Глава 51. Храм зажжённых ламп (22)
Мудрость мудреца?
Судя по тому, как они добывали предыдущие ингредиенты, сперва им предстояло найти «мудреца», а потом забрать его «мудрость». А уж что именно скрывается под словом «мудрость» в таком мире…
Сидящий напротив Бай Сун ткнул пальцем себе в череп и вопросительно посмотрел на Юй Фэйчэня.
Юй Фэйчэнь кивнул.
В мире, где человеческое тело повсюду идёт как сырьё, чем ещё может быть «мудрость»? Ничего, кроме мозга, в голову не приходило.
Он посмотрел на чёрный котёл.
Сердце, глазные яблоки, мозги… плесни туда ещё воды, и можно варить целый котёл похлёбки.
Тогда кто же станет мудрецом?
Императрица остановилась у пустующей пыточной ложи. Юй Фэйчэнь взглянул на её тень, на первый взгляд в ней не было ничего необычного.
При том, что творилось в тени, они впятером еле выбрались живыми. По той дороге одному человеку вообще не пройти. Как же она сумела выбраться?
Взгляд Юй Фэйчэня на миг задержался на том месте, но он не стал углубляться. Многие вещи проясняются сами собой, стоит только пройти дальше. Так же, как в самый первый раз, когда он выполнял задания в Раю, никак не мог понять, почему в одном и том же незнакомом мире у кого-то силы гораздо больше его, а ловкость у некоторых выходит далеко за пределы нормального для этого мира. Лишь потом выяснил, что все могут тратить ледяные камни в Башне Созидания, чтобы покупать там всевозможные усиления и пользоваться ими снаружи.
В этот момент солнце дошло до зенита.
Ослепительный луч света обрушился прямо сверху из крошечного отверстия высоко в небе, слегка расплылся по краям и полностью накрыл круглый двор. Весь мир превратился в чёрную сцену, где лишь в центре сверху вниз горел один-единственный ослепительный прожектор.
В этом ярком свете тьме уже негде было спрятаться, очертания предметов размылись, сцена стала почти нереальной. Тень теперь оставалась лишь в крохотном круге под ногами, будто каждый из них стоял, окутанный святящимся белым сиянием, но ступал при этом на чёрный диск. Чёрное и белое — самые чистые цвета и самый резкий контраст. Всё вокруг сейчас в этой кажущейся святости едва заметно источало зло.
Взгляд старика медленно скользнул по ним.
— Дорогие гости из дальних краёв, вы всего за два белых дня сумели отыскать зелье, существующее лишь в легендах. Несомненно, самые мудрые головы Касаблана находятся сейчас среди вас. Но прошу ответить мне на последний вопрос: кто здесь и есть тот самый истинный мудрец?
Они должны сами выбрать одного «мудреца»?
Стоявшие во дворе люди разом замолчали.
— Похоже, вы и сами не знаете, кто из вас настоящий мудрец. Мудрость нельзя измерить, — старик вздохнул и продолжил: — Достопочтенные гости, я не знаю, повлияют ли посторонние примеси на конечный эффект эликсира, но прошу вас по очереди отдать свою мудрость.
Атмосфера во дворе мигом изменилась, от каждого монаха и каждой монахини вдруг повеяло жутью. Юй Фэйчэнь ощутил, как выше шеи по коже прошёл ледяной холодок, словно невидимое лезвие уже медленно чертит по этому месту.
Не получается выбрать мудреца, значит, собираются вынуть мозги у всех подряд?
— Постойте! — первым не выдержал учёный, выкрикнув: — Давайте проголосуем поднятием рук!
— Вы считаете, что имеете право судить о чужой мудрости… — старик, казалось, задумался.
С другой стороны императрица до боли вонзила ногти в ладонь.
Никакого голосования. Все остальные — люди Папы. Джуна её оливковую ветвь не приняла, Молли и вовсе переметнулась на ту сторону. Стоит устроить голосование — и неужто не все руки поднимутся за него? Шиллер, Шейди, да даже этот безмозглый судья… будь хоть кто-то из них сейчас жив и стоял здесь, она бы не оказалась в столь безвыходном положении.
Она сохраняла ледяное спокойствие во взгляде и заговорила:
— Мы слишком давно знакомы, чувства и взаимная неприязнь уже спутались между собой. Мы не сможем вынести справедливый вердикт, а если в итоге так и не выберем истинного мудреца, это, боюсь, поставит под угрозу жизнь Святого Сына.
Слова «жизнь Святого Сына» явно задели старика в плаще за живое.
— Досточтимая императрица Элиза, как вы полагаете, как лучше поступить?
— Здесь собралось несколько сотен священных монахов и монахинь. Раз уж они слуги бога, вряд ли глупы, — сказала императрица. — Предлагаю каждому по очереди назвать свой вклад в добычу эликсира, а монахам и монахиням проголосовать поднятием рук. Тот, кто наберёт больше всего голосов, и будет истинным мудрецом. И, чтобы каждый говорил честно, остальные вправе оспорить его слова. Стоит кому-то солгать — храм немедленно накажет его.
