Позавтракали они в маленькой забегаловке на углу. Вернувшись домой, Цзян Хуайюй по всем правилам достал Хуцзы миску с кормом. Хуцзы обнюхал её, потом ткнулся в ладонь Цзян Хуайюя своим большим влажным носом и жалобно заскулил.
Цзян Хуайюй похлопал Хуцзы по широкой голове и поднял глаза на Лу Минсяо:
— Что с Хуцзы?
Лу Минсяо, осматривавший привезённую краску, даже не поднял головы:
— Он не хочет сухой корм. Ему подавай объедки. Мамы дома нет, откуда здесь взяться объедкам?
Цзян Хуайюй обхватил ладонями большую голову Хуцзы и внимательно его осмотрел:
— Если кормить его человеческой едой, у него будет слишком много соли. Смотри, у него уже слёзные дорожки под глазами.
Лу Минсяо усмехнулся:
— Молодой господин, он у нас дворняга-сторож, а не домашний принц. Тут над таким не трясутся… Не обращай внимания. Он просто ноет, потому что ты с ним нянчишься. Хочешь работать — иди переоденься в моё, в твоих шмотках долго не поработаешь.
— А, — отозвался Цзян Хуайюй, ещё раз потрепав пса по голове. Помолчал, потом спросил: — А посылки вы обычно где забираете?
— За углом, — ответил Лу Минсяо. — Ты что-то собираешься заказать?
— Угу, — кивнул Цзян Хуайюй. — Сможешь прислать мне точный адрес?
Лу Минсяо вытащил телефон, открыл QR-код своего аккаунта в WeChat и протянул экран Цзян Хуайюю:
— Добавь меня в WeChat, я скопирую адрес и пришлю тебе.
Цзян Хуайюй просканировал код, и страница тут же перескочила на контакт «AAA Game Power Leveler Сяоминь».
Цзян Хуайюй:
— …
Вот оно что. Не удивительно, что Сяоминь тогда так интересовался сплетнями о богачах. Оказывается, они уже тогда были в самой гуще событий.
Сохранив самообладание, он нашёл в телефоне Лу Минсяо собственный контакт и взглянул на отображаемое имя:
«Клиент №3 (богатый, щедрый и послушный, как ягнёнок)».
Цзян Хуайюй:
— …
С тем же каменным лицом он удалил это «имя» целиком и аккуратно заменил его на своё настоящее, после чего вернул телефон Лу Минсяо.
— Пришли адрес.
Лу Минсяо глянул на обновившееся имя контакта и сразу переслал скопированный адрес Цзян Хуайюю. Спустя секунду, прокручивая историю чата, он вдруг удивлённо расширил глаза.
Вся переписка состояла из записей о переводах от босса J. Постой… JHY… Цзян Хуайюй…
— Охренеть… — вытаращившись на Цзян Хуайюя, выдохнул Лу Минсяо. — Какие, к чёрту, шансы на такое совпадение?!
Цзян Хуайюй усмехнулся:
— Не удивительно, что ты тогда спрашивал меня про семейные войны из-за наследства и подменённых при рождении детей…
Лу Минсяо смутился, кашлянул в кулак:
— Я тогда сам был в полнейшем раздрае. Не знал, у кого спросить. Спросил бы у друзей — они сразу: «Эй, я что, похож на потерянного наследника богатой семьи?» Точно решили бы, что я рехнулся. Вот я и подумал, спрошу в виртуальном мире. В итоге спрашивал у самого настоящего наследника! Ты только представь, какие шансы?!
Договорив, он разразился смехом.
— Серьёзно, брат, похоже, нам с тобой всю жизнь не развязаться. Слишком уж крепко судьбы переплелись.
По указанию Лу Минсяо Цзян Хуайюй достал из его шкафа пару старых футболок, собираясь переодеться перед работой. Переодевшись, он не забыл, пользуясь новым адресом, заказать два больших мешка импортного корма для крупных собак, несколько банок влажного корма и сублимированные лакомства для Хуцзы. Хотел ещё подобрать ему новый ошейник, но, перебрав варианты, так и не нашёл ничего подходящего.
Из окна донёсся голос Лу Минсяо:
— Господин Цзян, я просил переодеться, а не заново одежду сшить! Ты там скоро?
Смирившись с тем, что выбор ошейника придётся отложить, Цзян Хуайюй вышел из комнаты. Лу Минсяо протянул ему распылитель:
— Давай, пройди по полу и просто смочи его водой. Чтобы был влажный, но без луж.
