— Господин Чу Ван, господин Юй Лань, поздравляем! Поздравляем молодожёнов!
— Благодарим всех, что пришли на их свадьбу…
Юй Лань очнулся от этого внезапного шума, чувствуя, как голову раскалывает надвое.
Свадьба.
Какая ещё свадьба?!
Ощущение было, будто его укутало чем-то плотным, а всё вокруг расплылось, как за мутной пеленой.
С чего бы ему оказаться на чьей-то свадьбе?
Он помнил, как всего пару минут назад вышел с пары, проходил мимо недостроенного учебного корпуса, и оттуда, с верхотуры, сорвался кирпич и угодил ему точно в лоб…
Сознание Юй Ланя постепенно прояснилось, и он с удивлением понял, что лоб, куда должен был прилететь кирпич, совсем не болит.
Он огляделся: только что он был в школе, а теперь стоял в роскошном, богато украшенном зале, где для закрытой вечеринки явно выставили чьё-то элитное поместье.
Проблема была в другом: судя по всему, место ему отвели не среди гостей. Он находился в центре всеобщего внимания, на… сцене.
Резкий и звонкий женский голос совсем рядом внезапно прервал его мысли.
— Сяо Лань, Сяо Лань? — К нему подошла разодетая с иголочки женщина. Улыбка на её лице выглядела мягкой и заботливой, но ни капли искренности за ней не чувствовалось.
Юй Лань всё ещё не пришёл в себя и не сразу отозвался.
Женщина торопливо добавила:
— Сяо Лань, сегодня твоя свадьба с господином Чу Ваном. Не улетай в облака, ладно?
«Тётенька, вы вообще кто?»
Брови Юй Ланя едва заметно дёрнулись, он почти выпалил это вслух.
Увидев его растерянность, женщина уже хотела что-то сказать, но тут подошла хорошо одетая, с безупречными манерами дама средних лет. Первая мгновенно напустила на себя мягкость и элегантность и, словно объясняя за Юй Ланя, проговорила:
— Наш Сяо Лань у нас замкнутый, прошу не держать на него зла, госпожа Си.
Юй Лань незаметно ущипнул себя за палец, прищурился от боли. Не сон.
Всё ещё пребывая в ступоре, он вдруг выхватил на фоне общего шума два слова.
Чу Ван.
…Разве это не имя главного злодея из романа, который он читал вчера ночью?
Эти два слова будто нажали в голове невидимый выключатель, вывернув наружу воспоминания — отчасти его собственные, отчасти чужие.
На волне шока Юй Лань начал догадываться.
Похоже, он… попал в книгу.
И понял он это лишь потому, что вчера сосед по комнате, ради развлечения, скинул ему ссылку на роман, где у персонажа было то же имя, что и у него.
Это был городской роман, где намешали всего понемногу, зато с логикой обращались как попало. В книге рассказывалось, как двадцать лет назад няню семьи Юй уволили, и та, мстя, подменила новорождённого ребёнка. Правда всплыла наружу только много лет спустя, по чистой случайности.
Со временем мнимого наследника, подкидыша, семья Юй вырастила в тепличных условиях. Он стал воспитанным, образованным, был пай-мальчиком и любимцем всех персонажей истории. Настоящий же наследник из-за своего сложного характера кочевал из семьи в семью и становился всё более искривлённым.
Когда семья Юй наконец нашла настоящего наследника, характер того лучше не стал. Тот открыто и исподтишка ставил палки в колёса мнимому наследнику, пытался привлечь к себе внимание и в итоге стал всеобщим ненавистником.
Мнимый наследник, хотя по крови и не принадлежал семье Юй, был мягким, понимающим и отчаянно старался всем угодить. Он завоевал любовь каждого в романе и по праву был записан в эталонных «солнышек».
В книге был и главный злодей — Чу Ван, могущественная фигура в Городе А, который после автокатастрофы впал в кому.
Семья Чу испробовала все возможные способы и в конце концов выяснила, что спасти его может только свадьба на удачу. При этом выбранный партнёр непременно должен был быть из семьи Юй.
Получив эту весть, семья Юй, мечтавшая породниться с семьёй Чу, с одной стороны, и не желавшая расставаться с мнимым наследником — с другой, после долгих раздумий всё же согласилась. Разумеется, замуж выдали настоящего наследника.
