Луна светила над городом. Рассеянный туманом свет проникал в приоткрытое окно, лучами падая на спящего молодого мужчину.
Лю Синь лежал в постели среди вороха белых одеял. Пряди распущенных волос прилипли к скулам и шее, на которых блестел тонкий слой испарины.
Чёрные брови сошлись над переносицей, когда он резко повернул голову.
Чувствуя свет на обратной стороне век, он нахмурился и приоткрыл глаза. Солнце едва взошло над горизонтом, освещая просыпающийся город. Несмотря на то, что было ранее утро, и торговцы только выкладывали товар на прилавки и натягивали шатры, на улицах уже было оживлённо. Из таверн неподалёку исходил приятный запах свежего хлеба, тележки с только что выловленной рыбой тащили мулы, а прислужники уже спешили домой с доверху наполненными корзинками.
Лю Синь замер посреди улицы и отшатнулся, когда над его головой пронёсся рулон ткани, лежащий на плече у рослого мужчины.
Крепкий прислужник, находящийся в подчинении у торговца, по его указанием расстелил богато расшитую ткань. Красная парча соскользнула с каркаса палатки, демонстрируя богатую вышивку золотой нитью. Оглянувшись, Лю Синь заметил множество других палаток с тканью и торговцев, что точно так же раскатывали свои изделия, выставляя под солнечные лучи.
Улыбка сама собой скользнула на губы Лю Синя. Обычно ему снилось месиво из красно-чёрных цветов, а паника, охватывающая разум, топила его словно в болоте, не позволяя вырваться до самого утра. Этот же сон был наполнен красками и свежестью.
Лю Синь всегда любил большие города. Их шум, запахи, обилие различных диковинных товаров и улыбки на лицах сотен людей. Проходя мимо прилавков, он любопытно разглядывал товары, привезённые, должно быть, со всех уголков Света.
Над улицами, точно флаги, трепетали длинные разноцветные полотна, издавая приятный мягкий шорох.
Лю Синь оглянулся и не нашёл большой статуи. Вместо этого с пригорка открывался вид на остальную часть поселения.
Этот город не был похож на Яотин, Цзянань или Фуцзянь. Он был огромен – даже больше, чем Яотин. Казалось, потребуется несколько дней, чтобы обойти этот город.
Стоял ясный летний день и, судя по тому, как люди заливались потом, было довольно жарко.
Лю Синь улыбнулся, глядя, как мальчишка радуется покупке в виде бумажного водного дракона и бежит с ним по улице, должно быть, в сторону реки или озера.
Проводив его взглядом, Лю Синь хотел было подойти к очередной лавке с товарами, как взгляд его зацепился за что-то в толпе.
Лю Синь остановился посреди улицы. Взор его привлекли спины нескольких человек.
Женщина алом наряде шла немного впереди своих спутников, обмахиваясь круглым веером из газовой ткани. Рядом с ней шагали двое: высокий парень в белых одеждах и девушка в красных, чуть ниже его.
На головах всех троих были широкополые шляпы доули с ниспадающей лёгкой тканью.
Многослойные халаты с тонкой изящной вышивкой на плечах плавно развивались на ветру. Лю Синь заметил, что одежды этих нескольких человек будто парят в отдельном потоке ветра, чем тот, что гулял по улицам города. Молодая девушка так же была одета в красный яркий наряд, волосы были собраны в высокую причёску, увенчанную золотой заколкой, что выглядывала из прорези шляпы на макушке. Размахивая руками, она являла саму беззаботность, размахивая руками и увлечённо что-то рассказывая своим спутникам.
Идущий с ней рядом парень выглядел более сдержанно. Даже его одежды казались намного проще, чем у его спутниц. Простой широкополый белый халат струился мягкой тканью, пока он шёл с ровно выпрямленной спиной. Волосы его были собраны в длинную широкую косу, с несколькими небрежно выпущенными прядями.
Все трое шли вперёд, пока Лю Синь глядел им в спину. Попытавшись сделать шаг, он понял, что не может сдвинуться с места.