Юй Фэйчэнь с лёгким интересом обдумал предложение императрицы. Ночью её затянули в наваждение, на миг лишив рассудка, и она приняла явно неверное решение, но теперь её ум и решимость явно вернулись на место.
Голосовать будут не игроки, объединившиеся в один лагерь, а NPC, так что лично её вряд ли станут бить прицельно.
К тому же стоит кому-то соврать, и знающие его действия напарники смогут предъявить доказательства и добьются для него наказания. Одним этим ходом она подорвёт шаткое доверие внутри их команды. По крайней мере, Юй Фэйчэнь учёному особо не доверял.
Зато у императрицы все напарники уже мертвы, и только она сама в точности знает, что именно сделала. Значит, может врать сколько угодно, приукрашивая и скрывая свой вклад.
Помимо всего прочего, если монахи и монахини действительно станут голосовать, по их выбору можно будет судить, есть ли у них вообще хоть какая-то мудрость и насколько глубоко храм понимает этот инстанс.
Одним камнем — сразу четыре птицы. Ход далеко не простой. Если всё пройдёт по её плану, их сторона наверняка окажется в проигрыше.
Он уже собирался вмешаться, но увидел, что Людвиг напротив опередил его.
— Даже истинный мудрец не в силах оценить собственную мудрость, — сказал Людвиг. — Одних слов мало, нужны доказательства. Предлагаю каждому назвать того, кого он сам считает мудрецом, и указать место, где можно найти вещественное или свидетельское подтверждение его слов. Храм проверит, правда это или нет. Когда мы, семеро, выдвинем своих кандидатов, монахи и монахини выберут одного из них голосованием.
Отличная мысль, почти полностью совпадающая с тем, что уже придумал он сам.
Так их сторона снова отыгрывала одну партию. И мало того, вместе с проверкой того, способны ли монахи и монахини здраво судить, они получали ещё один ключевой ответ — станет ли храм проверять доказательства, спрятанные в самой тьме. То есть выяснят, боятся ли люди храма настоящей темноты.
Юй Фэйчэнь чуть приподнял бровь и заметил, что Людвиг напротив тоже смотрит на него. Вокруг Папы, как всегда, витало ощущение невозмутимого достоинства, будто всё и впрямь у него под полным контролем.
У императрицы же вид стал совсем мрачным. При первом распределении задач всё было точно так же: стоило Папе обронить пару лёгких фраз, и её преимущество испарялась.
Но сейчас она уже не могла с ходу придумать ничего, что повернуло бы ситуацию в её пользу.
Старик в плаще задумался.
Под дневным светом воздух понемногу прогревался. Наконец старик сказал:
— Досточтимый Папа Людвиг, вы и впрямь достойны звания хранителя Касаблана.
Монахи и монахини поочерёдно достали из-за пазухи свечи и коробки спичек и разложили всё это на железных ложах. Старик в плаще объявил, что одна зажжённая свеча означает один голос.
— Решение должно быть быстрым… — его взгляд медленно обвёл всех присутствующих и, в конце концов, остановился на Молли, опустившей голову.
Молли явственно ощутила этот зловещий взгляд. Даже под палящим солнцем её всю пробрало дрожью, и она не решилась поднять голову. Но дьявольский голос всё равно прозвучал у самого уха:
— Нарушившая правила монахиня… укажи мудреца в своём сердце.
Как быть? Кого назвать? Кто, по её мнению, должен лечь под нож и лишиться мозга?
Стоит назвать, и это будет всё равно что… всё равно что стать пособником убийц.
Она до крови прикусила губы, по щекам снова потекли слёзы. Так же, как она не могла выплюнуть эту смешную гордыню, она не могла и ткнуть пальцем ни в кого из стоящих здесь людей.
С отчаянием она просто плакала и не могла произнести ни слова, в который раз понимая, какая же она трусливая, слабая, самая обычная девчонка.
— Монахиня, назови мудреца в своём сердце.
Ослепительный свет почти обжигал ей глаза. Она вспомнила двери, в которые той ночью не могла достучаться, и людей, что протянули ей руку.
— Я… мудрец, — слёзы незаметно высохли, она сжала кулаки и медленно произнесла: — Я нарушила правила храма и должна понести его наказание. Но я… своим умом разгадала тайну строения храма и укрылась от ваших поисков. Так что… мудрец — я.
— Предоставь доказательства.
— Рыцарь-командор по долгу службы приютил меня, — сказала Молли. — В его комнате, в правом нижнем углу настенного узора, я нашла странный, лишний знак и открыла потайную дверь. Вы можете проверить. …У меня всё.
— Посланники, зажгите свечу.
Молли закрыла глаза, сама не понимая, плачет она сейчас или улыбается. Солнечный свет мягко гладил её по плечам. С тех пор как она покинула привычный мир, это был первый раз, когда она почувствовала настоящее спокойствие.
Оказалось, она тоже способна хоть что-то сделать.
http://bllate.org/book/14896/1333509
