Глава 52. Храм зажжённых ламп (23)
Солнце палило, но на площадке никто не чувствовал жары. Каждый был погружён в свои мысли.
Выбор Молли оказался для Юй Фэйчэня неожиданностью. Причём ни он, ни Бай Сун не могли сейчас за неё заступиться. Стоит им признаться, что потайную дверь нашла не Молли, а он сам, храм немедленно накажет Молли за ложь.
А промолчи они — Молли оказывалась в чудовищно опасном положении.
И, кроме того, был ещё один важный момент. Старик в плаще вовсе не полностью принял предложение Людвига. Людвиг предлагал: сначала все выдвигают своих кандидатов, а уже потом монахи и монахини голосуют. Но Молли только закончила говорить, и голосование уже началось.
Значит, голосовать будут после выступления каждого, а в конце просто сложат голоса?
Это означало лишь одно: изменить исход будет всё сложнее, а Молли — всё ближе к краю.
Он вслух спросил об этом старика в плаще. Тот кивнул:
— Во имя справедливости.
Что справедливого в таком абсурдном порядке? То же самое голосование поднятием рук. Оно лишь подталкивает всех к тому, чтобы кучковаться по интересам и вытеснять чужих.
Он встретился взглядом с Людвигом. Папа тоже едва заметно нахмурился.
Но правила уже были озвучены. Монахи и монахини, один за другим, медленно зажигали фитили.
Во дворе было около двух сотен монахов и монахинь. Кроваво-красные свечи одна за другой вспыхивали в дневном свете. К счастью, их оказалось немного: мудрецом Молли признали всего тридцать пять человек.
В этот момент из тени вышел ещё один монах со свечой, подошёл совсем близко к старику в плаще и сделал несколько жестов.
Старик приподнял голову в чёрной железной маске и медленно произнёс:
— Доказательство подтверждено. В комнате рыцаря-командора действительно есть потайная дверь. Госпожа монахиня, я восхищён вашей наблюдательностью.
Не успел он договорить, как вспыхнули ещё несколько свечей. Пятьдесят шесть, шестьдесят девять, семьдесят три… В конце концов счёт остановился на ста трёх.
Лицо Молли стало белым как мел, губы сжались в тонкую линию.
— Следующий.
Стрелка серых солнечных часов неподалёку сдвинулась, и, по часовой стрелке от Молли, очередь говорить перешла к Бай Суну.
Реакция парня оказалась в точности такой, как и ожидал Юй Фэйчэнь.
— Настоящий мудрец здесь — я, — решительно сказал Бай Сун. — Позавчера я пробрался на жертвенный обряд, который вы проводили в этом храме, и, пока вы усердно молились, украл Бессмертный артефакт, пытаясь получить его силу. Я смог незаметно смешаться с участниками обряда, унести столь драгоценный предмет и затем уйти от ваших поисков по всему храму. Этого достаточно, чтобы доказать: моя мудрость куда выше, чем у госпожи Молли. Под моей кроватью спрятан поднос от Бессмертного артефакта — он и есть вещественное доказательство. Если у вас остаются сомнения, можете спрашивать меня о чём угодно, что происходило на том обряде, и я отвечу на любой вопрос.
— Достопочтенный гость, храм пригласил вас сюда, а вы в нём устраиваете такой разгром. Не слишком ли это недостойно вашей высокой чести? — голос старика стал зловещим. — Впрочем, это всё же доказывает, что глупцом вы не являетесь.
— Прошу, зажигайте свечи.
На этот раз свечей оказалось больше, чем у Молли, — целых сто пятьдесят шесть. А когда монах доложил старику в плаще, что поднос действительно найден, число огоньков выросло до двухсот тридцати семи, перевалив за половину.
— Следующий.
На этот раз — Джуна.
Она сперва помолчала. В этой партии уже нашлись двое, сами себе подписавших смертный приговор. Такого расклада она ещё никогда не видела. Её даже слегка потянуло плыть по течению и разочек сыграть благородную.
Но это было невозможно. Она не святая и не собирается совершать поступок, вредный себе и выгодный другим.
Немного подумав, она сказала:
— По-моему, истинный мудрец — Её Величество императрица.
Лицо императрицы оставалось холодным.
Джуна продолжила:
— Позавчера Её Величество передала нам подробную карту храма. Лишь за один день суметь разобраться в планировке всего комплекса — это далеко не по силам простому человеку. Вчера я всё время находилась в гостевых покоях, но едва перевалило за полдень, как Её Величество уже вывела своих людей к жертвенным материалам, что ясно говорит о её выдающемся уме. И только что, когда снаружи уже была кромешная тьма, она всё добралась сюда через мрак. Думаю, этого более чем достаточно, чтобы признать её самой мудрой среди нас. Карта, которая есть у императрицы, Око Богини Судьбы и всё, что мы только что наблюдали, — всё это может служить доказательством.
— Звучит весьма разумно, — старик кивнул.
— Она лжёт, — сказала императрица. — Она тоже была одной из тех, кто сорвал позавчерашний обряд, намеренно скрывает собственную хитрость и клевещет на других. У неё до сих пор на левой стороне груди след от ранения ножом, который видно с первого взгляда.
