По прибытии обратно в Цзянань, Лю Синь подметил странную атмосферу в городе. Как выяснилось, градоначальник Чу организовал праздник по случаю возвращения главы Цзян Фэйсина и остальных, чтобы поздравить их с победой на заклинательском турнире. В конце концов, пусть заклинательские и людские общины существовали порознь, Цзянань стоял под горой, и жили все они в одной местности. Помимо этого все знали, что в прошлом Юньшань терпел немало бед, отчего поныне занимает последнее место среди остальных великих орденов. Так что, победа на соревнованиях, должна была поднять их в глазах всего Цзянху и принести благо. Справедливо рассудив о том, что должен поздравить соседей с таким значимым событием и, возможно, наладить отношения, градоначальник Чу вместе с сыном подняли весь город на уши, организовав пышное празднество.
Каково же было всеобщее разочарование в Цзянане, когда заклинатели просто облетели город стороной, не окинув и взглядом, и просто поднялись на свою гору, как и всегда.
Градоначальник Чу сник и вот уже несколько дней проводил в своей резиденции. А Чу Цзысюй озлобился, не стерпев такого отношения, и воспретил любым заклинателям переступать порог своей чайной, приговаривая, что даже если они будут умирать от жажды, он не нальёт им и чашку чая.
Но ни глава Цзян, ни кто-либо из учеников, казалось, даже не заметили этого.
Бегло узнав это от Лу, Лю Синь напрягся всем телом, полагая, что в Юньшане произошло нечто, что требовало бы немедленного участия главы ордена и остальных. Но, поднявшись с Тан Цзэмином на гору, для него стало ясно – орден окутан безмятежностью, как и всегда.
– С каждым годом пренебрежение между людьми и заклинателями лишь растёт, – вздохнул Лю Синь, осознав ситуацию.
Идя рядом с ним, Тан Цзэмин нахмурился:
– Древние мудрецы упрямы, словно стадо баранов. Должно быть, учитель пожелал не навлекать на орден косые взгляды.
Лю Синь лишь вздохнул и с пониманием кивнул.
Несмотря на то, что члены Юньшаня прибыли с турнира ещё несколько дней назад, празднование по случаю победы было организовано сегодняшним вечером.
Павильон Хупо изобиловал запахами жареных мясных блюд и сладостью вина. Прислужники сновали меж столов, разнося тарелки и подливая вино.
В зале за длинными столами сидели ученики, мастера и учителя, а старейшины восседали на небольшом возвышении.
Чжан Хэцзянь заметно нервничал, ведь по случаю победы на Турнире ему полагалась просьба к главе ордена, которую тот обязан выполнить в благодарность за почёт, что он принёс ордену.
Для ближайшего окружения Чжан Хэцзяня было ясно, что он попросит: стать учеником главы ордена. В свою очередь Цзян Фэйсин, казалось, знал о его намерении. Лицо главы было спокойным, и всё же Шэнь Фэйсяо, решив всё прояснить, подсел к своему учителю ближе и сказал всё, как есть. Цзян Фэйсин лишь улыбнулся и кивнул на вопрос, примет ли он ученика в лице Чжан Хэцзяня.
Услышав подтверждение, Шэнь Фэйсяо широко улыбнулся и нашёл глазами Чжан Хэцзяня среди других учеников. Тот лишь обменялся с ним кивком и тихо выдохнул.
Тан Цзэмин пригубил вина, бросив на Чжан Хэцзяня внимательный взгляд поверх чаши.
Лю Синь улыбнулся, сидя среди мастеров – Ци Сюаньцзы всё ещё был недоволен и мрачен, а потому рядом с ним в этот вечер было пусто.
– Праздники – отрада для тех, кто много трудится, – произнёс Цзян Фэйсин посреди вечера и обвёл взглядом всех в зале. – Но не будем забывать, благодаря кому Юньшань удостоился победы на Турнире Бессмертных, и кого мы чествуем этим праздником и вином в наших чашах.
Толпа загудела. Ученики принялись хлопать и свистеть, поглядывая на Чжан Хэцзяня.