Так что всё ясно: мнимый наследник по имени Юй Лин был главным героем книги. А сам он, как назло, угодил в шкуру того самого статиста, на фоне которого сияла красота и добродетель настоящего главного героя.
Когда Юй Лань дочитал до этого места, он не выдержал и выругался. «Что за тупой, безмозглый роман, моя бабушка бы сказала, что чушь несусветная!»
Главное же, что конец у его книжного тёзки был предельно топорным.
Юй Лань в романе, выйдя замуж за Чу Вана, лежащего в коме, окончательно слетел с катушек. Он не только пытался использовать семью Чу, чтобы расправиться с мнимым наследником, но и тайком наложил лапу на имущество Чу Вана. Ночами он пробирался в палату и извращёнными способами издевался над собственным мужем.
Бывало, «Юй Лань», если был не в духе, хватал Чу Вана за волосы, стаскивал с кровати, валил на пол и срывал раздражение, яростно его пиняя.
Неожиданно уже через три месяца после их свадьбы на удачу обряд, похоже, и правда сработал — главный злодей Чу Ван чудом пришёл в себя.
Сам Чу Ван был холодным и непредсказуемым человеком и с самого начала не мог переварить мысль жениться в коме ради какого-то «счастливого обряда». Узнав о том, что с ним вытворял «Юй Лань», он пришёл в ярость и решил рассчитаться со всеми разом.
Сначала он упёк свою «жёнушку на удачу», так усердно над ним издевавшуюся, в психиатрическую больницу. Затем обратил гнев на семью Юй, которая выбрала в жёны именно настоящего наследника, и, используя и законные, и не очень законные методы, принялся их унижать и давить. Семья Юй оказалась на грани уничтожения.
Тут в дело вмешался полный красоты и добродетели Юй Лин. Он сумел уговорить главного злодея Чу Вана, вытащил семью Юй из пропасти и ещё вдобавок воспылал к нему восхищением и нежными чувствами.
В финале книги все благодаря мнимому наследнику помирились, отпустили прошлые обиды, а он сам наконец женился на своём возлюбленном с детства. Мир воцарился, фейерверки, все счастливы — занавес.
Юй Лань: «…И как это вообще не назвать идиотским сюжетом?»
Но сейчас дело было даже не в том, глупый он или нет.
Юй Лань мысленно закатил глаза — если события пойдут по книжному сценарию, это его самого запрут в психушке до конца дней!
Он только что сдал выпускные экзамены и уже предвкушал университетскую жизнь. С чего это он так резко оказался здесь и собирается на своей шкуре прочувствовать «свадьбу на удачу» с лежащим в коме человеком?
Тем временем Юй Лань вновь огляделся.
Всё происходящее явно было подготовлено не для кого-то другого. Это была ключевая сцена из книги — та самая свадьба, где Юй Лань, один из главных участников, выходил замуж за человека в коме.
Женщина, что говорила с ним только что, была его родной матерью по роману — Лян Чжиюй.
А та, перед которой она сейчас напускала на себя приветливость и обходительность, госпожа Си, скорее всего, была матерью Чу Вана, Си Юнь.
Разложив всё по полочкам, Юй Лань пришёл к простому выводу…
Лучше бы Земля прямо сейчас взорвалась.
Но сбежать уже поздно. Раз уж дело дошло до этого момента, значит, семья Юй его уже продала.
В книге говорилось, что семья Юй ни капли не сомневалась: взяли деньги — и пусть Юй Лань катится. А потом даже не собирались выходить на связь, чем в немалой степени и подтолкнули книжного «Юй Ланя» к окончательному «перерождению во тьму».
К счастью, вчера он, с синяками под глазами, всё-таки дочитал роман до конца и знает, что Чу Ван в будущем очнётся. Значит, шанс повернуть всё в свою пользу у него есть.
Вот только как провернуть этот разворот — вопрос.
Пока он ломал голову, Лян Чжиюй уже закончила разговор с Си Юнь и подошла к нему.
С лицом, тщательно загримированным косметикой, Лян Чжиюй, увидев, что Юй Лань всё ещё молчит, заметно похолодела.