Джуна ничуть не смутилась, распахнула ворот своего платья и показала всем ещё не до конца затянувшуюся рану на груди:
— Мой муж, лорд Джуд, всегда носит при себе нож. В первую ночь после прибытия в храм мы поссорились из-за того, что я задула свечу. Он вспылил и ткнул меня, но рана не смертельная. Какое это всё имеет отношение к мудрости Её Величества?
Она улыбнулась:
— Напротив, именно мне хотелось бы спросить у Её Величества, какое отношение эта рана имеет к вчерашнему обряду? Что вы хотите этим сказать?
Всё равно никто кроме неё не знал, откуда взялась эта рана, так что вину можно смело свалить на покойника. Каждое слово било, как иглой, не оставляя ни единой лазейки. Императрица холодно фыркнула:
— Вот как… Прошу простить, мадам, за оскорбление.
Пока они спорили, свечи уже зажглись. Голосов набралось немало — в итоге счёт остановился на двухстах восьмидесяти одной, чуть больше, чем было сейчас у лидирующего Бай Суна.
— Следующий.
Теперь очередь дошла до императрицы. Настроение она привела в порядок удивительно быстро. Напряжённость, с которой входила во двор, полностью исчезла, сменившись уверенной, почти беспечной улыбкой человека, уже заранее готового к победе.
— Достопочтенная императрица Элиза, — обратился к ней старик, — судя по вашим словам, мудрецом вы считаете леди Джуну?
— Нет, — императрица ответила не задумываясь.
Джуна лишь улыбнулась. Всё как и ожидалось, за свою жизнь она больше не переживала.
— Тогда кто же?
— Я считаю мудрецом госпожу Молли, — сказала императрица. — Госпожа Молли исключительно умна и к тому же прекрасно рисует. Всю ту карту начертилa она. Это легко подтвердить по почерку.
Молли опустила голову. В этих словах императрицы была правда: она и в самом деле училась на художника. Позавчера, желая принести хоть какую-то пользу команде, сама рассказала о своей специальности и взяла на себя всю рисовальную часть.
— Раньше она ни разу и словом не обменялась с рыцарем-командором, и всё же смогла добиться, чтобы он протянул ей руку помощи. И это тоже свидетельствует о её сообразительности. Кроме того, вчера, после того как Его Святейшество с людьми ушёл, мы втроём долго обсуждали план и всё никак не могли сдвинуться с мёртвой точки. Именно госпожа Молли тайком выскользнула из комнаты и рассказала мне выводы своей дедукции — подсказку к тому, как найти Око Богини Судьбы. Следуя по указанному ею следу, мы и смогли без помех добыть нужные материалы. Я всё изложила. Госпожа Молли, вы согласны с моими словами?
Молли с неверием уставилась на императрицу. Всё, что касалось рисования, было правдой, но никакими «подсказками к Оку Богини Судьбы» она никогда не делилась. Императрица откровенно выдумывала! Императрица… хочет её смерти.
Но разве не к смерти она сама стремилась с самого начала? Иначе зачем была первой указала на себя?
Лицо её стало меловым. Склонив голову, она едва слышно, тоненьким комариным голоском выдавила:
— Да.
На этот раз зажгли двести тринадцать свечей. В сумме с прежними ста тремя это давало триста двадцать три — больше, чем у кого бы то ни было.
Императрица изящно поправила манжеты.
Она не стала задевать ни Папу, ни рыцаря-командора. Мало ли, вдруг эти двое объединятся и ударят в ответ, тогда всё обернётся куда хуже.
Бить нужно по самому мягкому, спелому плоду. Лишь бы не она сама, а там пусть погибнет кто-нибудь другой. Она была уверена, что и остальные прекрасно это понимают.
Следующим был учёный.
С того самого момента, как учёный вошёл во двор, он был напряжён до предела. Его взгляд скользнул по всем присутствующим, на миг задержался на императрице, и лишь после этого он, тщательно всё обдумав, произнёс:
— Я тоже считаю госпожу Молли мудрецом.
По-видимому, он опасался, что чем больше скажет, тем выше шанс оступиться, поэтому не стал приводить новых доводов: лишь заметил, что его полностью убедила безупречная логика и неоспоримая аргументация императрицы, и он всецело разделяет её мнение.
Начался новый круг голосования. После того как учёный высказался, все прежние двести с лишним голосовавших за Молли снова отдали голоса за неё, да ещё добавилось немало новых. Счёт перевалил за три сотни. В сумме её результат достиг теперь шестисот сорока двух голосов.
Молли склонила голову ещё ниже.
Следующим подходил черёд Юй Фэйчэня, а после него — Людвига.
Все остальные кандидаты уже были выдвинуты. Иначе говоря, если не найдётся того, кто наберёт больше, чем шестьсот сорок два голоса, жертвой станет Молли.
Причём ему и Людвигу нужно было назвать одного и того же человека и суметь набрать за этого человека достаточно голосов, желательно, чтобы каждый раз счёт подскакивал как минимум ещё на триста.
— Рыцарь-командор, назовите мудреца в своём сердце.
Юй Фэйчэнь поднял голову и прямо взглянул на старика в плаще:
— Моё мнение не совпадает с их.
http://bllate.org/book/14896/1333510