На руках юноша держал что-то, и лишь приглядевшись, Лю Синь увидел чёрную макушку, выглядывающую из-за плеча.
Ребёнок.
Все трое шли меж людей. Точно видение, представшее перед Лю Синем, оно держало его внимание цепко, заставив шум вокруг почти раствориться и звучать теперь, как из-под толщи воды. Народ тёк вокруг него незримыми, расплывчатыми силуэтами – и лишь эти четверо оставались чёткими фигурами, медленно идущими вперёд.
Лепесточек… – раздался вдруг тихий ласковый женский голос.
Лю Синь растерянно моргнул, и в следующий миг почувствовал, как его тело цепляют, словно на крючок, чтобы в следующий миг выбросить из сна.
Тан Цзэмин всегда вставал рано. Стоило солнечным лучам едва пасть на землю – он уже был на ногах. Умывшись и одевшись, он вышел из комнаты, с намерением приготовить завтрак.
Пройдя по коридору и выйдя в зал вместе с Аолэем, он замер, неожиданно наткнувшись на фигуру.
– Ты уже встал? – удивлённо спросил он, глядя на Лю Синя. Облачённый лишь в тонкий нижний халат, он сидел спиной к нему за низким столом у окна. Кончики длинных распущенных волос скользили по складками одеяний, подхваченные лёгким ветром из приоткрытого окна.
Для него не было секретом, что Лю Синь любил понежиться в постели подольше, когда выдавался редкий выходной. Даже в этом небольшом путешествии он много спал, отсыпаясь, судя по всему за долгое время. Тан Цзэмин даже пару раз вытаскивал его из кареты, чтобы перенести в комнаты на постоялых дворах.
Увидев, что Лю Синь не повернул головы, Тан Цзэмин неспешно приблизился к нему.
Лю Синь сидел перед доской вэйци, делая ходы за противника и себя. Игра уже подошла к концу, когда Тан Цзэмин дотронулся до его плеча. Лю Синь всегда пропускал слова мимо ушей, когда был погружен в свои занятия с головой. Перед ним была только доска и его длинная тень, отбрасываемая на стену.
Мелко вздрогнув, Лю Синь моргнул и поднял на него взгляд. Аолэй склонил голову к плечу, сидя рядом.
Тан Цзэмин улыбнулся:
– Давно тут сидишь? – посмотрев на доску и увидев, что чёрных камней было меньше белых, он сказал: – Хм… Ты проиграл.
Лю Синь моргнул несколько раз и посмотрел на доску, словно только что увидел её.
«Какого… Что было в том фэнмицзю, что я выпил вчера на ночь?» – потёр он висок, даже не помня, как выбрался из постели и сел играть.
– Старейшина Ци научил тебя играть в вэйци? – спросил Тан Цзэмин, отбирая у волка игровые камни, что тот принялся грызть.
Немного помедлив, Лю Синь кивнул. Изначально старейшина обучал его лишь искусству фехтования и мастерству ближнего боя. Но в один из дней внезапно пришёл в его Заоблачный павильон с кипой свитков, гуцинем и доской для вэйци, объясняя это тем, что..:
– Учёный муж должен обладать четырьмя знаниями: игра на цине, стратегия в вэйци, каллиграфия и живопись! Разве это парчовые карпы, плывущие против течения?! Что за криворукая обезьяна учила тебя живописи?!
Зачем простому мастеру низкого ранга обладать знаниями учёного – старейшина не объяснил, лишь зыркнул на него, как на глупца. Но, будучи в то время словно овечка, которую тянут за поводок, Лю Синь просто следовал наставлением Великого Учителя и не задавал лишних вопросов.
– Этот старик так запугал тебя, что даже на отдыхе ты не можешь отделаться от его влияния? – нахмурился Тан Цзэмин. Затем взглянул в сторону окна, за которым по саду бродили их лошади, и сказал: – Сегодня праздник, пора бы и отдохнуть.
Позавтракав и немного придя в себя, Лю Синь скрылся в своей комнате, чтобы подготовиться к празднику. Утро только началось, и город едва пришёл в движение, но в их дворе уже был слышен шум с главной площади.
