Проведя много времени на холодном полу в обдуваемом сквозняками зале, Лю Синь неожиданно почувствовал сквозь сон нечто тёплое вокруг себя. Руки будто парили, как и одеяния, колышась на мягких волнах.
Приподняв тяжёлые веки, он медленно моргнул, увидев несколько парящих голубых огней вокруг себя и чужое плечо, на котором он спал. Теплотой вокруг оказалась вода, доходящая до середины груди.
Небольшое озеро было подсвечено приятным лазурным оттенком, что исходил от духовных кристаллов на его дне. Парящие вокруг светлячки мягко покачивались в воздухе, отражаясь от поверхности озера и соединяясь с россыпью звёзд. Над водой вихрами мягко закручивался пар.
Лю Синь моргнул и перевёл взгляд. Обнаружив себя на коленях Тан Цзэмина, он увидел, что тот сидит с закрытыми глазами, чуть опустив голову, и пребывает в дрёме. Тем не менее, руки мужчины крепко держали его под колени и поясницу, позволяя устроиться в удобном положении.
Услышав тихое мурчание сбоку, Лю Синь повернул голову. Лежащий рядом на каменном естественном бортике Аолэй, увидев, что он проснулся, подобрался к нему на животе и, вытянув морду, принялся лизать его лицо.
Протянув дрожащую руку, Лю Синь погладил его по загривку и слабо улыбнулся.
Пруд находился на вершине горы, вид с которой открывался на раскинувшийся под ней большой город, залитый алыми и золотыми красками. Даже отсюда можно было увидеть снующие по улицам толпы людей.
Тан Цзэмин чуть нахмурился и пошевелился, крепче обхватывая его под колени. Поняв, что тот начинает просыпаться, Лю Синь посмотрел на него.
Открыв глаза и повернув голову, Тан Цзэмин встретился с янтарными глазами. Лю Синь приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но лишь выдохнул и попытался встать.
Тут же его утянули обратно, подняв в озере небольшую рябь и всколыхнув вихры тумана.
– Ты слишком ослаб. Посиди ещё немного, – негромким голосом произнёс Тан Цзэмин.
Лю Синь прикрыл глаза, и в самом деле чувствуя слабость. Силы после нескольких дней оставили его; истощённое кошмарами тело, получив несколько часов передышки, отказывалось вновь вставать.
Лишь одно было отрадно: крики, что мучили его несколько дней кряду, больше не звучали в ушах. Но смутные воспоминания никак не желали складываться в общий пазл.
Увидев, что тот глядит на воду, замерев взглядом, Тан Цзэмин провёл по озёрной глади рукой и сказал:
– Это Воды истока. Или же Озеро духа. Вода здесь наполнена богатой духовной энергией, и может помочь при исцелении ран и усмирении ци.
Лю Синь моргнул и оглянулся. Озеро находилось в лесу рядом с небольшим домиком с соломенной крышей, на крыльце которой горело несколько золотых фонарей. Маленький низкий столик, заставленный яствами, был накрыт согревающим куполом.
Тан Цзэмин продолжил:
– На Юге много таких мест, но мне понравилось только это. Здесь тихо и спокойно.
Лю Синь, помешкав, кивнул и подумал о том, что Тан Цзэмин не был обделён вниманием, но никогда не желал его. Оттого столь тихое уединённое место действительно ему подходило.
Разомкнув сухие губы, он спросил:
– …Так вот где ты проводил большую часть времени?
– Мгм.
Тан Цзэмин сидел, откинувшись на край каменной стенки. Чёрный халат немного распахнулся на груди. Протянув руку, Лю Синь чуть отогнул один край, чтобы увидеть несколько старых глубоких шрамов, залеченных наспех.
Судя по всему, после сражений Тан Цзэмин скрывался от празднеств и банкетов, зализывая раны в этом месте.
В груди запекло от осознания. Подняв голову, Лю Синь заметил на его лбу и висках бисерины пота, лицо также было немного бледным.
– Что… с тобой произошло?
Тан Цзэмин неловко усмехнулся, после чего скривился от небольшой боли в груди. Он сказал:
– Заклинания моего учителя, что были наложены на тот зал… Мне пришлось разбить их все.
Сказав это, он немного прищурился, вспомнив грохот и гул, что он поднял в древнем храме. Сотни парящий в воздухе талисманов дрожали как под порывами сильного ветра, пока он выпустил силу своего духовного моря, разбивая одно заклинание за другим. На фоне звучал яростный рык Аолэя.
Посмотрев на Лю Синя и увидев, как его лицо будто покрылось коркой льда, Тан Цзэмин сказал:
– Не пойми их неправильно. Мой учитель не питает злых умыслов, просто он был…
– Напуган, – закончил за него Лю Синь бесцветным голосом.
Тан Цзэмин втянул в себя воздух и кивнул. В самом деле, Цзян Фэйсин, который потратил много сил для того, чтобы успокоить бушующее небо над миром Цзянху, был напуган неизвестной силой, что, как оказалось, таилась в его ордене.
Лю Синь внезапно напрягся и спросил:
– Старейшина Ци… Что со старейшиной Ци?
– Он в порядке и отдыхает.
– Кто-нибудь… погиб?
– Нет. – Тан Цзэмин чуть сместился, заставив широкие белые рукава Лю Синя, дрейфующие, будто пена на воде, пойти волной. – Но несколько учеников были серьёзно ранены в ходе боя с Ци Мо. Мастер Убэй тоже пострадал.
Лю Синь опустил взгляд. Некоторое время он просто сидел неподвижно, смотря на свои руки, затем, подняв взгляд, внимательно вгляделся в лицо Тан Цзэмина, и спросил:
– Почему ты снова спасаешь меня?
Вернув ему взгляд, Тан Цзэмин с непосредственностью произнёс:
– Разве мы не оба такие? Постоянно спасаем друг друга.
Чуть помедлив с ответом, Лю Синь отвёл глаза в сторону и сказал, попытавшись встать:
– Я не просил об этом.
Вновь не позволив ему встать и утянув обратно, Тан Цзэмин вскинул брови:
– Мне не нужно ничьё разрешение, чтобы спасти твою жизнь.
– Пусти.
– Ты помнишь, что произошло в тот день? – внезапно спросил Тан Цзэмин.
Лю Синь замер.
Мысли смешались. Видения того, как он атакует старейшин и едва не уничтожает корабль, то и дело вспыхивали перед глазами. Воспоминания, будто обрывки картин, увиденные сторонним взором, заставили его вздрогнуть.
Одолевшая его в тот день ярость затмила глаза настолько, что он даже не осознавал, что делает что-то не так. Провалы в памяти едва озарялись за красной завесой, что висела тогда перед взором. И даже сейчас, лишь думая об этом, Лю Синь чувствовал пекущие угли в груди, раздуваемые и наполняемые жаром одними лишь воспоминаниями.
И в то же время страх случившегося холодил разум. Оказавшись точно на лезвие ножа и балансируя на нём, Лю Синь никак не мог взять в толк случившееся. Как всё сложилось так, что в его теле внезапно пробудили неизвестные для него силы?
Опустив глаза, он посмотрел на свои руки.
«Как это возможно? Как я могу обладать магией? Это сон?» – бились в голове мысли.
Небо уже затянуло тёмным полотном, и белая луна, покоясь на этом далёком небосклоне, оттеняла яркость окружающего пространства, а также утончённость и красоту отражения Лю Синя на поверхности воды. Он был так сосредоточен, что не заметил, как Тан Цзэмин не отводит от него глаз.
Несмотря на то, что в его теле чувствовались кипящие магические силы, тело ослабло, вымотанное после разлива энергии.
– Это называется проклятьем феникса, – сказал внезапно Тан Цзэмин.
– Что? – Лю Синь посмотрел на него со смятением в глазах.
– Так называют случаи, когда сила сильнее тела. Пусть ты и не заклинатель, кое-чем ты похож на нас…
– Я не хочу это обсуждать. – Быстро встав и подняв всплеск, Лю Синь был намерен подняться из озера по небольшим каменным ступеням.
Однако успел сделать лишь шаг, когда его схватили за запястье и развернули, подняв громкий всплеск и искрящиеся брызги.
Опрокинув его на гладкий каменный борт, Тан Цзэмин навалился сверху.
Лю Синь принялся было барахтаться и взмахнул разлетевшимися белыми рукавами, как был остановлен пальцами, схватившими его за подбородок. Вынужденно приоткрыв рот, он хотел было выругаться, почувствовав потрясение, но неожиданно из его рта не раздалось ни звука.
Глаза склонившегося над ним Тан Цзэмина были поразительно тёмными. Прежняя надменность, казалось, была унесена порывом ночного ветра, что немного колыхнул пряди его длинных, ничем не скреплённых волос. В этих тёмных глазах таились уединённые леса и густой туман, ставшие ещё более густыми и глубокими в под серебристым лунным светом.
Увидев в них своё отражение, распластанное на камнях, в следующую секунду Лю Синь поймал лёгкое дуновение, прохладой скользнувшее по его губам.
Чёрные глаза Тан Цзэмина озарились струящимся потоком духовной энергии, что будто млечный путь тёк меж их приоткрытых губ, находящихся в паре цуней друг от друга.
Точно иссушенный колодец с потрескавшейся на дне землёй, Лю Синь чувствовал себя так, будто оживает под потоком струящейся влаги. Ощущение было столь ошеломляющим и приятным, что он невольно замер и моргнул, позабыв даже, в какой они находятся позе. Всё, что он видел перед собой, – бескрайнее раскинувшееся звёздное небо и красивое лицо мужчины, низко склонившееся над ним. Крепкие руки обвивали талию, прижимая к чужому жесткому телу.
Оперевшись коленом о небольшой камень у бортика, Тан Цзэмин приник ещё ближе.
Лю Синь чувствовал, как пламя в груди понемногу отступает, заставляя его вновь ощутить тепло летней ночи, воды истока вокруг них и дуновения лёгкого ветра, что колыхали пряди чёрных длинных волос.
Лишь смутно он понимал, что Тан Цзэмин, низко склонившись над ним, на грани слышимости шептал какое-то заклинание. Сердце в груди отстукивало ровный ритм, а напряжённые мышцы расслабились. Казалось, всего несколько таких мгновений подарили больше жизненной энергии, чем многочасовой сон.
Ресницы Лю Синя чуть дрогнули, притемняя полыхнувший янтарный взгляд.
Тан Цзэмин знал, что удерживая в себе желания, сопротивляясь им, решая доказать что-то самому себе, он, в конце концов, всё равно проиграет им. С этими мыслями он наклонился ближе, намереваясь сократить оставшиеся пару цуней меж их губ.
Но Лю Синь вдруг взметнулся и скользнул в сторону. Повернувшись, Тан Цзэмин увидел привычную строгость на его лице, вернувшуюся, вместе с силами.
Глаза Лю Синя полыхнули злостью с притаившейся на дне растерянностью, граничащей со стыдливостью, которую он пытался скрыть. Голос так же сквозил укором:
– Это одна из техник для восстановления сил? Я не просил о помощи!
Сказав это, он тряхнул рукавом, развернулся и направился к небольшим каменным ступеням. Мокрая ткань облепила узкую талию и длинные сильные ноги, заставив Тан Цзэмина шумно выдохнуть.
Намокшие белые одеяния скользили следом и неприятно холодили тело, отчего Лю Синь чуть скривился, но решительно стойко терпел неудобство.
Однако успев сделать всего пару шагов в направлении столика, на котором ещё с озера приметил тарелку с золотыми лепёшками, Лю Синь остановился, почувствовав, как ткань на нём под действием чужого заклинания вмиг становится сухой. Мелко вздрогнув, он не нашёл в себе сил оглянуться и посмотреть в глаза негодяю у него за спиной.
Хмыкнув и вновь тряхнув рукавом, Лю Синь уселся за стол.
Оставшийся в воде Тан Цзэмин фыркнул и покосился на Аолэя, облокотившись о каменный бортик.
– Так он просто хотел есть?
Волк, сочувствующе заворчав что-то, накрыл морду лапами. А услышав, как Лю Синь зовёт его, чтобы поделиться снедью, мигом бросился к нему, оставив хозяина в гордом одиночестве.
༄ ༄ ༄
Вернувшись в храм с рассветом, Лю Синь тут же скрылся в коридорах, намереваясь найти Ци Сюаньцзы. Тан Цзэмин же направился к учителю, чтобы заверить его в отсутствии угрозы. Вернувшиеся к тому времени Чжан Хэцзян и Шэнь Фэйсяо, так же выслушав его, испустили облегчённые вздохи, несмотря на то, что выражение глаз всех троих всё ещё несло в себе некоторое недоумение.
Шэнь Фэйсяо тяжело опустился на стул и быстро потёр лицо, будто заставляя себя стряхнуть потрясение последних дней.
– Так значит он… Божество или что-то вроде того?
– Что-то вроде того, – подтвердил Тан Цзэмин.
– Значит, это он закрыл разломы тогда, в Яотине?
Тан Цзэмин кивнул, чем вызвал у Шэнь Фэйсяо восхищённый вздох.
– Надо же… после того случая множество орденов и странствующих заклинателей брали ответственность за это на себя, хвастаясь своей силой! Они даже требовали платы от Вольной Гильдии за спасение и раскрытие заклинания, которое применили, а после бесследно исчезали…
Тан Цзэмин поднял взгляд над плечом Шэнь Фэйсяо и увидел Сун Цзявэня, стоящего поодаль ото всех. Привалившись к каменной колонне и скрестив руки на груди, старейшина смотрел на него немигающим взором, будто подтверждая правдивость ранее сказанных им слов.
Тан Цзэмин отвернул голову.
Там временем Шэнь Фэйсяо пылко продолжал:
– …А человек, что на самом деле закрыл те разломы, терпел столько унижений. Поскорей бы узнал старейшина Хэ! – С горящими глазами, ученик добавил: – Когда старший брат Лю только пришёл в наш орден, он подвергся осуждению со стороны этой старой гадюки! Посмотрим, так ли смел он будет теперь. А те мастера, что вечно измывались над ним? А Ань Байсин?!
Цзян Фэйсин покачал головой:
– Никто не должен знать правду, Сяо-эр.
Сун Цзявэнь оттолкнулся от колонны и неспешно сделал несколько шагов:
– Для всех мастер Лю отныне является пробуждённым заклинателем. Если не хотите проблем для него и себя, думайте, где вы и о чём говорите.
Пробуждённые заклинатели являлись не такой уж редкостью в мире. Однако большинство из них принадлежали крестьянам и низшему сословию. Без должного обучения, некоторые из таких людей не знали, что являются заклинателями, а силы их были столь немногочисленны, что не могли проявиться самостоятельно. Но в минуты опасности или беды духовная энергия могла пробудиться, однако, не развитая в нужном русле, подобная ци вырывалась неконтролируемым потоком, искажаясь и обжигая меридианы, сводя человека с ума.
– Ч-что? – переспросил Шэнь Фэйсяо, но Сун Цзявэнь уже вышел из дверей храма.
Чжан Хэцзянь, до этого хранящий молчание, согласился:
– Всё верно. Нам не следует распространяться об этом.
༄ ༄ ༄
Лю Синь открыл одну из комнат в крыле, которое выделил для них глава школы. Обойдя уже несколько, он так и не нашёл следов Ци Сюаньцзы. Подумав о том, что старейшина любил солнечный свет, он развернулся в другую сторону и направился в восточном направлении.
Отворив очередную дверь и заметив человека, сидящего на постели спиной к выходу, и увидев белые растрёпанные волосы, Лю Синь перешагнул порог.
Мужчина обернулся, впившись в него цепким взглядом.
Лю Синь шумно выдохнул, поняв, что ошибся. Человек перед ним был мужчиной лет сорока, без бороды и налёта множества прожитых лет на лице, выраженных в морщинах. Единственная схожесть заключалась в цвете длинных волос, скрепленных простой шпилькой, и таких же бровей вразлёт, что, увидев недоумение на лице напротив, тут же нахмурились над переносицей, выдавая недовольство мужчины.
– Чего встал? – рявкнул он вдруг. – Бесстыжий негодяй, даже не поклонишься и не извинишься?!
Вспомнив, что перешагнул порог комнаты без разрешения и тем самым, должно быть, побеспокоил одного из мастеров этой школы, Лю Синь склонил голову и сухо произнёс:
– Прошу простить этого за дерзость.
Затем развернулся, чтобы уйти. Но вдруг дёрнул плечом, когда в тот прилетело что-то увесистое. Оглянувшись и опустив голову, Лю Синь увидел чужой сапог.