Цзян Хуайюй кивнул, взял распылитель и зашёл в маленькую ванную. Снаружи в это время Лу Минсяо открыл ведро с составом и добавил воды.
Потом каждый взял по жёсткой щётке, и они начали наносить гидроизоляцию. Следуя указаниям Лу Минсяо, Цзян Хуайюй водил щёткой строго вертикально, тонким слоем… Он только-только закончил один угол, как обернулся и увидел, что Лу Минсяо уже стремительно движется к нему, ловко закрашивая остальное.
«Профессионал, что тут скажешь», — подумал Цзян Хуайюй.
Из его собственных исследований Цзян Хуайюй знал, что бригада Ли Цин полностью состояла из женщин. Значит, Лу Минсяо наверняка не раз помогал матери на объектах…
Молодой господин Цзян упрямо сжал губы и молча ускорился.
Когда они закончили, Лу Минсяо хлопнул в ладони:
— Всё, пусть подсыхает. Иди умойся, а потом сходим пообедать куда-нибудь.
Едва они успели привести себя в порядок, как в дверь снова постучали. В проём просунулась голова того самого худого, смуглого пацана, что вчера. Он расплылся в улыбке:
— Брат Минсяо, бабушка сказала, чтобы ты с братом заходил к нам на обед! Мы сегодня варим большие свиные кости!
Ли Цин и Лу Чуань всегда были в хороших отношениях с соседями. Собственных стариков у них не было, зато к пожилым в квартале они относились с тем уважением, которое обычно оказывают родне. Хотя в семье и было не густо с деньгами, на праздники они всегда находили, что подарить. Поэтому соседи и относились к Лу Минсяо с особой теплотой. Когда из-за проблем со здоровьем Лу Чуань часто лежал в больницах в другом городе, Лу Минсяо чуть ли не вырос на «общих» обедах соседей.
Сам он давно привык есть у бабушки Ли, но всё равно посмотрел на Цзян Хуайюя, вопросительно приподняв бровь:
— Ну что, пойдём?
Цзян Хуайюй помедлил:
— Это… не слишком ли навязчиво…?
— Ай-ай-ай, младший братец! — Ли Жуй застрекотал, как радостный бигль. — Чего стесняться? В прошлом году бабушка ночью в туалет шла, на льду поскользнулась и сломала бедро. Дома никого! Брат Минсяо всё один сделал — вьюгу, пургу, а он её на горбу до больницы дотащил!
Так они и отправились обедать к Ли.
Познакомившись с бабушкой Ли, Цзян Хуайюй наконец понял, почему семья Ли так благодарна Лу Минсяо.
Бабушка Ли оказалась добродушной полненькой старушкой с модно окрашенными в тёмно-бордовый волосы, в которых у корней уже пробивалась седина. Волосы были плотно завиты, от неё едва ощутимо пахло цветочными духами, а улыбка у неё была тёплая и приветливая.
Мысль о том, как Лу Минсяо среди ночи, по глубокому снегу, тащил её на спине до больницы, действительно казалась огромной заслугой.
Она засияла, глядя на Цзян Хуайюя, глаза у неё прямо светились добротой:
— Какой красивый молодой человек! Такой статный, воспитанный… М-м, что-то в твоих чертах есть знакомое…
Лу Минсяо поспешил перебить:
— Бабушка, он родственник с маминой стороны. Похож на неё, правда? Ладно, хватит гадать по лицу, где там твои тушёные рёбрышки?
— Иду, иду, — засуетилась бабушка Ли. — Садитесь, садитесь, ешьте, по дороге и поболтаем.
Цзян Хуайюй незаметно толкнул Лу Минсяо локтем и вполголоса спросил:
— У вас все соседи такие… сердечные?
— Да в основном все такие, — ответил тот. — Ну разве что с теми, у кого характер совсем уж сложный, стараются поменьше пересекаться. А так… Разве у вас не так же?
Цзян Хуайюй:
— Точно нет.
В посёлке вилл семьи Цзян все превыше всего ценили приватность. Богатые соседи общались вежливо, но держали дистанцию, и чтобы вот так запросто позвать кого-то из соседей поесть вместе, да ещё и без предупреждения… такого он ещё не видел. Максимум — несколько раз за жизнь он бывал в гостях у друзей родителей, причём всякий раз с заранее приготовленным подарком.
Такая соседская сердечность, когда достаточно одного приглашения, чтобы оказаться за чужим столом, казалась ему непривычной, но… и не неприятной.
