Глава 80. Шестерёнки судьбы (22)
В ту секунду, когда отзвучали слова, в центре тяжёлой машины, высотой в три человеческих роста, вдруг вспыхнул ослепительный язык пламени. Жар был такой, что огонь почти стал чисто белым. При этой температуре большинство металлов без труда плавится в расплавленное железо, что уж говорить о человеческом теле.
Когда Юй Фэйчэнь понял, что целятся именно в него, мелькнула мысль: всего-то полежал здесь немного, с чего это его уже записали в брак. В следующую секунду он повернул голову, окинул взглядом суетящихся по делам механических кукол и всё-таки решил, что вполне тянет на промышленный мусор, подлежащий утилизации.
Тем временем штуковина медленно приближалась. Со всех сторон раздалось щёлканье сцепляющихся шестерёнок. В движение приходила одна машина, но за её спиной работали целые связки вспомогательных деталей и передач. В центре корпуса медленно поворачивалось нечто, похожее на ствол орудия, и огненное нутро выстроилось ровно по линии, где стоял Юй Фэйчэнь.
Он спрыгнул с машины на пол, но агрегат его не преследовал, а остался на месте, будто заново уточнял координаты объекта выбраковки. Пройдя немного меж щелей и промежутков в механизмах, Юй Фэйчэнь выхватил из рук одной механической куклы ветошь, нашёл место поудобнее и с видом примерного труженика принялся старательно вытирать корпус. Лишившаяся тряпки кукла даже не заметила пропажи и всё так же машинально повторяла движение, будто продолжала протирать металл.
Сквозь щели Юй Фэйчэнь не отрываясь смотрел на этот «пункт переработки брака». Тот постоял на месте, огонь в сердцевине постепенно угас, после чего машина по той же траектории, по которой явилась, медленно отползла обратно, словно истребитель, потерявший цель и вынужденный вернуться на базу.
Переварив только что произошедшее, Юй Фэйчэнь пришёл к выводу: одним из признаков, по которым его сочли браком, было то, что он слишком долго лежал неподвижно. По каким сигналам этот пункт переработки определяет, что механическая кукла больше не двигается?
Скорее всего, по гравитации. Нельзя слишком долго торчать в одной точке.
Разобравшись, он нарочно ещё в нескольких местах замирал на время. И точно, стоило не шевелиться дольше трёх минут, пункт переработки брака снова принимался преследовать цель. Поиграв с машиной, как с собакой на поводке, проведя её несколько раз туда-сюда меж механизмов, Юй Фэйчэнь постепенно дозрел до опасной мысли.
Он снял свой значок и положил его на надёжное место, а сам, ступая по шестерёнчатому полу, ушёл в более открытое пространство. Если в системе действительно есть гравитационные датчики, бастион должен был понять, что «что-то» находится здесь.
На этот раз, когда пункт переработки, полыхая белым пламенем, покатился к нему, он издал:
— Начата очистка мусора.
Со значком на груди он числился механической куклой, и пока работал, мог жить. Перестаёшь работать — становишься браком. А без значка крепость вообще не признаёт в тебе единицу учёта, ты превращаешься в мусор.
Юй Фэйчэнь одним рывком вернул себе значок, спасая шкуру, и, пока пункт переработки не успел перестроить цель, юркнул меж шестерёнок и добрался до места, где тот «парковался».
Он ожидал увидеть здесь энергоузел или чувствительное ядро-датчик, а вместо этого обнаружил наклонённый вниз чёрный туннель. Неужели эта штука умеет не только перемещаться по кругу на своём уровне, но и подниматься и опускаться по крепости?
Немного нахмурившись, Юй Фэйчэнь отложил значок в сторону, нашёл неподалёку блок с тросами и, используя его как точку опоры, втащил себя наверх, под потолок. В механическом мире хорошее было одно: где ни посмотри, везде найдутся стальные детали, за которые можно зацепиться. Повиснуть высоко над полом в довольно эстетичной позе не составило труда. Оттуда он сверху вниз наблюдал за пунктом переработки.
Тот и правда уловил присутствие «мусора» и принялся двигаться по полу, пока не остановился ровно у него под ногами. Ствол-огнемёт поднялся и выровнялся строго вверх, нацелившись на него, но пламя не вырывалось. Машине требовалось ещё немного сократить дистанцию.
Юй Фэйчэнь уже решил, что нашёл слабое место этого агрегата, и спокойно наблюдал, как тот тщетно тянется к нему… пока не увидел, как модули на корпусе снова приходят в движение, перекомпоновываются, а из нижнего основания медленно выдвигаются опорные штанги, поднимая огненное сердце всё выше.
Решимость крепости избавляться от мусора оказалась поразительно непреклонной.
Корпус пункта переработки всё ближе подплывал к нему, жар ударял в лицо. Юй Фэйчэнь скользнул взглядом по шестерёнчатому полу вокруг, прикидывая, куда лучше приземлиться и как именно.
В этот момент в привычный гул механики вплёлся другой звук. Юй Фэйчэнь насторожился, прикрыл глаза и прислушался секунды три, после чего резко повернулся к уже замеченному прежде чёрному туннелю. Именно оттуда шёл отчётливый шум.
Как раз когда он взглянул в ту сторону, из туннеля показались пять тонких пальцев и перехватили край проёма.
В следующую секунду снизу вынырнула бледно-золотистая голова.
—— Это был Энфил.
Юй Фэйчэнь:
— …
Он смотрел сверху вниз, да ещё и сосредоточенно всматривался в отверстие, поэтому мог точно сказать: в тот миг, когда Энфил поднял голову и увидел, куда попал, его буквально накрыл ступор.