Этот мужчина в самом деле просто снял с себя обувь и просто… кинул в него?
Лю Синь вскинул взгляд. Бровь также дёрнулась вверх, когда он увидел недовольство на чужом лице.
– Ты! – рявкнул мужчина. – Вот ведь маленькая бесстыжая свинья! По-твоему, это извинения?! Лю Циянь, ты ополоумел совсем?! Или надеешься, что те мои слова о порке – шутка? Пойди и найди хлыст для меня!
– Я не… – начал было Лю Синь, но, вглядевшись в лицо мужчины, ошеломлённо спросил: – С-старейшина Ци?
Ци Сюаньцзы надменно хмыкнул и тряхнул рукавом:
– Ты что, не только рассудка в тот день лишился, но и памяти? Разумеется, это я! Сам Ци Сюаньцзы сейчас перед тобой, как ты можешь не узнать меня, негодник?
Лю Синь растерялся. Затем всё же нашёл в себе силы произнести:
– Старейшина, ваша внешность…
– Чего ещё?
Увидев на лице Лю Синя нерешительность, старейшина подумал, что тот, находясь под гнётом вины, просто не в силах подобрать слов для извинений, чтобы задобрить его. Размышляя, как заставить этого провинившегося ученика прийти к выводу о том, что случившееся простыми словами не исправить, и следует преподнести хороший подарок, Ци Сюаньцзы протянул руку, чтобы по привычке задумчиво погладить свою длинную бороду.
Но, наткнувшись на гладкий подбородок, оцепенел всем телом. Распахнув глаза, он вскинул обе ладони и ощупал лицо.
– Где моя борода?!
– Старейшина Ци…
– Где моя борода?!
Ощупав своё лицо, Ци Сюаньцзы взревел. А поймав на себе взгляд Лю Синя, тут же ощетинился:
– Что?!
Достигнув бессмертия в семнадцать лет, Ци Сюаньцзы на протяжении десяти лет сталкивался с насмешками и непринятием своего положения. Несмотря на то, что в мире бессмертных многие понимали, что даже двадцатилетний человек может быть тысячелетним мастером, некоторым было трудно воспринимать семнадцатилетнего юнца всерьёз. Впоследствии, чтобы повести людей за собой в войне против буддистских школ, Ци Сюаньцзы применил заклинание взросления, что позволило его телу не просто изменить внешность, а развиваться так, как оно должно было, будь он смертным.
Должно быть, за эти дни Ци Сюаньцзы израсходовал столько сил, что поддерживать заклинание изменения внешности стало даже для него затруднительно. Сил не хватало в достаточной мере, и в то же время его тело и разум настолько привыкли к этому заклинанию за множество десятилетий, что пытались воссоздать его самостоятельно. Чем старше возраст применялся в таком заклинании, тем больше сил требовалось.
– Демон всех задери! Где моя борода?!
Цзян Фэйсин упоминал, что бессмертным, которые давно живут на этом свете, тяжело мириться с любыми изменениями. Привыкший к своей размеренной жизни, лишь в последнее время Ци Сюаньцзы постоянно сталкивался с тревожащими его изменениями, что привнёс в его жизнь один единственный человек.
Увидев, насколько старейшина был растерян, Лю Синь не мог не почувствовать вину.
Услышав шорох, Ци Сюаньцзы обернулся, всё ещё прижимая ладони к лицу.
Сложив руки перед собой, Лю Синь, встав на колени, произнёс:
– Простите меня, старейшина Ци. Это всё моя вина.
Не двигаясь несколько мгновений, Ци Сюаньцзы наконец осознал, в каком виде предстал перед ним. Опустив руки и вновь напустив на себя уверенный вид, силясь скрыть неловкость, он нахмурился и сказал:
– Хорошо, что ты осознаёшь это. Но этого всё ещё недостаточно, чтобы искупить вину.
Прочистив горло, Ци Сюаньцзы покосился на него и заметил, что тот только поклонился ниже.
– В любом случае сейчас не время для извинений, – махнул он рукой.
Белые брови вразлёт вскинулись вверх, а мужественное лицо было, как и прежде наполнено надменностью. Ястребиный взор цепких глаз обвёл взглядом человека перед собой, прежде чем старейшина спросил:
– Больше нет желания кого-нибудь убить?