Сжав губы, она наклонилась к нему и голосом, который могли расслышать только они вдвоём, процедила:
— Юй Лань. Мы уже зашли так далеко, так что хочешь ты или нет, а этот брак ты должен довести до конца.
При всей внешней утончённости под светом софитов в её взгляде, обращённом на Юй Ланя, не было ни капли тепла — лишь откровенное отвращение.
Отвращение и презрение, без тени материнской нежности.
Будто стоящий перед ней Юй Лань был чумой, к которой нельзя прикасаться; проклятием, сулящим одни беды.
В зале собралось немало гостей, пришедших именно «на шоу». Судя по всему, почти все были в курсе ситуации семьи Юй. Завидев, что двое на сцене застыли в немой схватке, гости тут же зашептались.
— Это тот самый ребёнок, которого семья Юй вернула домой? Он совсем не разговаривает, вид у него какой-то… туповатый.
— Мало того, говорят, куда ни придёт — везде как живой мертвец… характер, вроде, тоже так себе.
— Хотя, конечно, не его вина, что так судьба выкрутила, но люди всё равно подсознательно тянутся к одному и морщатся от другого.
Лян Чжиюй краем уха слышала эти перешёптывания, чуть приподняла брови и презрительно хмыкнула.
Неожиданно для неё, даже пригрозив деньгами, она не добилась от него ни малейшей реакции.
Обычно он и так выглядел, словно мёртвый внутри, а сейчас будто совсем опустился.
Наверняка не хочет замуж в семью Чу — тоже можно понять. Муж в коме, сознания нет, сама как вдова, а формально — замужем. Уже от одной мысли мороз по коже.
Но, вспоминая о том, какой послушный и милый у неё Юй Лин, как он ей предан, Лян Чжиюй не могла позволить ему прыгнуть в эту яму.
Выбора не было.
Стоило ей подумать о Юй Лине, как на душе полегчало. Она приподняла брови, в глазах мелькнуло удовлетворение.
Юй Лань же нисколько не интересовался тем, что там вертится у неё в голове.
Он вырос в приюте, и лучшим человеком в его жизни была тётя Лю, которая по ночам тайком оставляла ему лишний кусочек печенья. Чаще всего он слышал от неё одно и то же: «Не падай духом, просто родители пока не могут тебя найти, но они очень тебя любят».
Вчера, читая книгу, он почти ничего не чувствовал — только ругался на слабый сюжет и отсутствие логики. Но теперь, оказавшись внутри истории, его накрыло по-настоящему.
Лян Чжиюй, как ни крути, была родной матерью книжного «Юй Ланя». Неужели можно настолько не любить ребёнка, которого потеряла более двадцати лет назад?
Поэтому, глядя на неё сейчас, он неосознанно посмотрел с лёгким, почти наивным любопытством и искренне удивился её умению молниеносно менять маски.
Но о том, что за считаные минуты в нём многое успело измениться, Лян Чжиюй не подозревала. Она хотела лишь как можно скорее покончить с этим делом. Откашлявшись, она продолжила давить:
— Если сегодня ты оплошаешь перед семьёй Чу, можешь забыть и о деньгах, и обо всём остальном. Куда потом подашься — это уже твоя проблема. Я ведь только о тебе и забочусь…
Неожиданно для неё Юй Лань шевельнулся и вдруг заговорил:
— Мама?
Лян Чжиюй опешила, все припасённые угрозы и увещевания застряли у неё в горле.
Она странно на него уставилась.
Сейчас черты лица Юй Ланя ничем не отличались от прежних, но прежняя мрачность будто растворилась, сделав его совсем неопасным.
Главное же… он никогда раньше так её не называл.
Что-то здесь было не так. Совсем не так.
Дома, в семье Юй, он всё время ходил с каменным лицом и при каждом удобном случае шёл наперекор Юй Лину. С чего это ему вдруг так резко перемениться?
И всё же, поскольку голос у Юй Ланя прозвучал совсем не тихо, а она боялась, что гости услышат хоть слово из того, что говорила ему только что, Лян Чжиюй пришлось подавить прежнее выражение и под взглядами публики изобразить любящую мать.