Не ментальный ступор, а чисто физический. Мириады шестерёнок на разных уровнях, разного диаметра и скорости вращения будто прямой наводкой бомбили его хрупкий мозг.
И правда, едва успев «зависнуть», Энфил тут же судорожно зажмурился.
Всё происходило в считаные мгновения. Встретившись лицом к лицу с «полем шестерёнок», Энфил больше всего напоминал зверька, выскочившего из кроличьей норы и в панике замершего от ужаса.
Однако Юй Фэйчэнь прикинул угол между собой и Энфилом, вспомнил наклон туннеля и понял, что он увидел Энфила сразу, а Энфил, едва высунувшись и подняв взгляд, первым делом упрётся глазами именно в него.
Так и вышло. Через пару секунд ресницы Энфила дрогнули. Он с трудом распахнул уже расфокусированные глаза и встретился с ним взглядом.
Лицо Юй Фэйчэня осталось непроницаемым. Одним только взглядом он указал вниз, на ствол огнемёта, который уже почти упёрся ему в лицо. Пока он, отвлёкшись на Энфила, смотрел туда десять-пятнадцать секунд, пункт переработки успел подойти вплотную, и луч чистого пламени достигал его зоны поражения. Лучший момент для отхода он упустил.
Энфил чуть нахмурился. Сквозь плотный туман головокружения он краем глаза заметил значок-шестерёнку, лежащий неподалёку. В тот же миг понял, что происходит, выбрался из туннеля, схватил значок и снова поднял голову:
— Я брошу тебе.
Лицо у него было мертвенно бледным, тело дрожало, глаза затягивал влажный туман. Любой с первого взгляда понял бы, какой ценой ему даётся сопротивление давлению этого шестерёнчатого ада и насколько сложно в таком состоянии выполнить точный бросок. Но Юй Фэйчэнь ничего не сказал, не согласился и не запретил, только не отводя глаз смотрел на него, пока Энфил не вскинул руку и не запустил значок вверх.
Латунная шестерёнка чертила в воздухе ослепительную дугу. Энфил бросил точно, а Юй Фэйчэнь, принимая её, не дал промаха.
Потеряв цель, пункт переработки брака замер на миг, затем медленно вернулся в прежнее положение. Юй Фэйчэнь всё так же висел под потолком, а значок мягко лёг в его сжатую ладонь.
Только что, забрав у него значок, Энфил буквально держал его жизнь в руках. Бай Сун сказал тогда верно: ко всему, что не было им самим, Юй Фэйчэнь относился с недоверием, мало верил чужим словам и порой даже собственным мыслям до конца не доверял. Он верил только тому, что видел. В теории он, конечно, доверял Энфилу. Но по-настоящему удовлетворённым почувствовал себя лишь тогда, когда Энфил, не колеблясь, рискуя рухнуть в обморок, швырнул ему значок.
От чего именно это удовлетворение родилось — от того ли, что увидел, как Энфил его выручает, или от того, что смотрел на него, едва стоящего на ногах, до крайности слабого и шаткого, — понять было уже невозможно.
Юй Фэйчэнь спрыгнул вниз, остановился перед главной паровой машиной. Энфил стоял у самого края, снова плотно зажмурившись. Он всё ещё не успел отдышаться, чуть влажные кудри прилипли ко лбу. Весь вид у него был хрупкий и потрёпанный, словно у куклы, которую полдня держали на подоконнике под ветром и дождём.
Пол под ногами составляли пересекающиеся, разнокалиберные шестерни. Шаг в сторону — и тебя увозило на другую траекторию. Оступись чуть сильнее — и провалишься в бездонную пропасть. Юй Фэйчэнь прекрасно понимал, что сам Энфил уже не сможет дойти, но и не собирался идти за ним.
— Иди, как я скажу, — отозвался он.
Энфил кивнул.
Дальше Юй Фэйчэнь с верхней площадки паровой машины смотрел на него сверху и короткими командами отдавал распоряжения: идти или стоять, повернуться на столько-то градусов, сделать столько-то шагов, задержаться на таком-то месте.
Энфил послушно следовал этим лаконичным указаниям, шаг за шагом пробираясь по шестерёнчатому полу и сквозь лес механизмов к нему. Ни малейшего колебания, ни одной попытки возразить. Со стороны он напоминал марионетку на нитях.
Место, где они сейчас находились, было насыщено опасностями. Один шаг влево — и тебя уносит другой вращающийся диск. Один шаг вправо — и ты делаешь шаг в пустоту и летишь с самого верха крепости ко дну.
Если в тот миг, когда Энфил поднял значок, он завладел жизнью Юй Фэйчэня, то сейчас жизнь самого Энфила целиком зависела от одного его желания.
Тук-тук.
Сердце у Юй Фэйчэня глухо и тяжело ударило два раза. Прошлые воспоминания вдруг всплыли перед глазами.
С того момента, как Людвиг стал Энфилом, вернее, с того мгновения, когда он понял, что этот человек его командир, его чувства надолго улеглись и пришли в порядок. И только сегодня утром он вдруг оступился, словно одной ногой провалился в пустоту, растерянно не понимая, куда теперь падать и на что опереться. Но сейчас, когда Энфил покорно позволял вести себя, послушно занимал отведённое ему место и шаг за шагом подходил к самому опасному краю, в опустевших чувствах внезапно, точно пробуждённая весенним громом, ожила знакомая дрожь, и дальше она вышла из-под контроля.
—— Это было то же самое мгновение, когда раскалённая капля воска падала на кожу папы Людвига. То же самое, когда лезвие из холодной стали упиралось ему в грудь.
Желание столкнуть человека вниз было и ледяным, и непреодолимым.
Нереальным, но в то же время невыносимо сладким.
http://bllate.org/book/14896/1506631