Тан Цзэмин быстро облачился в светло-синий узкий халат с серебряными лацканами. Стальные наручи крепко легли на предплечья, а талию опоясывал кожаный пояс, на который он прицепил подвеску в виде цикады с длинной кисточкой. Он долго разглядывал её, прежде чем услышать скрип двери и обернуться.
Лю Синь провёл рукой по несуществующим складкам на груди белого халата. Замысловатая вышивка украшала высокий строгий воротник и плечи, растекаясь узорами из серебра и железа. С широкого пояса свисала тонкая изящная подвеска в форме бабочки, издавая тихий звон колокольчика. Прошло много времени с тех пор, когда он носил столь изысканные одеяния. Туманная ткань приятной прохладой прилегала к телу, оставляя чувство комфорта даже в стоящую нынче жару. Нефритовая белая заколка собирала несколько прядей в высокий хвост, оставляя передние с напуском.
Увидев ту самую нефритовую заколку, что подарил ещё тогда, в Яотине, Тан Цзэмин блеснул довольным взглядом и не смог сдержать сытое удовлетворение, проскользнувшее в уголки губ.
– Идём, – сказал Лю Синь и направился к выходу, силясь подавить усмешку.
Праздник встретил их шумом, едва они вышли за порог двора. Вчерашние приготовления не шли ни в какое сравнение с тем, с каким размахом был устроен праздник сегодня. Город сиял и пестрил обилием товаров, различных тканей и богато обставленными палатками. Запахи переплетались друг с другом, образуя какофонию вкусов и соблазняя испробовать лакомства. Таверны широко распахнули свои двери, привечая посетителей и приглашая попробовать самое сладкое вино на всём Юге.
Торговцы и зазывалы шумели точно рой стрекоз, проносясь по городу сотней голосов.
Актёры и трюкачи взмывали вверх, а факиры, не дождавшись ночи, демонстрировали свои представления жадной до зрелищ публике.
Лю Синь и Тан Цзэмин прогуливались по улицам. Облачённые в дорогие одежды, они привлекали взгляды, что задерживались на них и провожали в спину. От их захватывающего дух вида сквозило недосягаемостью. Светлые одеяния и мечи в руках ещё больше усиливали впечатление возвышенности и приковывали к ним взоры. А большой белый волк рядом с ними источал тихий рык, стоило лишь кому-то помыслить о том, чтобы приблизиться.
Лицо Тан Цзэмина казалось расслабленным, но тень то и дело падала на него, отчего становилось ясно – дай ему отмашку, он в тот же миг покинет этот город и Юг, чтобы сегодня же переправиться через границу.
К полудню они обошли весь рынок и ярмарку, и пару раз перекусили в лучших тавернах города лунными пряниками. Взгляд Лю Синя то и дело возвращался к огромной статуе, что была видна со всех уголков города. Вчерашнее беспокойство сошло на него, оставляя только тянущую тупую тоску. Но стоило только Тан Цзэмину заметить, как тень падает на его глаза, он тотчас находил то, что порадует его взгляд. За развлечениями, которыми изобиловал праздник, минула первая половина дня.
Первые сумерки опустились на землю, когда спутники свернули на другую улицу. Скопление людей здесь было не таким плотным, а обилие красок и золота не так резало глаз. Всё чаще можно было увидеть простые невзрачные лавки, за которыми стояли торговцы без помощников.
Обводя взглядом рынок, Лю Синь увидел непримечательного вида палатку, за которой торговец обучал маленького подмастерья своему ремеслу. Ученик понятливо кивал на слова старца, но взгляд его то и дело направлялся вверх – туда, где кружили зачарованные золотые соловьи, поющие свою песнь.
Увидев, как старец прищурился и хлопнул мальчишку по голове небольшой бамбуковой циновкой, Лю Синь улыбнулся. Точно так же Ци Сюаньцзы возвращал его внимание, стоило ему лишь на секунду отвлечься.