Она натянуто улыбнулась, протянула к нему руку, будто собираясь обнять, и сказала:
— Что случилось, Сяо Лань? Стесняешься? Ничего страшно…
Но не успела она договорить, как Юй Лань, словно испуганный кролик, дёрнулся и ловко увернулся от её объятий.
Рука Лян Чжиюй повисла в воздухе:
— …
А затем она услышала, как Юй Лань очень мягким, жалобным тоном произносит:
— Прости, мама, я опять тебя расстроил?
Лян Чжиюй резко втянула воздух.
Думал он при этом просто. Раз уж Лян Чжиюй постоянно встречает его с каменным лицом, а перед семьёй Чу и гостями сияет улыбкой, то прикинуться и поиграть на публику он тоже умеет.
Согласно его жизненной философии, которую он выработал с детства: терпеть обиды нельзя. Лучший способ — вернуть их сразу. Отступишь хоть на шаг — потом только сильнее будешь злиться.
Навыков актёрского мастерства у него, может, и немного, но вот сладко говорить, выросши в приюте, он научился как надо.
Лян Чжиюй, сохраняя улыбку, попыталась быстро замять ситуацию:
— Сяо Лань…
Однако Юй Лань будто и не заметил, что она открыла рот. Не дав ей вставить ни слова, он продолжил извиняться:
— Прости… прости, мама!
Он виновато тряхнул головой, глаза растерянные:
— Это всё я виноват, я слишком нервничал, поэтому задумался и дал тебе услышать те сплетни! Я знаю, что это всё неправда! — он поспешно бросился её защищать. — Ты всегда была ко мне так добра, лучше всех это знаю именно я! Дома я — ребёнок, которого ты любишь больше всех!
Голос его стал доверительным, и Лян Чжиюй, уже раскрывая рот, так и не нашла момента вклиниться.
Со слезами в глазах Юй Лань продолжил:
— Я же понимаю, хоть ты и всегда отдаёшь всё лучшее брату, зато боишься, что я проголодаюсь ночью, и оставляешь мне объедки со стола! И ещё я знаю, хоть ты всё время берёшь брата с собой гулять, отправляешь учиться за границу, ты ни разу не забыла напомнить мне: «Присмотри за домом, научись у тёти прибирать и всё делать по хозяйству»…
— Но я понимаю: к себе ты строга, к другим мягка. Твоя доброта к брату — это для чужих глаз, а твоя строгость ко мне — вот она, настоящая семейная забота!
Юй Лань принялся самозабвенно себя винить:
— Это всё я виноват, это я должен был раньше рассказать всем правду, чтобы тебя не понимали неправильно…
Говорил он негромко, но достаточно отчётливо, чтобы все, кто был поблизости, прекрасно его услышали.
Атмосфера в зале заметно сгустилась. Как ни старалась семья Юй делать вид, что ничего не случилось, историю с подменённым в детстве ребёнком знали все.
И что же, выходит, долго разыскиваемого сына они встречают вот так?
По залу поползли новые шёпотки.
— Ц-ц-ц, какой бедный ребёнок, да? Видно ведь, что ему в жизни досталось. Наконец вернулся домой — а там у него ничего своего, и ещё родная семья его выставляет.
— Представь только: узнать, что это твой дом, а потом понять, что там тебе ничего не принадлежит, и тебя же самого вышвыривают прочь.
— Тише! Я не говорю, что ему здесь плохо.
— Просто ощущение такое, будто его шантажируют. Посмотри, как он напуган…
Выражение лица Лян Чжиюй менялось одно за другим, и в конце концов её терпение лопнуло.
— Юй Лань! Не устраивай сцен!
Неожиданно Юй Лань, кажется, и правда испугался этих слов, словно это была последняя соломинка, сломавшая ему хребет. Глаза моментально покраснели, голос стал прерывистым:
— Мама! Я знаю, материнская любовь всегда молчалива, но как твой родной сын я не могу просто смотреть, как ты тайком жертвуешь собой ради меня!
Юй Лань прикусил губу, будто сдерживая слёзы, и с пафосом первоклашки на утреннике завершил:
— Твоя материнская любовь по-настоящему велика!
Лян Чжиюй просто онемела: ???
http://bllate.org/book/14892/1326122
Готово:
