Глава 42. Храм зажжённых ламп (13)
Вчера они перебили всех монахинь, чтобы искупать Святого Сына в соли. Интересно, что они собираются делать сегодня?
Пойти за ними или нет?
Бай Сун посмотрел на Юй Фэйчэня:
— Пойдём посмотрим?
Юй Фэйчэнь кивнул. Участвовать в обряде было необязательно, но ему хотелось посмотреть, кого в этот раз поведут на церемонию.
Он заметил, что пока отворачивал Людвигу воротник, чёрная книга каким-то образом перекочевала к тому в руки. Людвиг вернул книгу на прежнее место и вынул закладку с терновым цветком.
Они вышли из кладовой, выбрали одного монаха и издали пристроились следом. Направлялись всё туда же, во внутренний двор, где были вчера, к тому самому корпусу с коридорами, разделёнными на две части, однако…
— Боже, — пробормотал Бай Сун. — Почему?
Стоило им взглянуть, как на обоих концах галереи снова выстроились в две шеренги чёрные силуэты.
По фигурам было видно: в одной шеренге монахи, в другой — монахини.
Но разве монахинь вчера не закололи ножом в сердце, и они не умерли? Зловещие силуэты и крики всё ещё стояли у них перед глазами, а запах крови во дворе даже до конца не смыло, он всё так же лёгкой волной висел вокруг.
— Смотрите… — голос учёного задрожал. — Их тени.
Солнце светило в полную силу, почти добравшись до зенита, отбрасывая каждому под ноги овальное, густое пятно тени. Монахи двигались в колонне вперёд, и тени естественно скользили вместе с их шагами. Но каждый шаг монахинь сопровождался тем, что к их ступням прилипала чёрная гнойная жижа. Стоило ноге опуститься, эти чёрные, похожие на щупальца сгустки тут же снова уходили в тень. Казалось, они идут по чёрной трясине.
Поза монахинь тоже была какой-то неестественной: каждая висела, словно тряпичная кукла, слабо обмякнув. Шеи под капюшонами были странно скособочены, обе руки прямо свисали по бокам. По силуэтам невозможно было разобрать ни линию плеч, ни вообще хоть какую-то плоть под рясами.
Юй Фэйчэнь сделал несколько шагов в сторону, с неприятным предчувствием пытаясь разглядеть их спереди. Бай Сун двинулся следом и сказал:
— Они как будто… монстры из гнилой грязи.
Сравнение было не таким уж плохим. Но Юй Фэйчэню вспомнились теневые чудища, на которых они наткнулись в лесу за храмом: щупальца, гной, человеческие органы, болтающиеся на поверхности щупалец, и огромные сгустки чёрной тени. Глядя на спины монахинь, он почти мог представить, что скрывается под их чёрными рясами — нечто, очень похожее на тех теневых монстров.
Учёный явно тоже догадался об этом.
— Неужели они все превратились в злых духов? Храм ничего не заметил?
— Их трупы лежали прямо посреди двора. Когда ночью здесь погасли огни, монстры их просто съели! — опомнился Бай Сун.
Юй Фэйчэнь промолчал. Он медленно отошёл к боку процессии. Под козырьками капюшонов у монахинь начиналась вуаль. Одним словом, всё было чёрным, ничего разглядеть было невозможно.
В прошлый раз они последовали за процессией внутрь, сейчас же это явно было не лучшей идеей. На церемонии вполне могло произойти нечто крайне кровавое, да и сами монахини, похоже, уже превратились… в монстров.
— Пойдём, — сказал он. — Я хочу найти Святого Сына.
Бай Сун и учёный кивнули, соглашаясь. А вот Людвиг, до этого шедший за ними следом, на этот раз не двинулся.
— Я зайду внутрь и посмотрю, — произнёс он.
— Ты? — Юй Фэйчэнь чуть нахмурился.
У Людвига всё ещё были свежие раны. К тому же разве он не собирался держаться рядом?
Людвиг всего лишь взглянул на Бай Суна. Тот сразу уловил его мысль и сработал даже быстрее, чем исполняя приказы собственного брата Юя, и вытащил из дорожного мешка чёрную рясу и чёрную монашескую вуаль.
— В прошлый раз целью обряда были монахини, — ровно сказал Людвиг. — Значит, в этот — монахи.