Малец за прилавком расплылся в извиняющейся улыбке и выудил из своего мешка рисовую клёцку, завёрнутую в лотосовый лист. Хмурые брови старика тут же расслабились, когда он вздохнул и погладил мальчика по голове.
Улыбнувшись, Лю Синь вспомнил разговор перед своим отъездом из ущелья Дафэн. Ци Сюаньцзы долго напутствовал, словно его подопечный был маленьким ребёнком, которого он впервые отправлял добраться до дома самостоятельно. Стоило ли говорить, что старейшина был не в восторге, что этот ученик отказался ехать вместе со всеми и выбрал путь по земле.
Внезапно забрав из его рук Шуцзы, Ци Сюаньцзы усадил его к себе на предплечье и холодно взглянул на своего подопечного:
– Ты наломал немало дров в последние дни, так что считай это своим наказанием. – Тряхнув рукавом и развернувшись, старейшина Ци добавил напоследок: – Ты должен вернуться не менее чем через две недели, иначе я изобью тебя кнутом.
Лю Синь тихо выдохнул и с долей обиды пробормотал себе под нос:
– Да что я сделал-то…
Впрочем, нельзя было сказать, что Шуцзы был чем-то недоволен. Немного потяжелевший, он лежал на руках старейшины и пережёвывал свежие фрукты, щурясь на солнце. Выглянув из-за его плеча, Шуцзы посмотрел на своего хозяина и высунул язык.
Лю Синь тихо цыкнул и дёрнул уголком губ. Затем посмотрел на спину недовольного старейшины и глубоко вздохнул.
Стоя сейчас посреди улицы, он предположил:
– Может быть… стоит купить ему подарок? – Затем нахмурился, не совсем уверенный, что это уместно. Но, подумав немного, продолжил: – Старейшина Ци очень много сделал для меня. Но в последнее время он не слишком доволен мной. Даже забрал мою черепаху.
– Нашу черепаху, – поправил Тан Цзэмин, услышав его рассуждения.
Лю Синь тут же повернул к нему голову и сказал, немного прищурившись:
– Это я её нашёл, так что это моя черепаха.
– Во второй раз я нашёл её, значит, она моя. – Наклонившись над ним и заведя руки за спину, Тан Цзэмин вскинул уголки губ и добавил: – Этот молодой господин просто позволяет тебе играть с его изумрудной черепахой, но может в любой момент отобрать.
Лю Синь смотрел на него снизу вверх. Миндалевидные глаза Тан Цзэмина стали насыщенного цвета в солнечных лучах, и искрились смехом, пока он столь бесстыдно дразнил его посреди торговой улицы.
Высокий и мощный, он имел поразительное сходство с Богом войны, которого часто изображают на фресках даосских храмов и в книгах. Черты лица Тан Цзэмина были столь привлекательны, что казалось, невозможно долго смотреть на него без смущения.
Сердце в груди Лю Синя дрогнуло, пока он, словно пойманный в очередной раз, оказался в плену синих глаз. Моргнув пару раз, он быстро отвернул голову. Кончики ушей под прядями волос жарко вспыхнули.
Сухо кашлянув, он сделал несколько шагов в сторону лавок.
– Ладно. Можем считать её нашёй черепахой.
Тан Цзэмин широко усмехнулся, глядя ему в спину. Этот человек даже не догадывался, что в действительности всё, что нужно было нахалу за его спиной, – увидеть, как свет танцует в янтарных глазах и на кончиках ресниц.
Лю Синь прошёлся вдоль лавок, оглядывая товар и силясь прогнать смущение. Аолэй крутился рядом с ним, подставляясь под руку.
Ци Сюаньцзы был сложным человеком. Он презирал золото, ненавидел украшения и изыски, и вечно брезговал дарами, с помощью которых многие мастера и учителя желали добиться его расположения. Будучи приближённым к этому старейшине несколько лет, Лю Синь видел бесчисленные подарки, выброшенные Ци Сюаньцзы за порог под его гневный крик. Опасаясь, что и он оплошает в выборе подарка, Лю Синь бродил меж лавок, отказывая торговцам в искусных украшениях и предметах.