Прислушавшись к себе и приподняв плечи, Лю Синь отрицательно покачал головой.
Хмыкнув, старейшина сделал жест рукой, веля ему подняться на ноги.
– Даже с божественными силами ты довольно слаб.
– Цзэмин сказал, что это проклятье феникса, – ответил Лю Синь.
Ци Сюаньцзы покивал и невольно вновь потянулся к своему подбородку. Затем нахмурил свои белые брови и завёл руки за спину и сказал:
– Идём. Нам нужно многое обсудить.
༄ ༄ ༄
Спустя некоторое время в зале собрались все члены Юньшаня, посвящённые в события последних дней. Солнечный свет проникал через открытые окна, а кружащаяся в свете пыль оседала меж безмолвно замерших фигур, рассредоточенных по всему залу.
Ци Сюаньцзы, в очередной раз нахмурившись из-за отсутствия бороды и игнорируя удивлённый взгляд Цзян Фэйсина, только что закончил рассказ.
Шэнь Фэйсяо и Чжан Хэцзянь хранили тишину всё то время, внимательно слушая главу ордена. Тан Цзэмин, стоя неподалёку от них, бросил взгляд на Лю Синя, но тот ни на кого не смотрел.
В прошлом он успел неплохо изучить поведение этого человека. Однако о чём Лю Синь думал сейчас, слушая историю, что произошла несколько тысяч лет назад, невозможно было представить.
Шэнь Фэйсяо спросил:
– Но, старейшина Ци, как же никто из нас не смог почувствовать силу мастера Лю?
Трое учеников переглянулись, выражая желание узнать ответ на вопрос.
Ци Сюаньцзы пояснил:
– Потому что в его теле не духовная ци. Это эфир.
– Эфир? – переспросил Цзян Фэйсин. – Божественная энергия?
Ци Сюаньцзы кивнул:
– Эфиром обладают только Небожители. Это то, что течёт по их меридианам. Однако никто из них не спускался в Царство смертных уже многие сотни лет, поэтому мы, заклинатели, даже представить себе не могли, что кто-то рядом с нами может обладать такой силой. Тем более человек. – Немного пройдясь по залу с заведёнными за спину руками, старейшина добавил: – Мне пришлось потратить почти всю свою духовную энергию, чтобы усмирить эту силу. Сейчас, если кто-то пожелает удостовериться в принадлежности Цияня к простым заклинателям, он не сможет ничего обнаружить.
Тан Цзэмин вновь посмотрел на Лю Синя.
Его длинные ресницы слегка дрожали, бросая тени на янтарные глаза феникса и окутывая их туманом отверженности. И всё же нельзя было сказать, что в нём возобладало чувство безразличия к сказанному.
Ошеломление, что пришло к нему с открывшейся правдой, улеглось само по себе, оставив лишь непонимание: как управлять этой силой.
И в то же время, прислушавшись к себе, Лю Синь внезапно для себя осознал, что та сила, что сейчас ощущалось как нечто горячее, текущее вместе с кровью по венам, была не так уж ему не знакома. Раньше он не обращал на неё никакого внимания, полагая, что ничем не отличается от простых смертных. Однако сейчас невозможно было игнорировать это чувство, когда он познал его, поняв значимость.
Но непонимание, как управлять ей, заставили его душу прийти в смятение. И в то же время Лю Синь злился на то, что его тело отчего-то реагировало на странную силу так спокойно, что сердце даже не отстукивало быстрый ритм.
Удовольствие ли это было от внезапно обретённых сил или смирение с неизбежным – он не знал.
Привыкший придерживаться последовательности, Лю Синь решил свыкнуться с этой мыслью, и не бросаться в отчаяние с головой, пусть одиночество от открывшейся правды давило со всех сторон.
Ци Сюаньцзы задумчиво закончил словами:
– Хранители должны были оберегать древо Усин – сосредоточие жизненной энергии нашего мира. И после уничтожения его стихийные элементы были разделены между заклинателями, которые, будучи в те времена ещё людьми, выступали за защиту рода Хранителей.
Каждый заклинатель в зале заглянул внутрь себя, чтобы прислушаться к своему духовному морю и золотому корню в его центре.