Он собирался переодеться, в руке у него всё ещё была та самая золотая закладка с терновым цветком. Не зная, куда её деть, он на ходу закрепил её на воротнике Юй Фэйчэня.
Тот внимательно посмотрел на него.
— Главное — не попадись.
Опустив руку, Людвиг спокойно встретил его взгляд:
— Я не умру.
Слегка побледневшее от ранения лицо, неконтролируемая сонливость, тело, привыкшее к праздности из-за слишком высокого положения. Фраза «я не умру», прозвучавшая из уст такого Папы, казалась совершенно неубедительной. Но стоило эти слова произнести именно Людвигу, как в них появлялась какая-то странная уверенность.
Будто всё действительно будет так, как он сказал. Что бы ни случилось, даже если погибнут все остальные, он — нет.
— Хорошо, — сказал Юй Фэйчэнь.
Больше не говоря ни слова, Людвиг переоделся, надел вуаль и, как в тот день, пристроился в самом хвосте процессии монахинь. Ветер разгулялся, чёрная ряса колыхалась на нём, превращая его в бесплотного, лишённого пола призрака.
Для визита к Святому Сыну большая компания не требовалась. Юй Фэйчэнь велел Бай Суну остаться на месте с одеждой Папы, чтобы в любой момент подстраховать его, поручил учёному вернуться в кладовую и продолжить перебирать книги, а сам, сверяясь с пометками на плане, направился к залу, где жил Святой Сын.
Королева говорила, что место, где живёт Святой Сын, строго охраняется множеством монахов и монахинь, и им туда не пробраться, поэтому и рассказать они ничего полезного не могут. Если бы Юй Фэйчэнь не стал свидетелем церемонии, возможно, он бы поверил. Но в полдень все монахи и монахини вышли на обряд: даже если охрана при Святом Сыне не ушла в полном составе, посты вокруг в любом случае должны были ослабнуть.
Он не верил, что они не в состоянии проникнуть в одно-единственное место. Даже если это была не сознательная попытка сбить их с толку, как минимум что-то от них скрыли.
С причинами этого умолчания он тоже примерно определился.
Попав в этот осколочный мир, или, иначе говоря, в осколочный инстанс, он должен был не только выбраться живым, но и выполнить задачу Врат Вечной ночи по деконструкции, то есть насколько возможно исследовать устройство этого мира и разгадать его тайны. И Привратник как-то сказал ему одну фразу с весьма глубоким смыслом.
«Того, кого ты избрал своим покровителем, — сказал он, — во всём этом витке вселенной зовут Господом Богом, его владения простираются дальше всех, а сила — наибольшая».
Эта фраза подчёркивала не только мощь Господа Бога, но и вскользь сообщала ещё кое-что: по ту сторону Врат Вечной ночи есть и другие существа, подобные Господу Богу. А значит, есть и другие их последователи. Если цель у всех одна — деконструкция, то мало самому стараться завершить её, нужно ещё и не дать другим заполучить ключи к деконструкции, чтобы загадку не разгадали раньше тебя.
Место, где жил Святой Сын, находилось в самой верхней точке храма. Это был белоснежный квадратный зал с высоким шпилем наверху. Во многих цивилизациях шпиль имеет один и тот же смысл — культ солнца. Даже Башня Созидания тоже была той же формы обелиска.
Снаружи было пусто: ни одного монаха, ни одной монахини.
Юй Фэйчэнь поднялся по известняковой лестнице. Лишь приблизившись, он заметил, что под высоким арочным проёмом стоит монахиня в белой рясе, с каштановыми волосами, держа в руках белоснежную свечу и с тревогой глядя куда-то перед собой.
Белые рясы, чёрные рясы — какие значения скрывали разные одежды в этом храме?
Юй Фэйчэнь подошёл ближе, и монахиня тоже заметила его.
— Рыцарь-командор Юй Фэй, вы наконец пришли, — сказала она. — Мы давно вас ждём.
Эта сцена будто… уже когда-то была.
Вечером позавчера, когда они с Бай Суном поднялись на вершину лестницы, тот старик в плаще что тогда сказал?
«Рыцарь-командор Юй Фэй, рыцарь Бай Энь, вы наконец пришли. Все давно вас ждут».
Две похожие сцены наложились друг на друга, рождая неописуемо жуткое ощущение.
Но следующая фраза монахини вернула разговор в реальность.
— Но разве Папа Людвиг не пришёл вместе с вами?
http://bllate.org/book/14896/1333498