Он уже почти отчаялся, когда дошёл до той самой неприметной лавки, за которой стояли подмастерье и пожилой торговец. В Фуцзяне было не так уж много заклинателей. Наделённые духовной энергией совершенствующиеся знали, что пусть изделия местных мастеров и были искусны, в большинстве своём были подделками. И всё же, в этом городе нет-нет да встречались лавки с настоящими магическими предметами. Лю Синь надеялся заглянуть в одну из таких, но взгляд невольно зацепился за нечто, лежащее в самом углу.
Тонкий белый ворс мягко колыхался от ветра, стелясь по прилавку.
Вспыхнув глазами, Лю Синь спросил у торговца:
– Господин, сколько стоит эта вещь? Я беру её.
Довольный покупкой, он отошёл от лавки, оставив на прилавке пару серебряных монет.
Вечерело. Один за другим редкие небесные фонари влетали ввысь, не дождавшись ночи.
Лю Синь заинтересованно оглядывался по сторонам. К вечеру в город прибыло ещё больше людей. Обитые бархатом, парчой и шёлком паланкины со знатью сновали по улицам, переносимые слугами.
– В этом городе столько богачей… – сказал Лю Синь, проводив взглядом большую карету, украшенную золотыми вензелями.
Тан Цзэмин усмехнулся и произнёс:
– О достатке города нельзя судить по дорого одетым жителям и шелкам.
Лю Синь посмотрел на него и заметил, что Тан Цзэмин смотрит куда-то в другую сторону. Проследив за его взглядом, он наткнулся на маленькую девочку в стареньком потрёпанном халате и двумя немного растрепавшимися пучками волос на голове. Она выглядывала из-за угла, глядя на палатку, источающую запах жжёного сахара, но не смела приблизиться.
Обернувшись на Тан Цзэмина, Лю Синь увидел, как тот кладёт три медяка на прилавок и берёт шпажку с нанизанными на неё сочными ягодами. После чего протянул руку с ней в сторону угла.
Увидев это, девочка задрала голову с парой больших глаз и несколько секунд смотрела на него неверящим взглядом. Затем осторожно вынырнула из-за угла и, нерешительно протянув худую руку, взяла засахаренный танхулу.
В глазах Тан Цзэмина скользнули застарелые боль и тоска, когда девочка приняла сладость и широко улыбнулась ему щербатой улыбкой, точно все её беды забылись из-за подаренной сладости. Развернувшись, она забежала в переулок и на всех парах помчалась к небольшой лачуге, судя по всему, чтобы поделиться с домашними угощением.
Во взгляде Лю Синя отразилось душевное тепло, когда он посмотрел на своего спутника. Он знал, что Тан Цзэмин испытывает пренебрежение к Югу и казалось, в его сердце нет отклика к страданиям людей здесь за унижения, через которые прошёл его народ. И всё же, даже в пренебрежении он не терял своей человечности.
Лю Синь смотрел на Тан Цзэмина, что разговаривал с торговцем у лавки с танхулу и вдруг задался вопросом: каким бы правителем он был?
Ему более подходили армейские будни, драки в грязи и гвалт военных, нежели придворные наряды, церемонии, ритуалы и аудиенции. Лю Синь едва удержал смех, представив, как Тан Цзэмин маялся бы днями напролёт, просиживая в высоком кресле.
Но его отец, Тан Цзычэн, был честным и справедливым человеком, чьи подданные любили его и почитали, поскольку тот заботился о своих землях с должным для князя усердием. В народе говорили, что даже столица завидовала процветанию Севера, где не было страждущих и люди не жили впроголодь даже в годы войны.
Лю Синь внезапно распахнул глаза, придя к пониманию. Поскольку Тан Цзэмин намеревался вернуться на Север, значит ли это, что ему следует рассказать, кем он был? Всё это время Лю Синь опасался, что раскрой он тайну клана Тан, на наследника ополчатся враги этого рода, а Тан Цзэмин, будучи без мощных сил и в уязвимом месте, окажется попросту осаждён со всех сторон. Но когда они прибудут на Север, то скрывать что-либо от него не будет нужды. Тан Цзэмин займёт место законного Правителя и встанет во главе Севера, как последний потомок царского рода.