Набрав полную грудь воздуха, Чжан Хэцзянь вышел вперёд и, опустившись на одно колено, обхватил кулак ладонью.
– Глава Цзян, – торжественно произнёс он, – этот скромный ученик уже достиг совершеннолетия, но не имеет личного учителя. В прошлом Юньшань принял меня и мою мать, распахнув перед нами двери. Мне не о чем просить главу, я желаю принести лишь слова благодарности за спасённую жизнь и заботу, которой нас одарили. – Помедлив немного, он продолжил: – И всё же, этот скромный ученик смеет просить кое о чём старейшину, но никак победитель в турнире, а как простой ученик, жаждущий получить покровительство мудрого наставника.
– Говори, Цзянь-эр, – улыбнулся Цзян Фэйсин, глядя на него.
Склонившись ещё ниже и крепче обхватив кулак ладонью, Чжан Хэцзянь внезапно повернулся чуть в бок и громко проговорил:
– Этот скромный ученик просит старейшину Гао Тайжуна принять его в свои ученики!
Глаз Шэнь Фэйсяо дёрнулся. Цзян Фэйсин покосился на своего первого ученика и вскинул бровь, а Тан Цзэмин рядом с ними усмехнулся, опустив голову.
В зале повисла тишина. Лишь тихий скрежет и шарканье раздавалось откуда-то сбоку.
Сидя в самом конце стола, Гао Тайжун не обращал ни на кого внимания, ковыряясь в двух частях железного механизма. Старейшина-кузнец был так сосредоточен, что не сразу заметил на себе сотни взоров. А когда ощутил внимание, свёл густые брови к переносице и вскинул напряжённый взгляд.
– Чего вам опять?
Сидящий с ним рядом старейшина тихо шепнул ему несколько слов.
– А? – округлил глаза Гао Тайжун и посмотрел на стоящего перед столом ученика. – У-ученик? Ты хочешь стать моим учеником?
Склонив голову ещё ниже, Чжан Хэцзянь повторил:
– Этот просит старейшину Гао принять его в свои ученики.
Гао Тайжун несмело распрямил плечи. У всех старейшин, кроме него и Ци Сюаньцзы, были личные ученики. Но, в отличие от старейшины Ци, старейшина Гао не мог похвастаться своим высоким статусом и придирчивостью в выборе подопечных – его попросту никто не желал. Из года в год с приходом новых учеников никто и никогда не выбирал Гао Тайжуна в качестве своего наставника, поскольку многие находили его немного безумным.
В ордене ходило немало слухов, что свой статус старейшины он получил лишь потому, что Цзян Фэйсин являлся его сводным братом. В его подчинении была лишь кузня и небольшой павильон, который он сам выбрал, отказавшись от благ, коих удостоены все старейшины.
Сухо прочистив горло, Гао Тайжун выглядел донельзя растерянным, что странно читалось на его бородатом лице. Вскинув брови и подбородок, он сдержанно кивнул, точно не был ошеломлён и польщён впервые за много лет.
– Мгм… Конечно, ты довольно умён и силён, поэтому достоин стать моим учеником.
Чжан Хэцзянь облегчённо улыбнулся. Толпа за его спиной возликовала, поздравляя товарища со столь значимым событием в жизни.
Лишь один человек в зале был мрачен, подобно грозовой туче. Мастер У, сидя неподалёку от Лю Синя во главе других мастеров, пригубила чарку крепкого байцзю и даже не поморщилась, глядя перед собой. Её всегда прохладные глаза точно покрылись коркой льда. Лицо не выразило ни единой эмоции, но от неё вдруг повеяло таким холодом, что даже Лю Синь, сидя от неё через несколько мест, почувствовал озноб.
Получив от всех поздравления, Чжан Хэцзянь подошёл к ней, но в ответ услышал лишь:
– Весь следующий год – ты мне не сын.
Мастер У поднялась из-за стола и, заведя руку с мечом за спину, с достоинством покинула праздник.
Чжан Хэцзянь проводил её спину тихим вздохом. А затем, развернувшись, наткнулся на сочувствующий взгляд Шэнь Фэйсяо, что обмахивался веером.