Столь важная тайна ложилась ответственностью. И каждый это понимал.
Лю Синь, сидящий за низким столом и закрыв глаза, будто пребывая в медитации, медленно раскрыл их и, глядя перед собой, негромко сказал:
– Воздух.
– Что? – спросил Цзян Фэйсин.
– Усин включает в себя пять стихий, – продолжил Лю Синь. – Земля, дерево, металл, огонь и вода. – Повернув голову и взглянув на всех, он спросил: – Тогда откуда же у заклинателей появилась сила управлять стихией воздуха?
Тан Цзэмин был ошеломлён. Ещё ранее, когда он старался разобраться во всём и изучал записи старейшины Ци, он чувствовал, что упускает нечто важное. Что-то, что лежало на самой поверхности, но чего он никак не мог увидеть.
В Усин не было воздуха. Тогда откуда же взяться воздушному корню среди заклинателей?
Цзян Фэйсин, обладающий одним из таких корней, тоже приоткрыл рот, но лишь взглянул на Ци Сюаньцзы, ожидая от него пояснения.
Ци Сюаньцзы был единственным, кто не был обескуражен данным вопросом.
Вспомнив что-то, Тан Цзэмин сказал:
– Я видел в одной из ваших книг изображение древа Усин и народ рядом с ним, расположенный в два круга. Но мне показалось, что помимо Хранителей там был ещё кто-то.
«По всему выходило, что помимо Защитников устои мира охранялись и другими существами, о которых не было никакой информации или упоминаний», – вспомнил он свои мысли, когда в ту ночь в Заоблачном павильоне рассматривал рядом с силуэтами Хранителей других людей, вокруг которых скользили магические потоки и завихрения.
Ци Сюаньцзы метнул в Тан Цзэмина тяжёлый взгляд, услышав, что тот раскрыл его писания. Но, найдя происходящее в данное время куда более важным, ответил на вопрос:
– Духовная энергия воздуха была принесена в Царство Смертных вместе с первым Хранителем. Пройдя врата Дао, он спустился с Небес вместе с ростком древа Усин, после чего наделил первых жителей, что посчитал братьями, духовной энергией воздуха, дав им возможность совершенствовать эту стихию в себе. Такие люди – первые заклинатели в нашем роде, стали их побратимами. Братьями пусть и не по крови, но разделившими с ними тяготы и невзгоды этого мира. Так был создан союз Хранителей и первых заклинателей.
Цзян Фэйсин провёл рукой по груди. Осознание того, что он являлся потомком, связанный с родом Хранителей, невольно заставило его испытать дрожь во всём теле и потрясение.
Шэнь Фэйсяо и Чжан Хэцзянь в удивлении переглянулись.
– До наших дней не дошла эта связь, – сказал Ци Сюаньцзы. – Вряд ли о ней хоть кто-то помнит.
– Значит, второй круг у древа Усин – это побратимы Хранителей? – задумчиво спросил Тан Цзэмин.
Ци Сюаньцзы кивнул.
– В прошлом они стояли насмерть, защищая этот древний народ, и выступали на их стороне против смертных людей, что вознамерились отнять силы Хранителей.
Цзян Фэйсин тяжело опустился на стул, явно огорошенный этой новостью.
Услышав сказанное, Лю Синь, казалось, впервые за всё это время подал признаки удивления. Вскинув взгляд и приподнявшись на колени за столом, он чувствовал, как необъяснимое чувство в груди сжалось подобно пружине, чтобы выпрямиться в следующий момент.
Развернувшись к нему, Ци Сюаньцзы с намёком на улыбку сказал:
– Но даже несмотря на то, что это дела прошлых дней. Полагаю, ты был бы рад кое с кем встретиться?
Едва он закончил говорить, как двери храма за его спиной распахнулись.
Светло зелёный подол дорожного плаща с шорохом колыхнулся под порывом ветра, влетевшего вслед за человеком, быстро перешагнувшего порог.
Тяжело дыша, Сяо Вэнь обвёл взглядом весь зал и нашёл своими медными глазами янтарный взгляд.
Губы Лю Синя чуть дрогнули.
По "Ныряя в синеву небес" создана вики. Подробности в группе в вк.
http://bllate.org/book/14882/1323365