Лю Синь стоял, словно оглушённый своими мыслями. Распахнувшиеся глаза стремительно наполнялись светом.
«Да, так и поступлю», – уверенно кивнул он, чувствуя, как огромный груз снимается с плеч.
Тан Цзэмин быстро вернулся и увлёк его дальше по улице.
Совсем скоро вечер полностью опустился на землю. Жёлтые и красные фонари освещали улицы, что протекали через весь город словно золотые реки.
В этой части города не было ярких представлений и знати, но развлечения простолюдин и небольшие чайные прельщали двух путников больше, чем пышность празднества в центре города.
Лю Синь сидел на веранде чайной за небольшим столиком, пока Тан Цзэмин отошёл к лавкам неподалёку, чтобы купить своему учителю подарок из путешествия. Цзян Фэйсин был непривередлив и ценил хорошее вино, так что Тан Цзэмин уже по традиции выбирал для него бочонок южного. Аолэй крутился рядом, виляя хвостом, и, как и его хозяин, тщательно принюхивался к вину.
Лю Синь поднял голову, когда увидел сотни небесных фонарей, устремившихся вверх. Неся в себе желания, они должны были достигнуть Богини Чанъэ, что благословила бы просящих на весь следующий год.
По улице мимо Лю Синя пробежала толпа детей, крича и призывая взрослых, следующих за ними, скорее поспешить. Вслед за этим Лю Синь заметил, как люди на улице задрали головы кверху и смотрят на что-то, указывая пальцами и бурно обсуждая что-то.
Встав, Лю Синь вышел из-под крыльца, да так и замер, устремив взгляд вверх.
По небу, меж сотен небесных фонарей плыли четырнадцать драконов. Семь огненно красных и семь янтарно-золотых.
Вызвав всеобщий восторг, они привлекли внимание всех в городе. Даже управляющие, что занимались проведением праздника, зачарованно уставились на них, задрав головы.
Извиваясь в потоках ветра, они кружились меж звёзд и фонарей. Было похоже, что они могли достигнуть даже диска луны и оплести его своими золотыми телами.
Казалось, откуда-то издалека – в другой части города – послышался торжественный бой барабанов. Большинство актёров и трюкачей прервали свои выступления, так же как и все уставившись вверх.
Лю Синь приоткрыл рот и втянул в себя цветочный аромат. Свежесть и сладость заполнила всю грудь, отчего казалось, что он мгновенно перенёсся и очутился в высокогорье, где дикие цветы росли круглый год, распускаясь ярким цветом даже под снежными хлопьями.
Четырнадцать драконов танцевали вокруг друг друга, извиваясь телами и словно пожирая звёзды. Разбросанные по небу огни от других светил точно поблекли, оставляя лишь могучих зверей.
Бой барабанов отбивался в быстрый такт с сердцем.
Лю Синь почувствовал ком в горле, что перекрыл глоток воздуха. Сделав шаг, он направился вперёд по длинной улице, с пригорка ведущей к площади.
Разинув пасти, драконы, казалось, издали громогласный рык, являющий их величие. Но вместо обрушившейся мощи, на землю хлынули мириады цветов.
В прошлый раз Лю Синь видел их в Яотине – те же четырнадцать драконов, что кружились по небу и вызывали восторг. Словно ожившие легенды, они дарили людям ощущение покоя и защиты, что поселялось в их сердцах при взгляде на могущественных созданий.
Лю Синь шёл вперёд, сталкиваясь с кем-то плечами и не замечая никого вокруг.
Зрелище танцующих легенд так впечатлило его, будто он был ребёнком, что впервые увидел чудо перед собой. Несмотря на его долгое пребывание в этом мире, он не мог вспомнить, что бы ещё так впечатлило его, как драконы, парящие по усеянному звёздами небосводу.