– Да ладно, за всё это время я побыл её сыном от силы года три, – усмехнулся Чжан Хэцзянь и почесал затылок.
– Рад, что ты выбрал учителя для себя, а не по наущению матери. Ты ведь… всё равно вряд ли бы прижился к нам, – улыбнулся Шэнь Фэйсяо.
– Почему это? – вскинул брови Чжан Хэцзянь, искренне недоумевая. Он был одним из сильнейших учеников Юньшаня, так почему учения главы не подошли бы ему?
– Ты… слишком мягкий, – расплывчато ответил Шэнь Фэйсяо.
Чжан Хэцзянь скептически вскинул бровь:
– Позволь спросить, кто сейчас одет в халат с цветами и вряд ли поднимет что-то тяжелее скабрезной книги?
Шэнь Фэйсяо прикрыл нижнюю часть лица веером и рассмеялся, сверкнув глазами. Затем закинул руку на плечо Чжан Хэцзяня и развернул в сторону зала.
– Ладно, не важно. Идём праздновать!
В конце концов, Шэнь Фэйсяо часто говорил, что Чжан Хэцзянь простой, как чугунный котелок. А потому и помыслить не мог, что Цзян Фэйсин был готов принять его в свои ученики. Но, узнав правду, Чжан Хэцзянь заглянул внутрь себя и понял, что не жалеет о своём выборе.
Спустя несколько тостов в честь победы на Турнире, некоторые ученики стали подходить к столу старейшин, чтобы почтить их дарами.
Ци Сюаньцзы сидел с мрачным видом, даже не глядя на своего подопечного.
Вздохнув, Лю Синь вышел из-за стола. Приблизившись к возвышению, он поклонился, взглянув на старейшину. А увидев, что тот не смотрит на него, отвернув голову, перевёл дыхание и вытащил из своей сумки длинную коробку из красного дерева.
Коробка была невзрачной и немного пыльной. Оттряхнув её, Лю Синь взошёл по ступеням и поставил её перед Ци Сюаньцзы.
– Этот мастер имеет смелость…
Лю Синь не успел договорить, когда в уголках глаз старейшины мелькнула яркая вспышка. Резко повернув голову, Ци Сюаньцзы с нетерпением открыл крышку коробки и заглянул внутрь.
Цзян Фэйсин вытянул шею, как и два ученика рядом с ним.
Старейшина Ци быстро моргнул несколько раз.
Лю Синь видел, как старейшина мается без своей бороды, и то и дело подходит к лошадям, чтобы погладить по гривам. А под пристальными взглядами всех в ордене, что по-разному отреагировали на помолодевшую внешность старейшины, и вовсе, казалось, чувствовал себя неуверенно. Точно он вновь обернулся семнадцатилетним юнцом, то и дело ловящим на себе высокомерные взгляды.
Вытащив вещицу из коробки, Ци Сюаньцзы взглянул на чэньфу¹ в своих руках.
Длинный белый ворс мягко стекал по пальцам, а рукоять удобно легла в руку. Казалось, в этот момент в глазах старейшины отразилось свечение. Проведя ладонью по мягкому волосу, он взмахнул чэньфу, влив в предмет магические силы. Белая метёлка с рукоятью из тигрового дерева вспыхнула, среди мягкого ворса пробежались сверкающие частички духовной энергии.
– Замечательный подарок! – выкрикнул кто-то из учеников.
– Старейшина Ци, вам так подходит! – поддержал какой-то мастер.
– Старейшина Ци подобен бессмертному мудрецу, ступившему с Девятого Неба!
– Да, да, верно!
Неуверенные выкрики по залу множились, набирая силу.
Ни для кого не было секретом, что Ци Сюаньцзы любил обрушивать удары на особенно провинившихся первым, что под руку попадётся. Благо, что мастер Лю подарил старейшине мягкую метёлку, а не ротанговый прут или дубину.
– Верно! Чудесный подарок! – поддержали ещё несколько человек.
