кругом. Какое-то время он не представлял, за что взяться.
В этом цветущем саду остатки после вечеринки поэтапно уберёт ИИ. Он делал такую работу эффективно и так же тихо, как ночной призрак. В наши дни в виллах уже не обязательно держать постоянную прислугу: с искусственным интеллектом жизнь стала удобнее, и многие могли обходиться без помощи других людей.
Но по-настоящему в одиночестве, как Вэй Ань, жило не так уж много людей. В домах большинства были либо слуги, либо кто-то, с кем делили постель. У Вэй Аня не было ни того, ни другого.
Иногда новые приятели Вэй Аня пытались его расспрашивать, но он отвечал коротко и уклончиво. В конце концов, все они были всего лишь друзьями по вечеринкам, а не настоящими друзьями, и никто не собирался особо вникать в подробности чужой жизни.
Вэй Ань постоял в темноте ещё немного. Виллы в богатом районе стояли далеко друг от друга, участки были просторными, вокруг поддерживали хороший экологический баланс. Некоторое время он слышал только ветер и стрекот ночных насекомых.
Помечтав так с минуту, он развернулся, прошёл по тёмной галерее и вернулся в дом.
В гостиной он включил телевизор. На самом деле эта техника уже считалась устаревшей, почти везде её давно списали. Изначально этот прибор был всего лишь дополнительным модулем к компьютерному терминалу, созданным на основе технологии «Ghost»*, возникшей из ограничений старой техники времён древних княжеств Таоюаня. Позже такие устройства стали широко использовать в тюрьмах, на рудниках и в приютах для сирот: по ним бесконечно крутили одну и ту же картинку на заранее заданных каналах.
(* Клонирование данных с одного жёсткого диска на другой.)
Для самого Вэй Аня этот прибор был полезен. Он пользовался им довольно часто.
Стоило включить телевизор, и на любом канале уже что-то шло в эфир, так что выбирать особо не приходилось. Казалось, у каждого канала была своя тщательно расписанная сетка вещания.
Экран вспыхнул. В студийном свете появился ведущий финансовой программы, который с мрачным, предельно серьёзным видом рассуждал, не стоит ли за ударом по Юньваню какой-то ещё более изощрённый замысел. На его лице застыло сочувственное горе и потрясение перед жестокостью и хитроумием современного человека.
Вэй Ань переключил канал. На развлекательном канале бодрым голосом рекламировали несколько фильмов и говорили, что в нынешнее время особенно стоит смотреть кино о войне и катастрофах, о поиске истины в трудные годы и о ценности спокойной жизни.
Он переключил ещё раз, и там всё равно говорили о том же самом.
В конце концов Вэй Ань наткнулся на совсем никому не интересный захолустный канал. В море эфиров, где обсуждали число погибших, модели ракет, политические прогнозы, теории заговора и деградацию общества, этот канал показывал городскую теле-мелодраму. Шла восемьдесят восьмая серия.
Он задержался и стал смотреть. На экране шла жизнь мужчин и женщин, состоящая из бесконечных постельных сцен самых разных видов. Герои выплёскивали чувства ярко и бурно. В придачу были скандалы, попытки самоубийства, автомобильные аварии и особенно тщательно, почти натуралистично снятые выкидыши.
Реклама в перерывах была такой же пёстрой. Вперемешку шли ролики о краске для кухонь, унитазах, подражающих известным брендам, и о трейд-ярмарках элитных вилл для отдыха. Часть этих товаров до сих пор продавалась, какие-то рекламные данные уже давным-давно утратили актуальность.
Именно такие маленькие, далёкие от центра каналы, не находящиеся под ничьим присмотром и лишённые живых сотрудников, и искал Вэй Ань. Здесь программами занимался один только искусственный интеллект, который ставил в эфир что придётся. Информация уже давно не соответствовала духу времени и не обновлялась. Всё крутили вперемешку.
Вэй Ань просидел на диване, уставившись в экран, пять часов подряд.
Пока он смотрел, почти не шевелился, просто сидел, застыв на месте. Иногда мимо проезжал ИИ, запрограммированный следить за здоровьем хозяина, и приносил стакан сока. Вэй Ань пил его с сосредоточенным видом, словно это было единственное осмысленное действие за весь вечер.
С рассветом по телевизору показали рекламный ролик.
Он начинался с панорамного вида здания, снятого с высоты. Кадр сразу задавал ощущение величия, надёжности и глубокой истории. Затем камера опустилась к парадному входу и табличке: «Провинциальный музей Таоюаня».
Низкий мужской голос за кадром сообщал, что ежегодная выставка древних цивилизаций в музее скоро откроется.
Как всем известно, задолго до того, как человечество начало вести летописи, во Вселенной уже существовала одна цивилизация. Она находилась в звёздной системе так далеко, насколько только способен добраться человеческий вид. Вся та планета была усеяна руинами этого древнего государства.
Никто не знает, как эта цивилизация рухнула. Известно только, что её остатки столь огромны, что нынешняя наука и технологии до сих пор не в силах очертить их пределы.
В долгие века мрака мелкие государства, выделившиеся из тех времён, смотрели на ту цивилизацию как на божество, устраивали обряды поклонения и кровавые жертвоприношения. И по сей день изредка всплывало зловещее наследие той мрачной, суеверной эпохи.
В этот раз ежегодная выставка провинциального музея была посвящена редкому празднику древней цивилизации. Гостям обещали показать подлинные образцы чудес, которые обычно можно увидеть лишь в учебниках истории, фильмах или играх, и дать возможность лучше понять скрытую историю этих мест.
«Когда человечество обладает опытом, оно уже не повторяет былых ошибок», — сказал голос за кадром.
Вслед за этими словами на экране появился постер.
Руины. Одинокий череп, и непонятно, какому странному существу он принадлежал. Остов ружья, из которого под спокойным закатным солнцем, словно зубы, проросли лианы. Поле боя под небом странного, неестественного цвета.
Вэй Ань сидел под ярким светом и смотрел, как эти кадры сменяли один другой, будто в наваждении.
Картинка становилась всё более пугающей, до такой степени, что человеку, ведущему обычную жизнь, было бы трудно вообразить нечто подобное.
На экране возникла человеческая фигура, искривлённая и деформированная. Она стояла на коленях в позе молитвы. Руки и ноги были тонкими и сухими, тело исхудавшим до уродства, кожа чёрной, словно её выжгло адским огнём.
Глаза и рот представляли собой три маленькие круглые чёрные дыры. Существо выло, протяжно и пронзительно, в каком-то мраке и боли, которые невозможно передать человеческим языком.
В этот момент Вэй Ань резко поднял руку и выключил телевизор.
Как только в комнате смолк последний человеческий голос, вокруг воцарилась глухая тишина.
Ветер шумел в лесу за окном, тянулся долгим стоном, и от этого казалось, будто вокруг простирается безымянная пустынная равнина, кругом лишь мёртвая глушь, пустота и никакого конца.
Но в действительности всё было не так. Комната Вэй Аня была огромной и богато обставленной. Ковры, диваны, книги, произведения искусства, повсюду яркий свет.
Он просидел неподвижно ещё минут десять, затем поднялся, прошёл в ванную, привёл себя в порядок и лёг спать.
http://bllate.org/book/14900/1324435