Сам не заметив, он почти перешёл на бег, стремясь добраться до площади. Подвеска на его поясе издавала тихий звон колокольчика. Стоило ему шагнуть на площадь, он понял, что людей здесь было так много, что яблоку негде упасть. Всё, что он видел через толпу – огромных золотых созданий, что казались так близко – только протяни руку, но в то же время были недосягаемы как ничто другое под небом.
Лю Синь почувствовал, как нижняя губа задрожала, а силуэты четырнадцати драконов немного размылись из-за влаги, застелившей золотые глаза. Сморгнув слёзы, Лю Синь пробирался сквозь толпу. Но казалось, он такой не один – кто хочет рассмотреть ближе – люди продолжали двигаться к центру площади плотным потоком.
Яркая вспышка озарила небо, когда Лю Синь почти добрался до статуй Двенадцати Богов. Четырнадцать драконов вспыхнули, ссыпав на землю море лепестков, источающих благоухание и свежесть, принесённую, казалось, с далёких гор.
Толпа возликовала, поражённая богатым представлением. Подняв руки вверх, люди ловили сусальное золото и лепестки, наслаждаясь их запахом. Казалось, в сердце каждого поселились радость и довольство, отпустив все тревожащие их беды.
Лю Синь замер на одном месте, переводя дыхание. А когда поднял взгляд, неожиданно увидел среди немного расступившейся толпы знакомого человека.
Медленно бредя через площадь, Сун Цзявэнь остановился, также заметив его.
Старейшина и мастер стояли друг напротив друга, разделяемые несколькими чжанами. Выражение лица Сун Цзявэня, немного задумчивое ранее, словно оцепенело, а сам он замер.
Спустя несколько долгих мгновений вскинув брови, старейшина приподнял брови и улыбнулся. Быстро подойдя ближе, он сказал:
– Мастер Лю, не ожидал встретить вас здесь. Воистину, мир под Небом так тесен, не так ли?
– Старейшина Сун? – недоумённо поприветствовал Лю Синь. – Что вы… делаете здесь?
Сун Цзявэнь улыбнулся шире и, положив руку ему на плечо, развернул его в другую сторону, увлекая за собой:
– Как и вы, я выбрал путешествие по суше до ордена. Я не люблю море... С недавних пор, – уклончиво добавил он.
Лю Синь кивнул. В конце концов, то сражение оставило на каждом свой отпечаток и страх вновь оказаться в море был понятен ему как никому другому.
Услышав топот и громкий лай, Лю Синь поднял голову и увидел, как Тан Цзэмин спешит к ним сквозь толпу. Его высокий рост выделял его над большинством горожан, что позволило ему быстро отыскать в толпе Лю Синя. А Аолэй, следующий за запахом, вёл его за собой.
– Почему ты так быстро убежал? Я и оглянуться не успел… – Тан Цзэмин перевел дыхание, глядя на него. Когда Лю Синь так внезапно исчезал, подобное зачастую обращалось бедой, оттого сердце Тан Цзэмина заполошно билось, не находя места от беспокойства, пока он следовал по улице за звоном колокольчика.
Но увидев, что с его спутником всё в порядке, он выдохнул, чувствуя облегчение. Переведя взгляд и заметив старейшину, Тан Цзэмин нахмурился:
– А ты здесь откуда? – Увидев, что Сун Цзявэнь уже открыл рот, чтобы ответить, Тан Цзэмин отмахнулся и вновь посмотрел на Лю Синя: – Впрочем, не важно.
– Праздник закончился, – всё же сказал Сун Цзявэнь и улыбнулся. – Пора возвращаться в орден.
– Мы в небольшом путешествии, – сказал Тан Цзэмин.
– Вам было велено вернуться через две недели, – продолжил Сун Цзявэнь. – Остался один день. Мы возвращаемся сегодня же. Небесный корабль уже ожидает, думаю, для вас найдутся места.
Не став спорить, Лю Синь кивнул и потянул явно недовольного Тан Цзэмина за собой, чтобы забрать их лошадей с подворья и отправиться домой.
Сун Цзявэнь проводил их спины взглядом. Затем прикрыл глаза и вздохнул.
http://bllate.org/book/14882/1323378