Пропустив ворс через пальцы, как ранее делал со своей бородой, старейшина Ци откинулся на спинку кресла, не замечая выкриков. И пусть выражение его лица не изменилось, в глазах появился блеск, отражающий довольство. Покосившись на гору подарков рядом с Цзян Фэйсином, Ци Сюаньцзы довольно хмыкнул и потряс своей метёлкой.
Тихо стоящий перед возвышением Лю Синь, увидев, что старейшина не собирается гневаться и швырять его подарок в него же, тихо выдохнул и развернулся, чтобы незамеченным ретироваться на своё место.
– Куда? – грохотнул ему в спину голос, стоило ему сделать шаг.
Чуть приподняв плечи, Лю Синь развернулся, встретившись взглядом с Ци Сюаньцзы. Продолжая размахивать свей новенькой метёлкой, старейшина вскинул брови и спросил:
– Ты же не думал подлизаться с помощью подарка? Бездельник вроде тебя всё ещё заслуживает наказания.
– Да, старейшина Ци, – напряжённо улыбнулся Лю Синь.
– Перепиши мои книги… Ну, ты и сам знаешь, что делать, – махнул Ци Сюаньцзы, оглаживая ворс.
Поклонившись, Лю Синь вздохнул и вернулся на своё место.
Праздник оживился. Многие мастера и учителя, ранее не способные расслабиться в присутствии грозного старейшины, увидев его благодушный настрой, испустили облегчённые вздохи и принялись разливать вино. Лишь один учитель среди всех остальных сидел за своим столом и пропускал чарку за чаркой. Ань Байсин медленно поднял взгляд на старейшину Ци.
༄ ༄ ༄
Праздник закончился за полночь, и Лю Синь направился в свой Целительский павильон. Стояла поздняя ночь, и звук колокола, означающий наступление третьей стражи уже прозвенел. Целительский павильон как обычно был пуст – после многочисленных тренировок ученики получали намного меньше ранений, а те, кто был ранен более серьёзно, направлялись в Лучезарный павильон, чтобы получить исцеление с помощью Взора Бога.
Пройдя по тёмному коридору, Лю Синь завернул в свою мастерскую, чтобы выложить привезённые из путешествия редкие ингредиенты. Он успел зажечь лишь одну свечу, когда из полумрака за его спиной внезапно вынырнула чья-то рука и схватила его за загривок.
В следующий миг он почувствовал, как спину прострелила боль, когда нападавший швырнул его в стену. Сжав руку на его горле, этот некто приблизился на шаг.
В свете одинокой свечи лицо Ань Байсина отражало свирепость и казалось застывшей демонической маской. Пара глаз сверкала в полумраке, не моргая впившись в Лю Синя.
– Надо же, слухи ходят, что ты внезапно открыл в себе силы. Пробуждённый заклинатель, значит? – тихо спросил он.
Лицо Ань Байсина было серым в полумраке.
Лю Синь сжал чужое запястье, силясь отцепить руку. Но та была точно каменной. Опустив глаза и взглянув на его попытки, Ань Байсин криво усмехнулся:
– Пробуждённый ты заклинатель или нет, я совершенствовался долгие годы, а потому ты мне не соперник. Я щелчком пальцев могу обратить тебя в пыль – даже следа не останется. Ты ведь понимаешь это?
Лю Синь зашипел, едва чувствуя пол под носками своих сапог, пока мужчина спокойно смотрел на него.
– Где книги? – спросил Ань Байсин.
Лю Синь поднял на него взгляд, в котором отчётливо плескалась непреклонность на дне зрачков. Ань Байсин скрежетнул зубами и швырнул его на пол. Подхватив сумку Лю Синя, он вытряхнул всё содержимое на стол, не заботясь о сохранности хрупких склянок.
Окутанную покровом ночи мастерскую заполонил грохот.
Найдя искомое, Ань Байсин взял пару записных книг, что Лю Синь вёл лично, и, пролистнув, нашёл несколько новых записей с рецептами снадобий и защитными символами для талисманов. Затем взглянул на Лю Синя ледяным взглядом, в котором плескалось раздражение и отвращение.
– Не смей больше уезжать так надолго. И тем более увозить книги.
Сидя на полу, Лю Синь опустил голову. Кулаки под широкими рукавами сжались до побеления костяшек.