Лу Минсяо вынес во двор стол. Цзян Хуайюй автоматически расставил вокруг стулья. Ли Жуй вытащил на улицу дымящийся котёл с костным бульоном. Они накрыли стол под навесом из вьющихся ипомей. В это время пожилой мужчина вернулся с птичьей клеткой, увидел Лу Минсяо и радостно поздоровался:
— Сяо Лу, тоже здесь! Это твой двоюродный брат? Такой красивый парень! Как зовут?
Старик показался Цзян Хуайюю знакомым — это был тот самый дед Ли, что вчера в бане похвалил внешность Лу Минсяо.
Цзян Хуайюй вежливо улыбнулся:
— Здравствуйте, дедушка. Меня зовут Цзян Хуайюй.
— «Хуайцзин воюй» — хорошее имя, — дед Ли кивнул с довольным видом. — Видно, старшие на тебя большие надежды возлагали.
Улыбка на губах Цзян Хуайюя еле заметно дрогнула и поблекла. Вдруг до него дошло: это имя изначально было выражением надежды деда Цзян на первенца-внука.
Эта едва заметная перемена в лице была такой тонкой, что её вряд ли удалось бы рассмотреть даже через лупу…
Он опустил голову, и в его миске тут же появилась крупная кость. Всё с той же беззаботной улыбкой Лу Минсяо положил её ему и, обращаясь к деду Ли, спросил:
— Дед Ли, а как вам моё имя? Вы же у нас по судьбам специалист. Проанализируйте и меня.
Старик сразу оживился, обрадованный случаю пофилософствовать:
— Давай, давай, сейчас дедушка посмотрит. Иероглиф «Мин» относится к стихии огня, символизирует свет и мудрость. «Сяо» относится к металлу, означает отвагу и решительность. А фамилия Лу — земля. Получается идеальный круг: огонь рождает землю, земля рождает металл. Судьба у тебя светлая, гармоничная, и внутри, и снаружи. Это…
— Всё, всё! — бабушка Ли перебила его тираду. — Хватит нести феодальную чушь, садись уже есть. Смотри, какой воспитанный ребёнок сидит, тебя терпеливо слушает…
Она взяла палочками ещё одну большую кость и переложила в миску Цзян Хуайюю:
— Ешь, Сяо Цзян! А то он так и будет тарахтеть до ночи…
А потом хлестнула Ли Жуя по запястью палочками:
— Жуй, ты где манеры растерял?! Весь в еде измазался, как маленький!
Ли Жуй, толстокожий как всегда, даже не притормозил, продолжая есть:
— А кто виноват, что у меня нет манер? Это дед! Имя мне такое дурацкое дал! Почему я не мог быть Ли Хуайсяо? Ай! Бабушка, не бей!
После шумного обеда Цзян Хуайюй сам вызвался помочь с посудой. Лу Минсяо возражать не стал, и вскоре они вдвоём тёрли огромную скороварку, в которой варились свиные кости, плечом к плечу в тесной кухоньке.
Цзян Хуайюй драил её с такой тщательностью, что вода отскакивала от стенок. Лу Минсяо покосился и усмехнулся:
— Ещё немного — и можно будет бриться, глядя в отражение. Там уже и так чисто.
— Но разве «чисто» — это не когда вода стекает без капель и разводов? — с искренним недоумением возразил Цзян Хуайюй.
— Господи… — искренне поразился Лу Минсяо. — Босс Цзян, ты что, в жизни никогда по-настоящему посуду не мыл? Только колбы в лаборатории?
Уши у Цзян Хуайюя тут же вспыхнули алым.
За первые шестнадцать лет жизни он ни разу не знал, что такое провал. А за несколько дней в доме Лу провалы сыпались один за другим.
Он аккуратно сложил идеальные, до скрипа чистые миски, опустил ресницы и потянулся за следующей.
— Спасибо… за всё, — на этот раз он сказал ясно, без своей обычной скованности. — Лу Минсяо, ты и правда очень хороший человек. Папа, мама и дедушка обязательно тебя полюбят.
— Спасибо. Ты тоже ничего, — усмехнулся Лу Минсяо. — Моя мама… кхм, наша мама тоже от тебя в восторге. Как услышала, что ты на английскую олимпиаду едешь, так всю ночь уснуть не могла. Ещё и заявила, что ты, мол, её дар унаследовал — она ведь может ругаться бегло сразу на восьми диалектах.
Цзян Хуайюй:
— …
Мама у нас, конечно, впечатляющая.
http://bllate.org/book/14891/1326245
Готово:
