Летняя ночь в столице была душной и знойной, словно сама жара не желала покидать камни мостовых. Воздух был густ и неподвижен, как расплавленный янтарь.
Ли И очнулся в углу полуразрушенного дома. Сквозь щели в соломенной крыше лился лунный свет — холодный и бледный, будто струящийся с неба поток молочного нефрита.
Он долго сидел, поражённый неясностью пробуждения, словно блуждающий дух, забывший, где его тело. Наконец провёл ладонью по лицу и смахнул со лба тонкие капли испарины.
Поднялся тихо, чтобы не разбудить Пин Аня, спящего у двери.
Раньше стоило Ли И лишь пошевелиться, как тот сразу просыпался — настороженный, услужливый, словно пёс, верный до последнего вздоха. Но ныне он, видно, измотался. Перевернулся на своем соломенном матрасе, пробормотал что-то во сне и вновь затих.
Ли И подошёл к столу, где в чаше осталось немного холодной воды. Он сделал глоток — и только тогда сердце его, до этого гулко стучавшее, начало успокаиваться.
Тот сон снова вернулся к нему — настойчиво, как призрак прошлого.
*
Осенний день в Императорском лесу был прозрачен, в небе плыли лишь несколько лёгких облаков, тонких, как дыхание.
Юноша, о котором Ли И мечтал бесчисленные ночи, мчался верхом на белом коне. Его глаза были чисты и ясны, словно небо после дождя. Завидев, что Ли И остановился, он натянул поводья и, тревожно обернувшись, спросил:
— Что случилось?
Молодой Ли И указал на стремя — ремень внезапно оборвался.
Спутник быстро спешился, подошёл, склонившись над порванной кожей. На внутренней стороне ремня он заметил ровные тонкие следы ножа, оставленные чьей-то предательской рукой. Несколько слоёв кожи были аккуратно разрезаны, а последние были разорваны внешней силой.
— Кто-то хочет причинить тебе зло, — сказал он, подняв взгляд.
Если бы ремень стремени порвался во время скачки, всё могло бы закончиться гибелью всадника. Даже если судьба пощадила бы его, конь мог затоптать хозяина без пощады.
Но в тот день удача улыбнулась Ли И. Ремень оборвался лишь тогда, когда лошадь уже шла в гору, замедлив шаг. Его гнедой Руж, дар императора, — благородный и умный, как живой дух ветра, — почувствовал опасность и остановился сам, прежде чем случилась беда.
— Циюань… моя нога, — тихо сказал Ли И, опираясь на бок коня. Боль сжала его, как тугая струна, но взгляд оставался твёрдым.
— Не двигайся, — тихо сказал юноша, уже заметив повреждение. Его ладонь осторожно коснулась правой лодыжки Ли И — прикосновение было лёгким, будто он боялся потревожить ветер. К счастью, кость оставалась целой, лишь сустав был вывернут, и боль тёплыми волнами поднималась по ноге.
Солнце палило без пощады. Воздух дрожал, как раскалённое стекло, и осматривать рану под открытым небом было неразумно. Молодой человек обернул своего белого коня, Бай Юйцуня, поставив его рядом с Ружем, а затем, не говоря ни слова, протянул руку — сильную и уверенную, — и помог Ли И подняться в седло.
Ли И устроился боком на Бай Юйцуне, и юноша, поддерживая его одной рукой, мягко произнёс:
— Солнце жжёт, словно огонь. Найдём пещеру — там я перевяжу твою ногу.
Бай Юйцун быстро и легко понёсся сквозь высокую растительность. Лезвия травы касались стремян и тихо шептали под копытами, словно стараясь не тревожить раненого.
Руж, конь Ли И, осторожно следовал позади, как ребёнок, будто чувствовал вину за случившееся.
Поза Ли И в седле была неустойчива, тело отзывалось болью при каждом рывке. Когда юноша пустил коня галопом, Ли И пришлось изо всех сил удерживаться, чтобы не соскользнуть.
Юноша слегка сжал коленями бока лошади, и та ускорилась, словно откликнувшись на зов ветра. Бай Юйцун скакал легко, с радостной силой, как будто сам воздух поддерживал его движение.
Внезапно Ли И потерял равновесие — земля качнулась, небо на миг перевернулось. В ту же секунду сильные руки обвили его талию.
— Держись, — прозвучал у самого уха низкий голос, глухой и уверенный, будто удар сердца.
Сердце Ли И дрогнуло. Увидев, что молодой спокоен, он послушно обнял его за шею одной рукой, другой вцепился в седло и опустил голову, пряча внезапно вспыхнувшую радость в глазах — тихую, как распустившийся в полдень цветок, который никто не должен заметить.
Холмы Имперского леса тянулись плавными волнами, пышные и зелёные. Ветер бродил по вершинам, шепча старые легенды. Трава под копытами была высокая и густая. Они вдвоём пересекли открытое пространство в мгновение ока.
Юноша вскоре заметил пещеру, спрятанную в тени скалы. Он спешился и бережно снял Ли И с коня. Юноша был на несколько лет старше Ли И, и за годы занятий боевыми искусствами его тело стало очень сильным и рослым. Ли И чувствовал, насколько крепкими были руки, которые его обнимали.
Молодой человек осмотрел пещеру, выбрал ровное сухое место. Снял куртку-кучжэ*, расстелил её на земле, затем вновь поднял Ли И на руки и перенёс туда, действуя с той осторожностью, с какой переносят чашу с лотосом.
Прим:. *Кучжэ - костюм для верховой езды в древнем Китае.
Опустившись на одно колено, он внимательно осмотрел повреждённую лодыжку. Пальцы его двигались с точностью мастера каллиграфии. Пощупав её, он достал из мешочка лекарственный порошок, смешал его с водой — и аромат трав наполнил воздух прохладой. Он осторожно нанёс лекарство на покрасневшую и опухную ногу пострадавшего.
Ли И наблюдал за ним, не в силах отвести взгляд. Всё в юноше — спокойное дыхание, внимательные глаза, движение плеч под тонкой тканью — говорило о внутренней силе, рождённой годами упорных тренировок. И всё же в этом мгновении он был не воином — а человеком, в чьих руках заключалась нежность.
Увидев, насколько сосредоточен молодой человек, Ли И не смог сдержать серьёзного выражения лица. Юноша обращался с ним так бережно, словно Ли И был для него сокровищем.
Ли И поймал себя на том, что смотрит на него — на алую ленту в его волосах, упавшую на плечо, на линию шеи, блеск ресниц, — и сердце его замерло, будто между ними вдруг опустилась прозрачная завеса лунного света.
Когда молодой человек закончил перевязку, он поднял взгляд — и встретился с глазами Ли И.
Тот смотрел на него, не мигая, как зачарованный, и слова, которые он собирался произнести, так и остались невысказанными и растаяли в тишине.
— Циюань... — тихо позвал Ли И.
Его голос, чистый и мягкий, как журчание родника, что рождается где-то глубоко под землёй, проник в сердце юноши. Этот звук отозвался под сводами пещеры и вернулся эхом, тонким, как шелковая нить, заставив молодого человека вздрогнуть.
Их силуэты качнулись — мгновение, и Ли И оказался в объятиях юноши.
Он отчётливо слышал, как бьётся его сердце — быстро, будто пойманная в ладони птица, а собственное билось так хаотично, что его стук растворился в движении другого.
Их дыхания смешались, а воздух между ними стал так горяч, что тело Ли И невольно задрожало. Взгляд Циюаня сиял, словно отражённый свет звёзд. Его лицо было слишком близко, чтобы различить черты — только тепло, только тишина. Он схватил Ли И за руки и прижал их к бокам, затем всем телом низко наклонился над ним.
На миг всё пространство сжалось до одной точки — прикосновения, в котором смешались страсть, нежность и что-то ещё, не имеющее имени.
Их губы слились в долгом поцелуе.
И это мгновение сладости, как переспевший плод, вдруг раскололось горечью.
Внезапно Ли И почувствовал острую боль в запястьях, и перед глазами у него всё потемнело.
Когда он очнулся, то увидел, что лежит на земле. Всё вокруг было залито его кровью. Красное было повсюду: в его глазах, в ушах, во рту. Он ощущал её маслянистую терпкость и вязкость на своём теле. Он не чувствовал ничего, кроме запаха металла и густоты жизни, растекающейся по камню.
Пронизывающий до костей холод заполнил всё пространство, как дыхание мёртвого ветра.
Ли И инстинктивно почувствовал, что его жизненные силы стремительно покидают его, а смерть уже стоит рядом, протягивая к нему руки.
Как бы он ни старался, он не мог пошевелиться.
Он хотел закричать, но голос застрял, будто невидимая рука сомкнулась на его горле.
*
И в этот миг — резкий вдох.
Он проснулся.
Дыхание сбилось, сердце колотилось, а в ушах всё ещё звучал отголосок этого кошмарного сна — будто эхо чужого мира не спешило отпустить его.
Он чудом выжил. И после того, как судьба позволила ему остаться в живых, Ли И всё ещё часто видел похожие кошмары.
Начало снов всегда менялось: иногда это были образы из прошлого, тёплые и удивительно прекрасные, иногда — странные и незнакомые. Но затем, неизменно, эти сны обрывались. И снова перед глазами Ли И возникала одна и та же картина – он оказывался в луже крови, в аду, его глаза, уши, рот и нос были залиты алой вязкой жидкостью.
Воспоминания казались такими счастливыми и одновременно жестокими. И в этом была своя горькая ирония.
К счастью, в последние годы кошмары постепенно отступали. Настолько, что прошлым летом Ли И не видел ни добрых, ни дурных снов.
Причиной возвращения кошмара стала тяжёлая обстановка в столице – она была полностью охвачена страхом и смертью. Каждый миг пробуждал тревогу, и в ночи это снова вызывало старые видения. Он надеялся, что вот-вот сможет забыть прошлое, но глубокой ночью оно всё ещё стояло перед ним, ясное и неумолимое.
Ли И медленно налил себе холодной воды и, отхлебнув, направился обратно в постель, окончательно изгнав остатки сонливости.
Он опустил взгляд на свои руки. Два тёмно-коричневых шрама извивались на его нефритово-белых запястьях, словно старые змеи, притягивая всеобщее внимание. Ли И провёл пальцами по ним, ощутив каждую линию.
Все считали, что эти шрамы — следы страха перед новым императором, последствия неудачной попытки покончить с собой. Но Ли И знал правду: эти шрамы оставил ему мальчик из сна — юноша, который тогда был наследником правителя Южного Юньнаня.
Ли И тихо вздохнул, обдумывая случившееся.
— Молодой господин? — Пин Ань наконец открыл глаза. Увидев, что Ли И уже проснулся, а сам он ещё спал, Пин Ань поспешно вскочил и собирался извиниться.
Но Ли И опустил руки, словно ничего не произошло, и спокойно сказал:
— Всё в порядке, иди спать.
Пин Ань взглянул на него и, словно догадавшись о происходящем, произнёс:
— Молодому господину снова приснился кошмар? Не волнуйтесь, молодой господин, этот подонок в конце концов получит своё.
Надутый вид Пин Аня вызвал лёгкую улыбку на губах Ли И:
— Разве ты не слышал, что хорошие люди долго не живут, а зло будет существовать тысячи лет?
— Ба! — воскликнул Пин Ань, не сдаваясь. — Не говорите глупостей, молодой господин! Это жестокое и беспринципное существо, когда жил в столице в качестве заложника, если бы не защита молодого господина, было бы замучено до смерти. Если бы он умер, у него не было бы возможности отомстить за свои обиды и навредить молодому господину.
Ли И покачал головой, голос его звучал спокойно, но решительно:
— Тогда он пошёл против меня, чтобы показать преданность новому императору. Мне потребовалось время, чтобы осознать, что напав на меня в нужный момент и сделав то, что новый император не смог бы совершить сам, он, естественно угодил императорскому двору. Они дали ему возможность освободиться и выйти из сложной ситуации, чтобы он смог успешно унаследовать трон Южного Юньнаня. Мне следовало понять это раньше и принять меры предосторожности. Я был первым сыном наследного принца четырнадцать лет — и всё это оказалось напрасно. Я никого не могу винить в произошедшем.
Пин Ань всё ещё бурно ругался на правителя Южного Юньнаня, но мысли Ли И уже давно улетели куда-то далеко.
Он прекрасно понимал, в чём заключается его собственная проблема. То, что ему было так трудно привыкнуть к постепенной борьбе за власть при дворе, к хитрым человеческим расчётам, объяснялось просто: он был переселившейся душой. Обстоятельства и особенности, с которыми он столкнулся в прошлой жизни, нельзя было изменить по щелчку пальцев.
В прошлой жизни Ли И носил то же имя, что и внук императора. Но тогда он был всего лишь молодым профессором Китайской национальной академии искусств. Его талант ценили в профессиональных кругах, но сам он был мягким человеком, сторонником спокойствия и созерцания. Он посвятил себя живописи и не стремился к славе. Однажды, когда академия организовала поездку в горы, он случайно упал в глубокое горное озеро, и, очнувшись, обнаружил себя перенесённым в эпоху Цин — вымышленную древнюю династию.
Отец Ли И был наследным принцем, которого император любил всей душой. Придворные и народ единодушно восхваляли его как честного и благородного наследника престола. Ли И жил, казалось бы, королевской жизнью, полной цветов, парчи и роскоши, и должен был быть беззаботным. Но чем дольше он жил, тем сильнее росло беспокойство. Император воспитал его отца в строгих правилах, и тот оказался неспособен использовать какие-либо тайные, тёмные средства.
Ли И, наблюдая за миром через фильмы и сериалы в своей прошлой жизни, догадывался, что это не сулит ничего хорошего. И действительно, когда его дедушка, правящий Император оказался при смерти, его отец, наследный принц, внезапно скончался, другой человек - принц Цинь взошёл на престол. Титул Ли И изменился с «принц Инь» на «скрытый принц».
Смысл слов нового Императора был ясен без лишних слов: если Ли И не хотел умереть, ему нужно было взять себя в руки.
Не дожидаясь действий от других, наследник правителя Южного Юньнаня сам нанёс удары ножом, пока Ли И лежал беззащитный на земле. Судьба была благосклонна к Ли И и он выжил. Позднее он попросил записать себя в простолюдины — проявление разумной осторожности и отчаянной решимости.
Новый Император, чтобы проявить милосердие и задобрить клан, не стал убивать его. Он удовлетворил просьбу Ли И и позволил уйти, открыв перед ним путь к новой жизни.
За прошедшие десять лет другой мужчина превратился из неопытного любовника-подростка в смертоносного Короля Ада. Из принца он стал Королём Южного Юньнаня, добившись исполнения своих желаний и провозгласив гегемонию, тогда как Ли И, некогда внук Императора, стал простолюдином и рано покинул этот мир.
Под одним и тем же небом, на одной и той же земле, два человека шли в противоположных направлениях, словно линии, обречённые никогда не пересечься.
Кошмары того года всё ещё преследовали его, вассальные короли, которых не призвали, до конца жизни не имели права въезжать в столицу. Ли И действовал как господин Дунго, а Волк из Чжуншаня сбежал**. Их пути больше не пересекались. В конце концов, кошмары — это всего лишь кошмары, а не реальность. Ли И был уверен, что если подождать ещё немного, однажды он забудет всё.
Лунный свет медленно тускнел, и Ли И лёг обратно, заставляя себя погрузиться в сон. В столице уже царил хаос, но он больше не хотел расставаться с жизнью так просто. Завтра его ждало ещё множество дел.
Прим.: **«Волк из Чжуншаня» (кит.: 中山狼傳) — популярная китайская сказка о неблагодарности существа, которого спасли.
Царь Цзянь Цзы (趙簡子 — до н. э. — 476 г. до н. э.) возглавлял охотничий отряд в Чжуншане, когда наткнулся на волка. Царь Цзянь прицелился из лука, но промахнулся. Волк в отчаянии бежит через лес, преследуемый охотниками. Он натыкается на странствующего мохистского учёного господина Дунго, доброго молодого человека. Волк обращается к учённому, взывая к его вере во «всеобщую любовь», и умоляет о помощи. Господин Дунго жалеет животное и прячет его в одной из своих сумок, привязанных к ослу.
Когда охотники подходят к нему, господин Дунго отрицает, что ему известно о местонахождении волка. После того как охотники уходят, господин Дунго выпускает волка из мешка, садится на своего осла и собирается уходить, но волк его останавливает. Теперь волк просит учёного снова спасти ему жизнь, на этот раз от голода. Господин Дунго предлагает волку немного выпечки, но волк улыбается и говорит: «Я это не ем, я питаюсь исключительно мясом». Озадаченный господин Дунго спрашивает, не собирается ли волк съесть его осла, и волк отвечает: «Нет-нет, ослиное мясо невкусное». Услышав это, осёл убегает со всех четырёх ног, оставляя господина Дунго наедине с волком. К удивлению господина Дунго, голодный волк набрасывается на него и заявляет о своём намерении съесть его. Когда господин Дунго протестует против неблагодарности волка, тот приводит следующий аргумент: раз учёный однажды спас ему жизнь, почему бы не сделать это снова? Теперь, когда волк голодает, учёный может спасти ему жизнь, только став его пищей. Волк также жалуется, что чуть не задохнулся, пока был заперт в сумке учёного, и теперь учёный ему должен.
Выражение «господин Дунго» (Dōngguō Xiānshēng) стало китайской идиомой, обозначающей наивного человека, который попадает в неприятности из-за своей мягкосердечности по отношению к злым людям.
http://bllate.org/book/14868/1322768