Глядя на его склоненную голову, Ань Байсин замолчал, чувствуя кипящее внутри отвращение. Затем, сделав несколько шагов в сторону выхода, повернул голову и тихо сказал:
– Не забывай, кто спас тебя тогда у подножия Юньшаня. И благодаря кому ты до сих пор дышишь, а значит, обязан всем.
Ань Байсин ушёл.
Сидя на полу, Лю Синь медленно поднял взгляд.
Несмотря на то, что вернул себя прежнего, собрав по осколкам, пять лет всё ещё давили на его, точно держа ногу на его голове.
В конце концов, он сам допустил это, приняв пренебрежение и подобное отношение, как данность в те пять лет.
Выражение лица Лю Синя было пустым.
Раздавленный под весом вины и разбитый на осколки, он даже не пытался как-либо воспрепятствовать подобным набегам на свой павильон за все эти годы. Сейчас же тлеющие в груди угли обожгли нутро, заставив его сжать кулаки.
И всё же, он ничего не сказал и не сделал. Просто встал и вернулся к прерванному занятию.
Произошедшее в окутанном мраком Целительском павильоне осталось никем не замеченным, как и всегда.
༄ ༄ ༄
Сяо Вэнь вышел из купальни, облачённый в нижний светлый халат. Перебросив волосы на одно плечо, он сушил их полотенцем на ходу, когда вошёл в комнату.
В уголки губ прокралась улыбка, когда он взглянул на Мао Цимэя, что сидел за столом и корпел над книгами, выглядя, как прилежный ученик. По крайней мере, так казалось со спины. Загляни Сяо Вэнь в его лицо, увидел бы то же самое выражение, с которым Мао Цимэй убивал своих врагов в прошлом. Сверля трактаты тёмным взглядом, Мао Цимэй был мрачен, как туча.
Сяо Вэнь прилёг на кровать и взял книгу. Масляные лампы по бокам постели ярко светили, оставляя блики в уголках его глаз.
После той их ссоры, тёмный заклинатель несколько поутих, точно на время спрятав клыки и когти. Сяо Вэнь оказался на редкость грозным учителем, что не давал ему спуска и был объектом тёмных хищных глаз. В ином случае Мао Цимэй, сменивший несколько десятков наставников во время своих странствий по империи, обнажил бы клинок и пригрозил за такое отношение. А быть может и вовсе убил бы.
Он проклял себя уже сотню раз за то, что признался этому лекарю, что выучился читать. С тех пор стопки книг перед ним лишь полнились, а Сяо Вэнь распинался об учении праведного пути с утра до ночи.
В прошлый раз Сяо Вэнь пригрозил, что только от самого Мао Цимэя будет зависеть, наградит ли он его за старания. И Мао Цимэй, провожая изящную фигуру темнеющим взглядом, каждый раз был вынужден опускать глаза в проклятые книги.
Но с каждым днём терпения в нём оставалось всё меньше и меньше. А сейчас, уловив аромат, что исходил от лекаря даже через всю комнату, сжал зубы.
Почувствовав движение, Сяо Вэнь убрал книгу и увидел огромный движущийся холм под одеялом. Откинув ткань, он тут же встретился глазами с Мао Цимэем.
– Что ты делаешь? – вскинул бровь Сяо Вэнь.
Улёгшись на него сверху и положив подбородок на грудь, Мао Цимэй просто сказал:
– Мне надоели твои книги. Я ничего не понимаю из того, что в них написано.
– Для этого и нужно учиться. – Сяо Вэнь вновь приподнял перед собой книгу, отгородившись от него.
Подцепив её снизу двумя пальцами, Мао Цимэй откинул её в сторону. Та с грохотом приземлилась на пол.
– Я же говорил, ничего подобного, пока не... – начал было Сяо Вэнь, нахмурив брови.
Приподнявшись на руках, Мао Цимэй потёрся о его шею и оставил несколько поцелуев.
– Сказал же, ничего подобного, пока не… Пока не выучишься, – Сяо Вэнь сбился, не договорив, чувствуя жаркое дыхание. Влажные губы коснулись мочки уха, оставляя за собой искры, что пробежались по обнажённой шее.
– Ты говорил, что только от моего обучения будет зависеть, наградит ли меня мой наставник. Разве я не заслужил награду за все эти дни? – раздался шёпот, опалив горячим дыханием.
– Ты!..
Обжигающе страстные чёрные глаза мазнули по приоткрывшимся губам, прежде чем Мао Цимэй приник к ним, запечатывая протестующие слова.
За ужином Сяо Вэнь выпил лишь чашу вина. Но отчего-то вдруг почувствовал себя пьяным и разморённым, точно хмель блуждал по его венам, подогревая кровь.
Рассерженный и пойманный врасплох, он даже не мог произнести ни одного слова в ответ. С желанием, стремительно туманящим сознание, он откинул голову назад, чувствуя крепкие бёдра, притирающиеся к его собственным.
Мао Цимэй вновь скользнул в бок, чтобы лизнуть мочку его уха и жарко шепнуть:
– Что такое, Учитель Сяо? Тебя внезапно бросило в жар? Должен ли этот ученик помочь тебе?
Сяо Вэнь приоткрыл глаза, что заволокло туманной хмельной дымкой. Внезапно поддавшись вперёд, он перевернулся и оказался сверху над застигнутым врасплох мужчиной.
– Должен ли этот Учитель научить нерадивого ученика соблазнению? – тихо зашептал он, ведя носом вдоль чужой скулы.
Глаза Мао Цимэя потемнели ещё на несколько тонов, сделавшись почти чёрными. Желание прокатилось по позвоночнику и сгустилось ниже пояса.
Резко выгнувшись, он вновь перекатился на лекаря и подгрёб его под себя. Схватив за загривок и запрокинув его голову, он накрыл его рот своим, сплетая языки в глубоком поцелуе.
Они перекатились ещё несколько раз, прежде чем Мао Цимэй взялся за тонкий пояс на чужих одеяниях, чтобы потянуть его на себя и открыть больший доступ к бархатной ароматной коже.
Что-то раздражающее кололо затылок, отчего Мао Цимэй сжал зубы и нахмурился.
Он не сразу понял, что за назойливый звук влетает в уши. А повернув голову, услышал стук в дверь. Отмахнувшись, он вернулся к прерванному занятию.
Тук… Тук. Тук. Тук. Тук… Тук. Тук.
Сяо Вэнь надавил на его плечи и повернул голову.
Рыкнув, Мао Цимэй вскочил с постели. Подхватив свой меч с подставки, он бросился за дверь, на ходу крикнув:
– Я снесу твоему другу башку!
Сяо Вэнь пролежал ещё мгновение, приходя в себя, затем сорвался с места и поспешил за ним.
Мао Цимэй слетел с лестницы, перепрыгивая пролёты и обнажая свой меч на ходу. Распахнутый чёрный халат развевался за его спиной от стремительного движения.
Распахнув дверь, в следующий миг он замер. Брови сошлись над переносицей, а в нос ударил густой запах крови. Прищурившись, он проводил взглядом двух осевших людей, что опустились у его ног, поскольку один из них был без сознания.
Увидев, что Мао Цимэй замер в проходе, Сяо Вэнь быстро подлетел ближе и выглянул из-за его плеча. Спустя миг распахнув глаза, он шагнул вперёд.
– Генерал Сяо…
Придерживая Гу Шичэна за плечи, И Чжэн, с кровоподтёками на лице, казалось, держался в сознании на одной лишь силе воле. Он успел промолвить лишь пару этих слов и встретиться взглядом с Сяо Вэнем, прежде чем потерять сознание, как и его господин. Халат Гу Шичэна был залит кровью, и в распахнутом вороте виднелось несколько жутких ран.
____________________
1. 塵拂 (Чэньфу) – даосская метёлка, символизирующая величие и святость духовного учения. Чэньфу является магическим предметом, наделённым силой изгнать нечисть или злых духов. Также её называют «конским хвостом» и часто используют в ушу стиля Удан.
http://bllate.org/book/14882/1323379
